Глава двадцать восьмая, в которой Зарвину приходится брать всë в свои руки

— Она хотела меня убить! — в очередной раз воскликнул Лари. — Не тебя. И если бы по-настоящему хотела, давно бы убила, — ответил Зарвин нарочито ровным тоном, старательно натягивая маску безразличия на бурлящее внутри смятение. Демонстрировать парню свои истинные чувства он не собирался. По правде говоря, рассказ Лари, в основном, не удивил. Он давно понял, зачем послали Марин. Видел её виноватый взгляд, говоривший вс; необходимое, чтобы сделать определённые выводы. Непонятным оставалось лишь то, что достаточно проницательный вор оставался таким слепым. И, к тому же, игнорировал каждое его предупреждение. Единственное, в чём Зарвин просчитался — убийство не имело никакого отношения к ограблению. Конечно, жизнь Лари теоретически была в безопасности до проникновения в сокровищницу, но на практике... «Самодовольный идиот», мысленно обругал себя ассасин. Если бы парень погиб, миссия была бы провалена. Как он мог быть настолько сосредоточен на поставленной задаче, что не заподозрил никого, помимо очевидного заказчика ограбления? Как он мог упустить из виду простую возможность, что за ниточки может дёргать кто-то другой? Он даже не задумался над тем, как эльф с пресветлым даром, а значит, несомненно, являющийся потомком благородного Дома, оказался в пустыне и стал вором. Он ведь был тогда в Элории. Своими глазами наблюдал за событиями, разворачивающимися вокруг предательства, пусть и не вникал в их суть. А теперь винил себя в узости мышления. В том, что не сопоставил факты и пренебрёг тем, что старые интриги всегда приводят к новым преступлениям, а тени прошлого всегда возникают в настоящем, чтобы кого-то уничтожить. — И ты больше ничего не скажешь? — негодующе спросил Лари. — А что ты хочешь услышать? — Я не знаю, — по-детски беспомощно ответил парень. — Да чего тебе надо? — вспылил Зарвин. — Разве это не ты хотел узнать её тайну? Рвался помочь. Что? Такие проблемы тебе не по зубам? Ты был готов геройствовать только тогда, когда думал, что нужно лишь украсть какую-то побрякушку из места, куда тебе тоже помогут пробраться? А как только впереди замелькали проблемы со смертельной клятвой, вс;, решил ретироваться? Ну конечно, это немного сложнее чем кувыркаться с ней в постели. Зарвин злился. На себя, на Лари, на Марин, на абсурдность всей этой ситуации. Ему хотелось ударить мальчишку по смазливой роже. Но этот порыв приходилось сдерживать, ограничиваясь лишь потоком безжалостных слов. — Да пошёл ты к демонам, — деревянным голосом произнёс шокированный отповедью Лари и направился к двери. — Не боишься, что я её убью? — прошипел Зарвин ему в спину. Парень обернулся на пороге — зубы стиснуты, глаза гневно сверкают. — Если бы хотел, давно бы убил! — рявкнул Лари и с грохотом захлопнул за собой дверь. — Замечательно, — пробормотал Зарвин и, уперевшись локтями в колени, прижал ладони к занывшим вискам. Сон в последние дни был редкой роскошью. И сегодня он рассчитывал хорошенько отдохнуть, но едва успел закрыть глаза, как внезапное появление Лари разрушило с трудом отвоёванный покой. Теперь, сидя в тишине после случившегося, Зарвин пытался привести мысли в порядок, собирая воедино осколки того, что только что произошло, и того, что могло произойти дальше. Он надеялся, что Лари, всё-таки вернётся к Марин, что его чувства перевесят обиду. Но тени шептали обратное — парень заперся в кабинете. А девушка оставалась в своей комнате и… плакала. — Тьма его побери, — тихо выругался Зарвин. — За что мне всё это? — устало сказал он, зарываясь пальцами в волосы. Нужно было пойти к Марин самому. Конечно, он не собирался её убивать. Сейчас это было бессмысленным, даже лишним. Зарвин просто хотел поговорить, убедиться, что она не совершит что-то безрассудное, ведущее к чему-то необратимому. Лари, наверняка, к утру успокоиться. С молодыми всегда так. Горячие, яркие эмоции в них быстро вспыхивают, и также быстро угасают. И как только буря утихнет, появится сожаление. Однако, если за это время с Марин что-то случится… Он с шумом выдохнул и откинулся на спинку кресла, в которое переместился, когда Лари его разбудил. «Нужно сделать ей чай», подумал Зарвин. Мысль казалась глупой, но, кажется, именно так Лари добился её расположения. А может быть это был просто способ выиграть время и чем-то занять руки, пока