Глава двадцать шестая, в которой признаëтся Марин

К большому удивлению Марин, остаток пути прошëл спокойно. Будто сам мир отвернулся, перестав их замечать и дав время для передышки. Никаких погонь. Никаких засад. Даже высокомерие Зарвина словно притупилось, сменившись молчаливой задумчивостью. И единственным врагом, с беспощадным упорством продолжавшим преследование, оказалась усталость. Но и её девушка научилась игнорировать. Она привыкла пить горький чай, который придавал сил, есть однообразную пищу и спать в одежде на тв;рдой, неровной земле. Да, она приспособилась, но во многом только благодаря Лари. Без него Марин бы не справилась — упала в первый же день, сломленная усталостью. Но он был рядом. Поддержал, когда она уже не могла идти. Позаботился о ночлеге и поделился своим теплом, как только холодные зубы ночи впились слишком глубоко. Прошло так мало времени и всё же она уже не могла вспомнить, тогда ли впервые взглянула на него по-другому. Или это случилось ещё раньше, в приграничном городке, где он проявил неожиданные чуткость и внимание. Сейчас это уже не имело значения. Марин знала лишь то, что где-то в пути её мысли превратились в клубок противоречий. А сердце наполнилось чувствами, которые она не могла ни объяснить, ни контролировать. В груди рос жаркий, беспокойный комок из благодарности, симпатии, долга и страха, сросшихся воедино. И сквозь всё это сквозило странное чувство обиды от того, что он, казалось, не смотрел на неё как на женщину. А потом Лари произнëс те самые слова, что она тайно хотела услышать. И на один яркий, ослепительный миг ей показалось, что счастье достижимо и реально. Но слишком скоро девушке пришлось спуститься с небес на землю, вспомнив о тайне, которой она не могла поделиться. Ни раньше, ни тогда, ни после. Нет, Марин хотела рассказать. Тем не менее, каждый раз, в самый последний момент, её охватывал страх, заставлявший прикусить язык. И поэтому молчание оставалось её спутником. А Лари держал своë обещание, и не давил. Он терпеливо ждал, давая ей время, в котором она так отчаянно нуждалась. Не требовал, не допрашивал. Но иногда в его глазах читался этот острый немой вопрос. И тогда Марин отворачивалась, не в силах встретиться с ним взглядом. Перед сном он рассказывал ей легенды: о местах, которые они прошли; о забытых героях и духах, когда-то бродивших по этой земле. Она слушала, прикрыв глаза, и тяготы дня растворялись в его умиротворяющем голосе. А когда слова затихали, он её целовал. Сначала нежно. Неторопливо. Потом глубже. Жарче. Опьяняюще. От чего по телу пробегала дрожь и перехватывало дыхание. В эти мгновения она чувствовала, как внутри разгорается незнакомое желание, чтобы его руки стали смелее, а прикосновения откровеннее. И эта жажда близости в равной степени будоражила и тревожила, заставляя её сердце биться от страха и восторга одновременно. Марин хотелось остановить время. Навсегда остаться в тепле его объятий и огне поцелуев. Никогда не покидать этот хрупкий кокон, в котором были только он, она и чистое, безоблачное счастье. Одно на двоих. Но всему приходит конец. Ночи сменяются рассветами. Пути — даже самые изнурительные — приводят к конечной цели. А трудности, казавшиеся когда-то непреодолимыми, уходят в прошлое. Из ванны тоже пора было выбираться. Марин неохотно поднялась из воды и, ступив на полированный деревянный пол, обернулась полотенцем. Этот особняк, служивший им временным убежищем, они покинут уже завтра. Кратковременная иллюзия домашней жизни развеется. И три дня спокойствия, в течение которых ей удалось выспаться, смыть с себя въевшиеся запахи леса и хорошенько попрактиковаться в плетении иллюзорных завес, закончатся, как и всё остальное. Марин накинула халат, села перед зеркалом и принялась расчёсывать волосы. Ей нужно было привести себя в порядок, одеться и спуститься вниз, чтобы позвать Лари ужинать. Зарвин попросил её — и, что странно, это действительно звучало как просьба, а не приказ — не беспокоить парня во время работы, но следить за тем, чтобы он ел. Марин подчинилась. Она понимала, что успех их дела во многом зависел именно от Лари, и поэтому старалась его не отвлекать. Они вместе завтракали, обедали и ужинали, а после этого он крепко обнимал её, виновато шептал: «Скоро всё