Представление для временщика

      Арно всё же решил забрать Сару из табора, опасаясь, что она может стать игрушкой в руках человека, о котором Арно уже успел составить своё впечатление. По его мнению, Феро был достоин только презрения. Любой государь должен уметь защитить свой народ. Подданные Феро постоянно голодали, а женщины подвергались страшной опасности. Достаточно было одного взгляда на худых и измождённых людей, чтобы сделать вывод о том, что они бедствуют. Сам Арно постоянно недоедал и мёрз в таборе. Зато в апартаментах Жиля он набросился на блюда с такой жадностью, как будто не ел, как минимум, десять лет. В этот момент граф де Монсальви напоминал голодного зверька, дорвавшегося до желанной добычи. — Вот ты скажи, какой разумник придумал этот план с переодеванием? — смеясь спросил Жиль. Арно и сам считал этот план невероятно глупым, но когда граф де Монсальви считал себя неправым, то начинал срываться на окружающих. — Кто бы говорил. Ничего глупее твоих розыгрышей нельзя придумать. — Как сказать. Зато люди начинают меня бояться. А там и до уважения недалеко. — Там и до эшафота недалеко. — Повеселил. Кто, интересно, будет судить меня? — Бывали такие случаи, что самые могущественные люди в королевстве были осуждены или убиты. Например, англичанин Роджер Мортимер, долгое время правивший Англией. — Мортимер был таким же временщиком как и Жорж де Ла Тремуй. Забавное совпадение, не правда ли? Надоел он мне, как чума, — тут Жиль погрустнел. — Мною снова завладела чёрная меланхолия. Я недавно похоронил своего дедушку. Ты уж извини меня. Тогда у меня был не самый лёгкий период из-за казни Жанны. — Которую ты сразу посчитал ведьмой? — Мой духовник говорит, что у меня такая реакция на потерю близких людей. Я начинаю сходить с ума, придумывать небылицы и разыгрывать людей. Но в тот раз я немного перестарался. — Немного? — Арно чуть не поперхнулся каплуном. — Да твой леопард чуть не съел Готье. — Ну не съел же. Напротив, Готье умудрился задушить моего котика. Ну не рассчитал немного я свой план. Хотя всех случайностей никто не может учесть. Зато как великолепен был мой дедушка, когда рассказывал Катрин о моих пристрастиях. В нём определённо были задатки великого трагического актёра. Катрин с Сарой настолько обрадовались, что даже не задались рядом вопросов: Во-первых, «Зачем старому сеньору рассказывать им такие страшные подробности и брать с них клятву. Клятва — клятвой, но в каждом человеке живёт цирюльник, жаждущий оповестить весь мир о тайне царя Мидаса». Во-вторых, никто из них не задумался, что я обращаю внимание и на мальчиков и на девочек, причём не брезгую даже детьми. Такие пристрастия редко соседствуют между собой. Ну и в-третьих. Какое сверхъестественное везение, что мой дедушка стал свидетелем моей оргии в аккурат перед казнью Сары. В итоге никто не пострадал, кроме моего леопарда и украденных лошадей. Нехорошо как-то. Человек дал им кров, предоставил хлеба и зрелищ, а они украли моих лошадей, правда, с согласия моего же дедушки. — Я скоро сойду с ума, — обречённо махнул рукой Арно. — Удивительно, что никто ещё не лишился рассудка из-за твоих шуточек. — Сейчас тебе нужно вымыться, а после мы всё обсудим. После горячей ванны Арно клонило в сон, но у Жиля были другие планы на ночь. — Знаешь, мне очень не хватает моего дедушки. Он умел сдерживать мою импульсивность. А теперь я из-за своей недальновидности умудрился переругаться со всеми своими сюзеренами. Все анжуйцы ненавидят меня, потому что я примкнул к Жоржу де Ла Тремую. С герцогом бретонским у меня сейчас тоже ужасные отношения. Король? А что король. Наш повелитель, как сказал бы твой Готье, коварен, как Локи. Танги дю Шатель и Пьер де Жиак кое-что могли бы об этом порассказать. Было бы только справедливо, если бы Тремуй повторил судьбу своего предшественника. — Ты не боишься говорить такие вещи в замке, принадлежащему Ла Тремую? — изумился Арно. — А что он, интересно, со мной сделает? Кстати, я знаком с Пьером де