Глава семнадцатая, в которой Лари чувствует прикосновение смерти

Лучи солнца с трудом пробивались сквозь густую листву, окрашивая мир в приглушённые серебристые оттенки. Туман, словно призрак, не желающий исчезать по утру, продолжал цепляться за заросли кустов и торчащие корни деревьев. Прохладный воздух был насыщен ароматами влажной земли, мха и свежими, чистыми нотами прошедшего ночью дождя. Птицы ещё не приветствовали новый день. Лишь ветер слабо шевелил листьями, осмеливаясь нарушать тишину пробуждающегося утра. Путники бесшумно подобрались к самому краю просеки и устремили взгляды на то, что лежало перед ними. Полоса, расчищенная от деревьев, была достаточно широкой, чтобы любой выходящий на неё, мог сразу увидеть, стоящие ближе к противоположной стороне вырубки, суровые пограничные столбы. Выветренные временем, но непоколебимые, они возвышались как безмолвные часовые на пороге между двумя мирами. По их поверхности бежали тонкие линии рун, пульсирующие магией эльфов. За столбами лес возобновлялся. Деревья там ничем не отличались от тех, что росли по эту сторону границы. Тем не менее, все трое сразу почувствовали несомненную разницу — что-то тонкое, но глубокое. Хотя пейзаж был похожим, атмосфера — иной. Как будто они стояли на пороге мира, который больше не был их собственным. В том лесу царила тишина, но не пустота. В воздухе чувствовалось присутствие чего-то невидимого и потустороннего. Чего-то, что шептало на языке, более древнем, чем любой смертный язык. Шёпот раздавался почти на грани слышимости. Будто ветер приносил его откуда-то из далека. Он не был ни гостеприимным, ни враждебным, просто предупреждающим незваных гостей, стоящих у порога. Лари поёжился. Не от страха, а от тяжести невидимой силы, давящей на его чувства. Казалось, что лес за границей был живым, — и дело было не деревьях или животных — в нём чувствовалось присутствие какого-то непостижимого, жуткого разума. Словно сама земля могла думать и решать. — Вы чувствуете это? — пробормотала Марин. — Элория не приветствует чужаков, — сказал Зарвин, острым взглядом осматривая пограничный столб, деревья за ним и, будто-то бы, сами по себе меняющиеся узоры света и тени. — Духи, охраняющие границу, привязаны к колоннам. Они не смогут преследовать нас в глубинах леса. Их территория не простирается дальше тысячи шагов. И, если двигаться достаточно быстро, то можно оказаться за пределами их владений менее, чем за две минуты. Зарвин посмотрел на девушку. — Тебе нужно создать иллюзии людей, так, чтобы они появлялись в разных местах. Главное подальше от себя и побольше. Как только духи клюнут на приманку и начнут гоняться за ними, ты побежишь, — в голосе ассасина не было ни беспокойства, ни сомнений. Простой, рассчитанный план. Не говоря больше ни слова, он запустил руку в карман своей куртки и вытащил оттуда кулон — уродливый, неотполированный кусок металла, висящий на толстой, потёртой цепи. Поверхность его была тусклой и неровной, словно выкованной из чего-то старого и неподатливого. — Возьми это, — сказал Зарвин, и протянул кулон Лари. Парень зажал подвеску в ладони, и тут же почувствовал, исходящий от металла, странный, ползучий холод, от которого что-то в его животе сжималось в рефлекторной настороженности. — Что это? — спросил Лари, слегка нахмурившись. — Он делает владельца невидимым для духов, — ответил ассасин. «Действительно полезная вещь», подумал парень. Он повертел кулон в пальцах, взвешивая как его ценность, так и возможность заполучить вещицу себе навсегда. Но, даже если у него не получится прибрать кулон к рукам, то он обязательно выяснит, где Зарвин его достал. Но это потом. — Надень его, — парень повернулся к Марин и на раскрытой ладони протянул ей кулон. Девушки заколебалась, её взгляд заметался между Лари и ассасином. — Это для тебя, а не для неё, — Зарвин говорил спокойно, но взгляд его заметно потяжелел. — Я бегаю быстрее, чем она, — ответил Лари улыбнувшись. Вопрос, конечно, был спорный, но не мог же он позволить женщине так собой рисковать. К тому же она