закончится», быстро целовал и возвращался в кабинет, который теперь служил ему и мастерской и спальней. А она оставалась одна, наедине, с не прекращающими свой изнурительный круговорот, мыслями. Марин встала и подошла к гардеробу. Распахнув тяжёлые деревянные дверцы, девушка окинула взглядом ряд платьев. Она понятия не имела, кому они принадлежали, но Зарвин сказал, что она может брать всё, что пожелает. И Марин так и делала. Ей нравилось наряжаться. Это было ещё одним способом заглушить грызущее беспокойство. Поэтому она переодевалась перед каждым приёмом пищи. Конечно, была и другая причина. Каждый раз, без исключения, Лари смотрел на неё с искренним восхищением и говорил, какая она красивая. И девушку это радовало. Марин уже потянулась к бледно-голубому платью, когда в дверь постучали. — Можно войти? — дон;сся до неё голос Лари. Девушка пересекла комнату и распахнула дверь. — Что-то случилось? — спросила Марин и отступила в сторону, чтобы он мог войти. — Нам нужно поговорить. — О чём? — как можно беззаботнее поинтересовалась дал;кая от спокойствия девушка. Конечно, она уже догадалась. Была только одна тема, которая могла его волновать накануне их самого опасного шага. Но что-то подсказывало, что сейчас было не время изливать душу. Ядовитая правда могла ранить, затуманить рассудок в тот самый момент, когда ясность и спокойствие были так необходимы. Завтрашний день потребует от Лари концентрации, а не сомнений или гнева. И поэтому Марин цеплялась за надежду, что он имеет в виду что-то другое. — Завтра, — сказал парень, глядя ей прямо в глаза, — мы проберёмся во дворец. И прежде, чем мы это сделаем, мне нужно знать — зачем тебя послали? Марин глубоко вдохнула вдруг потяжелевший, ставший почти удушающим воздух. Мысли лихорадочно заметались. Ей нужно было найти способ удержать его от дальнейших расспросов, отвлечь внимание и выиграть время. Конечно, она признается, но потом, когда задание Зарвина будет выполнено и они окажутся где-нибудь в безопасности. Девушка выдавила из себя лёгкую улыбку и, подойдя вплотную к Лари, обняла парня за шею. — Это не создаст нам проблем с сокровищницей, — сказала Марин и потянулась к его губам. Ведь именно так можно было заставить мужчину замолчать? На мгновение ей показалось, что это сработало. Он подался навстречу и их губы встретились, но лишь в мимол;тном прикосновении. Затем он слегка отстранился и тихо произнëс: — Это важно, Марин. — Не сейчас, — выдохнула она, и снова дотронулась до губ парня, полная решимости утопить его настойчивость в поцелуе. На этот раз он не сопротивлялся, и уже через несколько мгновений перехватил инициативу. Лари стиснул её в объятиях так крепко, что она почувствовала, ускоряющийся ритм его сердца. Поцелуй стал жадным, лихорадочным, обжигающим страстью, которую он раньше ей не показывал. Марин знала, что это вскоре случится. Близость между ними была неизбежна. Она и сама хотела её и думала, что будет готова, когда этот момент наконец наступит. Но сейчас напор парня откровенно пугал. Всё происходило слишком быстро. Поэтому, когда его руки потянули халат с её плеч, девушку внезапно охватила паника. Она упëрлась ладонями в его грудь и, надавив, разорвала поцелуй. — Подожди, — прошептала Марин, почти умоляя. — Подожди. Лари застыл и непонимающе посмотрел на неё мутными, словно пьяными глазами. — Я никогда… — Марин осеклась и беспомощно уставилась на него, не в силах заставить себя прямо говорить о своей неопытности. Парень слегка нахмурился, во взгляде мелькнуло замешательство, а затем понимание озарило его лицо. — Мне остановиться? — хрипло спросил Лари. — Нет, просто… — девушка снова замолчала, не способная словами выразить хрупкую просьбу, чтобы он был таким же, как тогда в лесу — плавно подводящим её к той грани, когда разум затуманивался, а тело медленно начинал заполнять жар. Но парень каким-то образом понял всё, что она так и не смогла произнести. — Хорошо, — тихо отозвался Лари, и, наклонившись, пот;рся носом о её нос, словно пытаясь успокоить их обоих. Он больше не душил её в объятиях, давая возможность самой решить, когда стоит сократить расстояние между ними. Его ладони уже не сминали, а гладили по спине с нежностью кисти, наносящей мазки на холст. Он мягко касался её губ, теперь не спеша углублять