Брезе. Когда-то этот человек был моим пленником. К счастью, тогда у меня было серьёзное настроение. Он расплатился боевым конём, и я отпустил господина де Брезе на свободу. Обычно я отношусь со всей мягкостью к своим пленникам. Вот мой покойный тесть, Миле де Туар, тот любил развлечься казнью пленников. Мог казнить по сто человек одновременно. Но никто не помнит о его жестокости. Зато о моих придуманных развлечениях в народе уже ходят легенды. Иногда я переодеваюсь в простого солдата и слушаю сплетни в тавернах. Это воистину презабавно. Но вернёмся к вашему плану, — внезапно Арно захотелось рассмеяться от абсурдности ситуации. Они с Жилем обсуждают заговор де Ла Тремуя под носом у осторожного временщика. — Так вот, что мы имеем? Заговорщикам нужен старина Жорж. Тебе нужна королевская милость, а мне нужен чёрный бриллиант. — Это что, новая изощрённая шутка? — осклабился Арно. — Когда речь идёт о драгоценностях, книгах и владениях, то я предельно серьёзен. Временщиков много, а бриллиант один. К тому же я думаю, что король в курсе заговора, но пальцем о палец не ударит. Иоланда Хитроумная не сообщила тебе, кто будет новым фаворитом? — Нет, об этом речь не шла. — Ага, конечно. Обычно такие дела продумывают до мельчайших подробностей. Но зачем раскрывать все детали слепому орудию? Думаю, что новым фаворитом будет её сыночек Карл Анжуйский. Любящая мамочка всё предусмотрела. А там Франция помирится с Бургундией, и Филипп Добрый отпустит на свободу ещё одного сыночка Иоланды, Рене Анжуйского. Вот уж кто не рождён для венца, так это Рене. Талантливый поэт и живописец, витающий в облаках подобно многим творческим людям. Надеюсь, что Филипп не сделает его своим придворным художником. Это будет потерей для всей Франции. Так что насчёт бриллианта? Думаю, что я могу получить эту драгоценность за свою помощь. — Я согласен, — быстро ответил Арно, все ещё переваривая полученные сведения. Было видно, что его бывший товарищ по оружию неглупый человек и прекрасно разбирается в политической ситуации. Арно же как был, так и остался простодушным сельским жителем. Возможно, поэтому роль бродяги ему удалась лучше, чем цыганской красавицы.— Но где я его возьму? В этот момент дверь отворилась, и Арно невольно вздрогнул, увидев тучную фигуру Жоржа де Ла Тремуя, одетого, как восточный повелитель. Не зря мудрая Орка сравнила его с султаном. Настроение у него было самое превосходное. Очевидно, королевский фаворит и не догадывался о дамокловом мече, висящим над его головой. Арно бросил взгляд на толстого камергера, и его чёрные глаза удивлённо расширились. Тюрбан Жоржа украшал тот самый знаменитый чёрный бриллиант. Поэтому вопрос «где Арно возьмёт этот чёрный бриллиант» отпадал сам собой. Но вставал другой немаловажный вопрос: «Как Арно провернёт эту авантюру»? Очевидно, де Ла Тремуй устал от альковных утех с цыганками, и решил провести вечер в компании соратника, но и тут его поджидал сюрприз. Глаза камергера обрадованно вспыхнули, когда он узнал ту длинноногую и большеглазую девушку с обезьянками. Он о ней думал постоянно и пришёл к выводу, что к такому своеобразному голосу можно привыкнуть. Сейчас красавица прошлась перед ним, её походка показалась камергеру соблазнительной, лицо довольно красивым, хотя и несколько грубоватым, а взгляд больших чёрных глаз светился гордостью и весельем. Цыганка бесцеремонно взяла кувшин с вином со стола и одним махом его выпила. Маленькие глаза Жоржа де Ла Тремуя от изумления стали круглыми как у совы. — Понятно теперь, почему у тебя такой голос, — развязно произнёс Жиль. — Такая молодая, а весь голос пропила. Хорошо ещё на лице нет следов разгульной жизни, — Жиль говорил это с такой естественностью, что даже Арно почти поверил ему. — Спасибо тебе за подарок, дорогой кузен. Я, признаться, уже начал заглядываться на эту девицу. — Ты кем меня считаешь? — возвысил голос Жиль. — Я решил поразвлечься с пригожей девицей — и тут появился ты. Мало того, что испортил вечер, так ещё и отбираешь