могла запаниковать, и тогда дело точно закончилось бы плачевно. — Ты ценнее, чем она. В словах ассасина не было злобы, только холодное, практичное безразличие. Как будто он утверждал неопровержимый факт. Лари скривился. Вспышка гнева разрушила так тщательно поддерживаемое внутреннее спокойствие. Он ожидал такого ответа, но это всё равно раздражало. Пренебрежение жизнью Марин, словно она была инструментом, который можно использовать и выбросить при необходимости, заставило что-то внутри него ощетиниться. — Правда? — парень выдавил ядовитую улыбку. — А ты поклялся, что не будешь давать ей заданий, которые могут привести к её гибели. Но если сейчас ты готов пойти на этот риск, я не буду спорить, — голос Лари был пронизан злой насмешкой. — Может быть, удача улыбнётся мне, и сила клятвы поразит тебя, возможно даже на этом самом месте. И тогда мне не придется выполнять свою часть сделки. Прежде чем Зарвин успел что-то возразить, парень ловко накинул цепочку на шею Марин. Его пальцы сжались вокруг холодной поверхности кулона. Второй рукой Лари оттянул воротник её рубашки. Но как раз в тот момент, когда уже собирался засунуть подвеску девушке за пазуху, его взгляд переместился вверх, и он замер. Его остановило выражение лица Марин. Её глаза, широко раскрытые от удивления, встретились с его глазами. Смесь замешательства и чего-то ещё, что он не мог расшифровать, мелькнула на её лице. В этот момент Лари остро осознал интимность своего жеста, а вместе с ним и неуместность своих действий. Стыд захлестнул его резкой волной. Какого демона он вообще делает? Он не был каким-то бестолковым дураком, который не понимает границ. Он просто действовал импульсивно, и не осознавал, что этот жест может оказаться таким неподобающим. Мысленно проклиная себя, парень отдёрнул руки, словно обжёгшись, позволив кулону упасть поверх ткани. Он испуганно смотрел, ощущая как краска заливает его щёки. Марин пришла в себя первой. Пальцы девушки рассеянно коснулись кулона, поправляя его, хотя выражение её лица было непроницаемым. В нём не было ни гнева, ни прямого упрёка, но и веселья тоже не было. Она просто изучающе смотрела на Лари спокойным взглядом. И это, каким-то образом, делало всё ещё хуже. Отчаянно пытаясь снять напряжение, он выдавил смешок — слишком натянутый — прочистил горло, и, посмотрев на Зарвина, попытался продолжить как ни в чём не бывало: — Кроме того, под защитой кулона Марин сможет сосредоточиться на поддержании иллюзии, и не беспокоиться о себе. Правда Марин? Лари снова посмотрел на девушку, и с преувеличенной веселостью хлопнул её по плечу. Сила удара оказалась сильнее, чем он предполагал, и Марин, резко вздохнув, пошатнулась. Она медленно повернула голову. Её губы приоткрылись, как будто она собиралась что-то сказать, но затем девушка просто выдохнула, и вновь отвернулась. Повисла неловкая тишина. Парень чувствовал на себе взгляд Зарвина, и мог поклясться, что смотрит мужчина насмешливо. Это заставляло его чувствовать себя ещё более нелепым. Лари стиснул зубы, злясь на то, что Зарвин явно забавляется его оплошностью. — Я правильно понимаю, что спорить с тобой бесполезно? — нарушил молчание ассасин. — Мы только потратим время и силы. Я уверен, что, если без защиты пойдёт Марин, это будет большим риском для нас. — Почему мы не можем использовать амулет по очереди? — неожиданно спросила Марин. — Сначала ты пройдёшь с ним, — она кивнула в сторону Лари, — а потом вернёшься за мной. Зарвин взглянул на девушку и нахмурился, будто бы размышляя, нужно ли вообще отвечать на её вопрос. — Амулет пробуждается при контакте с магией, исходящей от столбов, — в голосе ассасина слышался слабый намек на раздражение, как у человека вынужденного объяснять очевидные вещи. — И как только он пробудится, то будет работать лишь некоторое время, а после станет бесполезным. Так что, нет, вы не сможете пройти по очереди. — Тогда почему ты просто не пройдёшь через границу сквозь тени? — вновь подала голос Марин. При этих словах челюсть Зарвина заметно напряглась. Он медленно, глубоко