Глава одиннадцатая, в которой Марин приходится быть убедительной

Мир вокруг Марин изменился, когда мерцающий свет портала погас, и она, пошатываясь, вышла с другой стороны. Воздух здесь был прохладным, наполненным ароматом влажных листьев и далёкими трелями птиц, приветствующих рассвет. Но девушка едва ли замечала что-либо из этого. В её сознании кровь мага всё ещё растекалась по камням багровым озером, которое угрожало похоронить Марин под своими водами. Её дыхание было неглубоким и рваным, а руки дрожали. Внезапный, резкий толчок в спину вернул девушку обратно в настоящее. Она споткнулась и потеряла равновесие. Боковое зрение Марин успело зафиксировать вспышку, прежде чем она упала, болезненно проехавшись ладонями по острым граням мелкого гравия, рассыпанного вокруг. Не успела Марин собраться, как что-то тяжелое рухнуло ей на спину, прижав девушку к земле. Дезориентированная, она едва могла понять, что происходит. Но чувство страха, растущее в глубине, быстро вытесняло затянувшееся оцепенение от ранее увиденного. — Ты с ума сошёл?! Что ты делаешь?! Я же сказал, что она не опасна! — крик Елариона раздался прямо у её уха. Марин с удивлением осознала, что вес, придавивший её, был телом вора. И тут к девушке пришло понимание, что ассасин пытался покончить с ней, и только вмешательство парня спасло её от гибели. У Марин перехватило дыхание. Она была так зациклена на зрелище, развернувшимся перед глазами, что совершенно забыла, что её собственная жизнь висит на волоске. — Ты действительно не видишь очевидного? — спокойный и ровный голос Зарвина раздался прямо над ними, а в поле зрения девушки появились его сапоги. — Ты правда думаешь, что она случайно на нас наткнулась? Кто-то посторонний в курсе нашей миссии, и он послал её. Шпионить или саботировать, кто знает, но лучший выход — устранить риск. Девушка лежала неподвижно, пытаясь осмыслить услышанное. Но понять удалось лишь то, что её приняли за фигуру в какой-то неизвестной игре. И теперь жизнь Марин зависела от решения двух мужчин, которые едва её знали. Что если Эларион, несмотря на свою неожиданную защиту, решит, что ассасин прав и она слишком опасна? Девушка прерывисто вздохнула, когда воспоминания об уроках матери внезапно всплыли в её сознании. «Если хочешь, чтобы окружающие тебе поверили, плачь так, словно теряешь всё, что когда-либо имело для тебя значение». И прямо сейчас её жизнь, хрупкая и дрожащая, словно пламя свечи на ветру, и была самым важным, что она могла потерять. Слёзы хлынули из её глаз. Горячие и неудержимые, они лились по лицу девушки, обжигая щёки и затуманивая зрение. Вызвать их было несложно. Усталость и постоянный страх и без того заставляли её балансировать на грани. А тяжесть кровавых событий этого утра стала последней каплей, прорвавшей эту плотину. Рыдания начались тихо, но постепенно нарастали, пока не вырвались из губ Марин прерывистыми всхлипами и отчаянными криками. — Я ничего не знаю! Клянусь, я не хотела вмешиваться в ваши дела! Всё это жестокая случайность! — слова полились потоком. — Пожалуйста, не убивайте меня! Я могу вам помочь! Я могу быть полезной! Я умею делать всякие фокусы! Я могу отвлекать людей, сделаю всё, что скажете. Только, пожалуйста, пожалуйста, не убивайте меня! Девушка решила, что терять ей нечего, и если она хочет выжить, придётся поставить на кон всё. В голове соткался образ. Трясущиеся пальцы образовали заученную конфигурацию, направив иллюзию в сторону ассасина. Рычащая, бешеная собака выпрыгнула из воздуха, и бросилась прямо к ногам Зарвина. Этот образ, чрезмерный в своей свирепости, выглядел очень правдоподобно и мог напугать кого угодно. Ассасин отпрянул и резкое проклятие сорвалось с его губ. Но затем иллюзия рассыпалась, оставив после себя только слабое мерцание исчезающей магии. Вор тихо присвистнул, явно впечатленный. — Я... я смогу держать её дольше! Правда, я смогу! Это полезный навык, не так ли? Вам он может пригодиться, — продолжала умолять Марин. — Пожалуйста, не убивайте меня. Зарвин подошёл ближе и присел рядом с ней и вором, всё ещё лежащими на земле. Девушка почувствовала, как