поцелуй. Невесомо скользил по линии челюсти. Согревал дыханием чувствительную ямку под ухом. А затем возвращался, чтобы снова притронуться к её губам, больше дразня, чем по-настоящему целуя. Марин втягивалась в эту игру. Она чувствовала, как страх уступает место предвкушению, а напряжение растворяется в чём-то т;плом и щекочуще ласковом. Каждое прикосновение всё больше погружало в нахлынувшие ощущения, сбивая дыхание, распаляя её. И в какой-то момент она сама, обхватив ладонями лицо парня, поймала его губы, не давая им вновь ускользнуть. Лари тут же откликнулся. Мягко коснулся её языка, целуя медленно, но опьяняюще горячо. Этот жар уже не пугал. Он манил, пробуждая новое, неистовое желание прижаться ближе, почувствовать больше, потереться всем телом. Теперь она не боялась оказаться в ловушке. Напротив, ей хотелось раствориться в силе его объятий, полностью отдаться теплу его рук. Увлечëнная поцелуями Марин, заметила, что они каким-то образом подобрались к кровати, только в тот момент, когда Лари опустился на матрас и, притянув её за бëдра, усадил верхом на свои колени. Его руки мимолëтным движением огладили ягодицы, проскользили по спине и сжали девушку в тесных объятиях. Носом он боднул её подбородок, и она запрокинула голову, открывая изгиб шеи. Губы парня коснулись нежной кожи под челюстью. Затем последовало влажное скольжение языка и л;гкий укус, отчего мурашки сбежали вниз по её коже, унося за собой огненную волну, разлившуюся теплом внизу живота. А Лари продолжил свою медленную ласку, дразня контрастами ощущений, заставляя Марин рвано выдыхать и вздрагивать, непроизвольно сжимая пальцы на его плечах. Когда его губы коснулись ключицы, девушка инстинктивно приподнялась на коленях, подставляясь, безмолвно прося продолжить это движения вниз, к груди. Сейчас она уже жалела, что не позволила ему снять с себя халат. Тонкий шёлк теперь казалась непреодолимым препятствием между её телом и его прикосновениями. Марин запустила пальцы в его волосы, слегка царапая кожу на затылке, надеясь, что он вновь поймëт всё без слов. И его ладони, поглаживающие лопатки и плечи девушки, опустились ниже, прошлись по изгибу спины и остановились на талии. Спустя мгновение она почувствовала, что пояс больше не удерживает ткань, а руки Лари касаются уже обнажённой кожи, выпутывая её из шëлкового кокона. И тут же горячий влажный рот накрыл её сосок. Желание нахлынуло на неё новой обжигающей волной, срывая с губ стон. А в следующий момент мир пошатнулся, опрокинулся, и Марин ощутила прохладу покрывала под своими лопатками. Она распахнула глаза и замерла, уставившись на парня, стягивающего рубашку через голову. Взгляд очертил рельеф плеч, груди, спустился на плоский подтянутый живот. Словно заворожëнная девушка смотрела на то, как его пальцы тянут вниз брюки, обнажая бëдра и налитую желанием плоть. Марин облизнула вдруг пересохшие губы, только сейчас осознав, что раньше никогда не смотрела на обнажëнного мужчину. Взгляд запоздало стыдливо метнулся вверх и встретился с его потемневшими глазами. Несколько ударов сердца они просто смотрели друг на друга. А потом Лари опустился на кровать рядом с ней. Опираясь на локоть, он навис над девушкой. Пальцами свободной руки дотронулся до её скулы и накрыл губы тягучим поцелуем. Марин, обхватив руками его плечи, с неожиданным восхищением гладила гладкую кожу, чувствуя, как упруго перекатываются мышцы. Она шумно выдохнула ему в губы, когда ладонь парня накрыла её грудь. Пальцы, надавливая обвели и сжали сосок, натягивая какие-то невидимые струны в её теле. Вынуждая выгибаться, подаваться вперëд пока его рука гладила рëбра, скользя вниз к животу. Большой палец описал линию вокруг пупка. И девушка извивалась под этим прикосновением, прося чего-то большего. Но он продолжал терзать её неспешной лаской и чувственным поцелуем. Затем его рука двинулась дальше, и, добравшись до колена, Лари перекинул ногу девушки через собственное бедро. Ладонь прошлась вниз по её икре, и вернувшись заскользила по нежной внутренней стороне. Марин часто задышала. Нарастающий жар заставлял её приподнимать бёдра, отчаянно желая сократить разделяющее расстояние. Скинуть ласкающую руку туда, где тело так жаждало его прикосновений. Наконец его пальцы достигли цели. Нежно погладили. А