вздохнул, явно пытаясь подавить всё больше нарастающее раздражение. Но когда заговорил, его тон был на удивление сдержанным, почти спокойным. — Это невозможно. Руны на этих столбах, — он неопределённо указал на колонну впереди, — не позволят мне погрузиться в мир теней. Эльфы не дураки, они давно научились защищаться от таких как я. Если бы всё было так просто, граница давно бы превратилась в проходной двор. — Тогда почему ты решил, что моя магия сработает? — спросила девушка с тенью скептицизма, хотя было в её голосе и что-то ещё — возможно, неуверенность или даже уязвимость. Глаза Зарвина сощурились, а губы сжались в тонкую линию. — Если не сработает, я освобожу тебя от клятвы и оставлю здесь. Резкий тон, несший в себе завуалированную угрозу, заставил Марин на долю секунды растеряться. В расширившихся глазах мелькнул проблеск страха, но девушка быстро вернула себе самообладание, скрыв мимолетную слабость за непроницаемым выражением лица. Лари посмотрел на Зарвина. В глазах ассасина не было злобы, скорее предупреждение, которое, казалось, молчаливо советовало воздержаться от дальнейших расспросов. Поэтому парню оставалось лишь гадать, знает ли Зарвин о том, что магия Марин сработает, или просто верит, что так и будет. В любом случае, это не имело никакого значения. Сам Лари нисколько в этом не сомневался. В конце концов, все маги иллюзий были потомками джиннов. Это был неоспоримый факт, запечатлённый в истории. Истина, нашёптываемая из тёмных углов древних текстов. Даже, казалось бы, непроницаемая магия эльфов — известных своим мастерством в области защитных чар — была уязвима для врождённой силы девушки. — Не волнуйся, — сказал Лари, встретившись взглядом с Марин, — я точно знаю, эти столбы никак не повлияют на твои навыки. Выражение лица девушки осталось нейтральным, лишь губы изогнулись в слабом намёке на улыбку, но она не ответила. Мельком взглянув на ассасина, Марин молча направилась в сторону границы. Зарвин, также не сказав ни слова, последовал за ней, и Лари ничего не оставалось, кроме как присоединиться. Когда они приблизились к столбу, взгляд парня сам собой задержался на древнем камне. Его поверхность была покрыта замысловатыми светящимися рунами, которые пульсировали энергией, делая столб похожим на живое, дышащее существо, будто бы способное чувствовать каждый их шаг. Когда-то Лари мечтал усовершенствовать этих стражей, создать настолько безупречные обереги, что они превзошли бы работы отца, затмили — деда. Он представлял славу и честь, ещё больше возвышающие его род. И собственное имя, выгравированное в истории рядом с именами предков. Но эти мечты, когда-то яркие, давно померкли, потерялись во времени и в судьбе, которую нельзя было изменить. Теперь он смотрел на столб не с амбициями, а с тихой печалью о так и не наступившем будущем. — Там. Голос ассасина вырвал Лари из размышлений, и он посмотрел на спутников. — И у вон того поваленного дерева, видишь? — Да, — тихо ответил Марин. — Они должны бежать в противоположном от нас направлении, уводя духов за собой. Девушка молча кивнула. — Накинь на Лари невидимость, — продолжил Зарвин. — Не знаю поможет ли это чем-то, но лишним точно не будет. — Теперь ты, — ассасин посмотрел на парня, и выражение его лица стало ещё более серьезным. — Отдай Марин свою сумку. Побежишь по моей команде. Вон туда. Когда духи почувствуют тебя, ты должен быть как можно ближе к противоположной границе их территории. Если они тебя догонят, используй вспышки своего света, как тогда, у портала. Это отпугнёт духов. Не дай им дотронуться до себя. Ты всё понял? — Не волнуйся, я справлюсь, — Лари постарался сказать это как можно увереннее и безмятежнее, хотя перспективы и были пугающими. Он снял сумку с плеч и поставил её к ногам девушки. Зарвин задержал на нём внимательный взгляд, а после обратился к Марин. — Приступай, — скомандовал он. Марин сделала едва заметный пас рукой. Воздух, казалось, на мгновение зарябил, прежде чем снова замереть, и Лари почувствовал покалывающие ощущения от оплетающей его иллюзорной