напряглись мышцы Элариона, словно он готовился отражать удар. — Зачем тратить время на работу подавальщицей в харчевне, если ты имеешь такие таланты? — холодно спросил дроу. — Ты могла бы учиться в академии, а потом неплохо устроиться. — Не могла, — сказала Марин дрожащим голосом. — Только по-настоящему одаренные попадают в академии бесплатно. Я была недостаточно хороша для этого, и у меня не было денег, чтобы заплатить за обучение. Что мне было делать? Влезть в долги? Я не хотела оказаться в рабстве, отрабатывать то, что должна годами. Нет. Я выбрала харчевню. По крайней мере, так у меня была свобода. И это было безопасно. Владелец, Карим, он защищает тех, кто работает на него. Девушка затаила дыхание, слёзы всё ещё текли по её щекам, но внутри воцарилось обречённое спокойствие. Марин больше нечего было добавить. Всё, что она могла сделать, это ждать. Эларион пошевелился и, резко выдохнув, нарушил гнетущую тишину. — Что, если она говорит правду? — в тихих словах парня читался вызов. — Что, если она действительно ничего не знает? Пусть поклянётся. Если она лжёт, клятва убьёт её на месте. Если нет, она может уйти, или остаться. Её дар действительно может быть полезен, и ты это понимаешь. Кроме того, разве мы не должны двигаться? Мы же в бегах, помнишь? Ошиваться здесь на виду, верный способ нарваться на неприятности. Ассасин хмыкнул, достаточно, чтобы показать, что он услышал, но недостаточно, чтобы выдать какую-либо реакцию. — Этот портал избегают, — наконец раздался голос Зарвина. — Про;клятый лес находится слишком близко. Никто не рискует появляться здесь, без крайней нужды. Дроу замолчал, и на мгновение показалось, что аргумент вора был полностью проигнорирован. Но затем Зарвин вновь заговорил. — Хорошо, — сказал он. — Марин, ты готова поклясться? Если откажешься, я убью тебя здесь и сейчас. И не думай, что он сможет остановить меня. Девушка не знала, может ли доверять ему, было ли всё это реальностью или просто извращенной игрой. Но она не имела никакого отношения к тому, в чём Зарвин её обвинял. Именно поэтому произнесённая, пусть и не твёрдым голосом, клятва, прозвучала искренне. — Клянусь теплом солнца, что даёт всему жизнь, я ничего не знаю о вашей миссии, и никто не посылал меня, чтобы помешать вам. В этот момент луч восходящего солнца проскользнул сквозь крону деревьев, отбрасывая мягкое сияние на волосы девушки, которые замерцали, словно нити золота на свету. Но больше ничего не произошло. Ассасин стоял неподвижно, пару долгих минут он ничего не говорил, и Марин не слышала ничего, кроме шелеста деревьев и далекого щебетания птиц. — Встаньте, — тон Зарвина смягчился, но слова всё равно прозвучали приказом. — Вы оба. Еларион помедлил, будто оценивая настроение ассасина, прежде чем осторожно подняться на ноги. Не говоря ни слова, он протянул Марин руку. Девушка не стала отказываться от предложенной помощи, напротив, она даже обрадовалась неожиданной поддержке. Её холодные пальцы сжали ладонь Элариона, и тот помог девушке встать, после чего занял позицию между ней и Зарвином. Это был небольшой, но красноречивый жест. Она не была уверена, что заслуживала такого отношения, не в свете того, что ей предстояло сделать, и осознание происходящего затопило девушку странной смесью благодарности и вины. Марин уловила проблеск раздражения, промелькнувший на лице, смотрящего на них, ассасина. Его губы на мгновение сжались, прежде чем выражение лица дроу вернулось к привычной маске холодного безразличия. — Твои навыки действительно могут быть полезны, — признал Зарвин, глядя в глаза девушке. — Если хочешь, можешь присоединиться к нам. После ещё одной небольшой клятвы, естественно. Марин напряглась. Слово «клятва» ощущалось как ещё одни кандалы на её и без того ограниченном будущем. — Ты, конечно, можешь отказаться, — в голос ассасина просочилось злорадное веселье, — но если я снова увижу тебя после того, как ты уйдешь… Он не закончил предложение, но намек был ясен. Марин пыталась просчитать варианты. Она не питала никаких иллюзий относительно того, что дроу имел в виду. К счастью, Зарвин не