потом, раздвинув складки, скользнули внутрь и надавили на чувствительную точку. Марин ногтями впилась в кожу на плече парня. Казалось, каждый нерв воспламенился под его мучительно сладким прикосновением. И девушка, беспомощная перед напором ощущений, разорвала поцелуй и, запрокинув голову, застонала. Лари вновь целовал её шею, прикусывал, зализывал языком. Пока его пальцы гладили, кружили, мимол;тно проникали в неё, ускользали и снова возвращались, удерживая на грани невыносимого возбуждения. Марин совсем потерялась в чувствах. Она уже была готова умолять, до конца не понимая о чём, когда он внезапно отстранился и, переместившись, сел на пятки между её бёдер. В этот момент девушка осознала, что это вот-вот произойдёт. Сердце ;кнуло. И она инстинктивно протянула к нему руки, молча прося обнять, не оставлять её одну. Лари наклонился, отвечая на этот зов, и просунул руку под её лопатку, прижимаясь к девушке грудью. Она чувствовала, как он неторопливо тр;тся об неё своим твёрдым и горячим естеством, словно знакомя со своим телом, пока другая его рука гладит её бедро, уговаривая не беспокоиться и полностью расслабиться. — Не бойся, — тихо сказал парень. А затем, одним слитным движением, он толкнулся и вошёл в неё. Марин мысленно подготовилась к этому, но тем не менее, всё произошло настолько неожиданно, что у неё перехватило дыхание. Боли не было, только внезапная, шокирующая полнота. Странное ощущение растяжения, чего-то распирающего внутри — одновременно томительного и приятного. — Всё хорошо. Просто дыши, — прошептал Лари и нежно коснулся её губ. Он не спешил двигаться, лишь осторожно покачивался, давая ей возможность привыкнуть. И потихоньку ноющий дискомфорт начал ослабевать. Затем рука парня снова скользнула между её бёдер, и возбуждение, притуплëнное проникновением, мгновенно вспыхнуло, словно сухая трава подожж;ная случайной искрой. Его пальцы — то легко поглаживающие, то надавливающие сильнее — всë глубже погружали Марин в водоворот эйфории. Напряжение, сгустившееся внизу живота, теперь нарастало стремительнее и острее. Тихие стоны вырывались прерывистыми звуками, полувздохами, полешëпотом его имени. Она не могла сдержать их, как не могла сдержать дрожь, пронизывающую её тело — то, как выгибается спина, как приподнимаются бëдра, подстраиваясь под ритм его движений. Сердце колотилось так бешено, что грозилось, вот-вот проломить рëбра, а пальцы продолжали неумолимо её ласкать. Каждое его прикосновение, всё выше и выше, поднимало, стремительно росшую в ней, волну удовольствия. Губы Лари прошептали какие-то слова, — которые она не расслышала, а лишь почувствовала их нежность, — и прижались к её шее. И в тот же миг, волна, достигнув гребня, штормовым приливом, обрушилась на неё. Захлестнула раскалëнным наслаждением, выбивая воздух из лëгких. Марин подбросило куда-то вверх. Не контролируя себя, она прихватила зубами кожу на его плече и приглушённо застонала. Тело била крупная дрожь, руки отказались слушаться и безвольно упали на кровать, оглуш;нное сознание на несколько мгновений померкло. А потом буря, разразившаяся внутри, начала медленно отступать, растворяясь в опьяняющем послевкусие. Сквозь туман угасающих эмоций она почувствовала, как рухнули остатки его сдержанности. Парень крепко прижал её к себе обеими руками, уткнувшись лицом в изгиб шеи. Затем сделал несколько сильных, глубоких толчков и замер, содрогаясь всем телом. Хриплый стон освобождения сорвался с губ Лари, и он навалился на девушку, словно все силы разом его покинули. Марин чувствовала, как замедляется и успокаивается его сердце, в то время как её собственное болезненно сжалось и принялось тяжело наращивать темп. Она подняла дрожащую руку и положила ладонь ему на затылок. Не для того, чтобы приласкать, а в попытке не дать парню увидеть, что с ней происходит что-то странное. Гортань свело спазмом, сл;зы потекли по щеками, и она зажала рот, но придушенный скулëж всё равно вырвался из её горла. Лари тут же встрепенулся. — Тебе больно? — его обеспокоенный голос делал только хуже. Марин замотала головой. — Что случилось? — Я должна тебя убить, — с трудом проталкивая слова, сказала девушка, больше не в силах хранить эту тайну. — Что? — Я должна тебя убить. Она уже ничего не видела за пеленой слëз.