магии. Затем девушка повернулась лицом к лесу. Пальцы быстро задвигались в воздухе, когда она начала плести свою магию. Четыре невероятно реальные фигуры появились в местах, указанных ассасином. Иллюзии на мгновение замерли, а затем, словно подстёгиваемые какой-то невидимой силой, начали быстро разбегаться в разные стороны. В этот же миг, атмосфера заметно изменилась. Холодный ветер скользнул между деревьев, а шёпот внезапно стал резче, взволнованнее. Это было дыхание духов, шевеление немёртвых существ, пробуждённых для своего бесконечного бдения. Хаотичное мельтешение пятен света и тени остановилось. Клочья тумана под возвышающимися деревьями сгустились, скручиваясь и вытягиваясь — образовывая высокие, бледные фигуры, рождённые смертью. Мгла их тел, драными саванами волочилась по земле, колыхалась, пойманная ветром. Из неё проступили гротескные лица — черепа, обтянутые бледной кожей, с пустыми глазницами, которые, однако, видели всё. Шёпот превратился в вой, и духи ринулись в погоню за иллюзиями. — Сейчас, — скомандовал Зарвин, и Лари побежал. Лес оказался коварным — корни вздымались, словно цепкие пальцы, подлесок был густым и спутанным. Ветки хлестали по рукам и лицу. Сердце парня бешено колотились в груди, но он сосредоточенно двигался в направлении указанном Зарвином, зная, что колебание может закончиться смертью. Пронзительный вопль прорезал воздух — резкий, неестественный, озлобленный. Лари не осмеливался оглядеться, но он будто чувствовал это — разрушение иллюзии, холодную ярость духов от того, что их обманули, стремительное приближение чего-то неизбежного, тянущегося к нему своим руками. — Быстрее, — рявкнул Зарвин за его спиной, его голос был подобен хлысту. Лари сильнее толкал себя вперёд, лёгкие горели, ноги ныли. Впереди образовалась иллюзия и кинулась в сторону, чтобы замедлить погоню, отвлечь ещё на мгновение. Но этого было недостаточно. — Свет, Лари, свет! — заорал сзади ассасин. И в этот момент что-то ледяное коснулось плеч парня. На мгновение он растерялся. Дёрнулся вперёд, безуспешно пытаясь уйти от прикосновения. Холод обжёг кожу, проник в вены, словно жидкий иней. Руки налились свинцом. Шаг сбился. Перед глазами поплыло, и парень остановился, пытаясь сохранить равновесие. Мелькнула мысль, что это конец. — Лари, свет! — вопль Зарвина сопроводился пощёчиной. Боль немного отрезвила, помогая сконцентрироваться на смысле слов ассасина. Свет. Хотя бы проблеск его магии, чтобы отогнать духов. Из последних сил парень вскинул руку, концентрируя в ладони столько силы, сколько смог. Свет хлынул с ослепительной вспышкой. Визг нежити наполнил воздух, и сокрушительное присутствие исчезло. Лари пошатнулся, задыхаясь, снова чувствуя свои конечности. Мысли прояснялись. — Шевелись! — крикнул Зарвин, и сильные пальцы вцепились в предплечье. Ассасин потащил его вперёд со скоростью и силой рассвирепевший лацерты. В какой-то момент хватка исчезла. А потом сильный толчок в спину, заставил Лари буквально пролететь несколько метров по инерции, после чего он всё же упал, хватая ртом воздух. Тело трясло. Он кое как перевернулся на бок, и понял, что они добрались до просеки, подобной той, что была в землях Каладорна. В отдалении белел столб. Рядом, уперев руки в колени, стоял Зарвин. — Они, — пробормотал мужчина, пытаясь отдышаться, — были слишком близко. Лари, всё ещё дрожа, издал напряженный, задыхающийся смешок. Через несколько мгновений появилась запыхавшаяся, раскрасневшаяся Марин. Девушка неуклюже опустилась на колени, придерживая сумку Лари, болтавшуюся у неё на груди. — Нужно уходить, передохнём чуть дальше, — сказал Зарвин, всматриваясь в лес, где духи продолжали взволнованно бормотать. Не дожидаясь ответа, он наклонился и, схватив Лари за руку, рывком поднял его на ноги. Парень покачнулся. Слабость от пронзившего его могильного холода всё ещё отдавалась во всём теле, но он удержался на ногах, и даже протянул ладонь Марин, чтобы помочь девушке подняться. После чего троица направилась к лесу, растущему уже на территории эльфийских земель.