знал страшной правды о смысле её появления. И, как подумалось девушке, всё ещё считал, что она каким-то образом связана с их миссией. А значит, оставаться рядом с ними, притворяться, что помогает им, было неплохим выходом. По крайней мере так не нужно будет опасаться, что её поймают во время слежки. Но… — Какую клятву мне нужно дать? Зарвин изучал её некоторое время, прежде чем ответить. — Что не будешь мешать нашей миссии, что не попытаешься завладеть тем, что нас послали найти, что будешь беспрекословно следовать моим приказам и что будешь молчать обо всем, что видела и делала с нами, до конца своей жизни. Марин помедлила, но всё же решилась идти на риск. — Я поклянусь, — сказала она, теперь её голос звучал твёрже. — Но вы тоже поклянётесь — что ни вы, ни твои приказы, не причините мне вреда намеренно, и что, когда всё это закончится, вы оставите меня в живых. — Ничего другого и не ожидал, — мрачно усмехнулся ассасин. — Хорошо. Если ты выполнишь свою часть сделки, я выполню свою. Эларион тоже кивнул, выражение его лица было мягче, чем у Зарвина, но не менее серьезным. Марин старалась, чтобы её голос звучал ровно, но каждый слог ощущался как камень, падающий в глубокий, тёмный колодец. Мысли бурлили сомнениями и страхом. Она хотела жить, но понимала, что последние слова клятвы могут принести ей пусть и быструю, но мучительную смерть. Девушка заставила себя внешне оставаться спокойной, делая вид, что не боится обещаний, которые сейчас давала. Когда она закончила, мир вокруг неё, казалось, замер, и Марин приготовилась ко всему, что должно было произойти. Но никакой ужасной кары не последовало. Лишь нежное сияние солнечного света, снова косо пробившегося сквозь листья, затанцевало в её волосах, заставив их сиять, подобно хрупкому нимбу. Девушка на мгновение закрыла глаза. Она поняла, что, по крайней мере, на данный момент её клятвы разным сторонам не противоречили друг другу. Но не нарушит ли гибель Элариона этот баланс? Марин настолько была поглощена мыслями о неясных последствиях смерти вора, что едва слышала слова мужчин, когда они клялись. — Мы ещё не закончили, — нечитаемый взгляд золотых глаз Зарвина задержался на девушке. Прежде чем Марин успела ответить, он протянул к ней руку. Тени сгустились вокруг ладони дроу, и перед изумлённым взглядом девушки материализовался клинок. Его тёмная поверхность, казалось, была выкована из чистой ночи. Эларион занервничал при виде этого зрелища, его рука рефлекторно дернулась в сторону, и ассасин бросил на парня укоризненный взгляд. — Расслабься, — сказал Зарвин с тихим недовольством. — Это плата за её помощь ранее. Или ты забыл нашу договорённость? Марин уставилась на клинок. Она не могла заставить себя притронуться к нему. Чёрное лезвие источало зловещую ауру, которая казалась почти живой. — Не бойся, — спокойно продолжил Зарвин. — Клинок не отравит тебя своей тьмой, если ты просто возьмёшь его в руку. Но предупреждаю, это оружие недолговечно. На свету он рассеется за несколько дней. — А если держать его в темноте? — тихо спросила девушка, в её голосе промелькнула искра любопытства. — Тогда он сохранится дольше, — губы ассасина слабо изогнулись, словно его забавлял вопрос. — Но даже тогда он не будет существовать вечно. — Могу ли я взять его позже, когда найду подходящие ножны? — Как скажешь, — ответил Зарвин с отчётливой усмешкой. — Тогда я считаю твою клятву выполненной, — пробормотала Марин. Словно в ответ на её слова клинок рассыпался тенями, и через несколько мгновений исчез, рассеявшись в воздухе, словно его никогда и не было. — Недалеко отсюда есть город. Там мы отдохнем и найдём то, что нужно для путешествия. Ассасин больше ничего не сказал. Он просто повернулся, и зашагал прочь. — Идёмте, — добавил Зарвин через плечо. Эларион некоторое время смотрел ему вслед. Потом он повернулся к Марин и, неожиданно протянув руку, дружеским жестом потрепал её за плечо. — Пойдём, — мягко сказал он. Девушка кивнула и двинулась вперёд. Где-то за деревьями лежало место назначения и судьба, о которой она никогда не просила, но которую она больше не могла избежать.