у меня девушку, которая мне нравится. Ты напоминаешь ребёнка, который требует себе новую игрушку. Старыми уже наигрался? Надо сказать, что на этот раз они пробыли у тебя рекордный срок. А как отреагирует твоя жёнушка, когда узнает о колье редкостной красоты, которое ты подарил податливой горожанке за ночь любви? Арно с неким злорадством наблюдал, как выражение сластолюбия на подвижном лице камергера сменяет страх. Арно звонко расхохотался. Так же как и Феро, Жорж боялся своей жены. Только Дюниша была ревнива, а Катрин Ла Тремуй корыстолюбива. Ей было всё равно, что её муж развлекается с другими женщинами, но дорогой подарок, преподнесённый другой женщине, она восприняла бы как личное оскорбление. Смех Арно заставил Жоржа принять решение. — Я ухожу. Можешь попрощаться со своей красоткой. Я приду, но с двадцатью воинами. — А что так мало? — иронично ответил Жиль. — Бери сразу всё войско. Вдруг под кроватью сидит несколько заговорщиков с кинжалами. — Мне уже надоели твои шуточки. Какие заговорщики в моём замке? Ты меня не напугаешь, как в прошлый раз. Страшно довольный собственной смелостью, Жорж де Ла Тремуй удалился. — Думаю, что десять минут у нас есть в запасе. Теперь ты знаешь, где взять бриллиант. — Но я не ожидал, что он возьмёт меня к себе так скоро. — А что такое? Девственность бережёшь? — Я должен позаботиться о Саре. — Скажешь Жоржу, что не можешь обходиться без тётки. А потом разыграешь комедию. Скажи, что уступишь ему, если он позволит цыганам уехать отсюда. Обещаниям не доверяй, можешь сообщить ему, что должно пройти, как минимум, две недели. Думаю, что этого срока хватит. Я буду иногда приходить, чтобы поделиться планами. Должен предупредить, что жена де Ла Тремуя меня на дух не переносит. — Ты отверг её нежные чувства? — заинтересовался Арно. — Нет, дело не в этом. Я как-то выпил лишнего и мне в голову пришла идея, которая показалась в тот момент весьма остроумной. Я надел костюм Дьявола, который хранил для особого случая и полез к ней в окно. Думал напугать знатную даму, да не тут-то было. Она сразу принялась торговаться по поводу продажи своей души. Говорили, что и её первый муженёк продал правую руку Дьяволу, но она не стала спрашивать о нём. Ох, и цену же она заломила. Не зря говорят, что муж и жена — одна Сатана, только в ту ночь Сатаной был я. Но в итоге я не выдержал и расхохотался, когда она попросила больше земель, чем у английского и французского короля. Я не мог остановиться, слёзы от смеха текли по моему лицу. Естественно, Катрин де Ла Тремуй почувствовала недоброе. Она, не смотря на внушительную комплекцию, стремительным прыжком преодолела, разделяющее нас расстояние, и я стал смеяться ещё громче. И тут она сорвала с меня маску. К моему большому несчастью, ночь была лунная. Вот с тех пор она не может мне простить своего разочарования. Наверное, в мечтах она видела себя императрицей всей Европы. Арно снова расхохотался. Про унижение врагов всегда весело слушать. А эта женщина была его жестоким и непримиримым врагом. Она страшно отомстила Арно за его равнодушие к её прелестям. Смех Арно сразу замолк, когда на пороге показался Жорж де Ла Тремуй в сопровождении солдат. Камергер с вожделением смотрел на Арно, а Жиль жадно пожирал глазами бриллиант. Но барон быстро опомнился и закатил образцово-показательную истерику. Он кричал, топал ногами, а под конец схватил плётку, пригрозив отхлестать ей любого, кто посмеет у него забрать Чалан. Жиль знал, что делал. Нередко препятствия разжигали пыл де Ла Тремуя. В итоге де Ла Тремуй окончательно рассвирепел. Он сказал Жилю, что если тот будет продолжать вести себя в том же духе, то может собирать свои вещи и отправляться в своё поместье в Анжу. Жиль сделал вид, что взял себя в руки и сухо извинился перед кузеном. Де Ла Тремуй принял извинения и пообещал, что Жиль не пожалеет о своём смирении. «Это мы ещё посмотрим, кто куда поедет», — подумал Жиль. — «Думаю, что рыжеволосым увядающим красавицам траур будет не к лицу».