он будет соображать над тем, что именно можно сказать. Ассасин не знал, как начать разговор, даже не был уверен, стоит ли. Но что-то подсказывало ему, что оставлять её наедине с собственными мыслями будет ошибкой. Зарвин выбрался из кресла, оделся и бесшумно спустился в кухню. Он старался не спешить, но всё равно чай оказался готовым прежде, чем нашлось какое-то решение. Что он должен сделать? Посочувствовать? Упрекнуть? Он не был обучен задушевным беседам. «К демонам всё это», подумал Зарвин, схватил кружку и практически бегом вернулся на второй этаж — пока не передумал. В комнату Марин ассасин ввалился без стука — к церемониям он тоже не был склонен. Девушка сидела на диване, подтянув колени к груди. Услышав звук открывающейся двери, она подняла заплаканное лицо, и несколько мгновений они просто смотрели друг на друга. Зарвин — с интересом изучая острые кончики её ушей, теперь торчащие из растрёпанных волос. Марин — со страхом. — Лари всё рассказал, — уточнил ассасин. Губы девушки задрожали, она съёжилась, и, снова уткнувшись лицом в колени, громко всхлипнула. Зарвин поморщился. Он ненавидел слёзы. Ненавидел то, какими беспомощными они делали людей, и ещё больше ненавидел странную растерянность, которую испытывал при их виде. Первым его порывом было развернуться, спуститься в кабинет и заставить Лари самостоятельно разбираться с бардаком, который тот устроил. На Марин, он по какой-то причине по-настоящему не злился, по крайней мере, не сегодня. Да, она была дурой. Слишком наивной и опрометчивой для собственного же блага. Но в то же время она была сообразительна, когда требовалось, имела крепкий стержень, и, несмотря ни на что, умела выживать. Зарвин даже начал испытывать к ней некую симпатию. Если бы она смогла и мыслить, как наёмник, то однажды из неё бы вышел толк. Он сделал пару глубоких вдохов, настраиваясь, осторожно подошёл крошечному столику, стоящему рядом с диваном, и с тихим стуком поставил на него кружку. Марин медленно повернула голову, заинтересовавшись происходящим, а затем настороженно и непонимающе уставилась на Зарвина. — Что это? — хрипло прошептала девушка. — Чай. Он поможет тебе успокоиться. — Чай? — брови Марин удивлённо поползли вверх. — Разве ты не собираешься… — Нет! Я не собираюсь тебя убивать. — оборвал Зарвин, уже поняв, что она хочет сказать. Прозвучало резче, чем следовало, поэтому он постарался смягчить тон и продолжил: — Это всего лишь чай. Выпей, а потом ложись спать. Завтра будет трудный день. — Я никуда не пойду, — Марин медленно покачала головой. — Почему? — аккуратно поинтересовался Зарвин, и опустился на диван рядом с девушкой. Кажется его подозрения вс; таки имели под собой почву. — Какая разница, умру я завтра или через три луны? — безжизненным голосом ответила Марин. — То есть вариант совсем не умирать, ты даже не рассматриваешь? — Я не знаю людей, которые могут разорвать клятву. Я не знаю, где их найти. Одна я даже не смогу выбраться из Элории, — по щекам Марин вновь покатились слёзы. — Выхода нет. Зарвин со вздохом прикрыл глаза. Он хотел спросить, почему девушка не попросит его о помощи. Он может решить эту проблему. Они могли бы договориться. Однако вместо этого произнёс совсем другие слова: — Если завтра ты пойдёшь с нами, я отведу тебя к нужному человеку. — Вот так просто? — девушка пристально смотрела на него, словно пытаясь прочесть на его лице какой-то скрытый мотив, который объяснил бы внезапную отзывчивость. — Марин, ты часть плана. И если таким образом я смогу убедить тебя снова двигаться вперёд, то почему нет? Или он просто заразился от неё и Лари глупостью, ведь эту карту можно было разыграть с гораздо большей выгодой. — И ты правда мне поможешь? — в голосе девушки чувствовался страх быть обманутой. — Даю тебе слово. Этого будет достаточно? — Зарвин протянул ладонь для рукопожатия. Марин буквально сверлила его взглядом. Но в том момент, когда он уже собирался сказать, что может и поклясться, девушка вс; же вложила свои холодные, слегка дрожащие пальцы в его руку. — Но тебе нужно знать кое-что ещё, — ассасин не выпустил её ладонь. — Это опасно. Никто не может гарантировать, что ты не умрёшь во время ритуала. Но так, по крайней мере, у тебя будет шанс. Девушка нахмурилась, затем медленно кивнула. — Хорошо, — едва слышно сказала Марин. — Хорошо, — эхом отозвался Зарвин и отпустил её руку. — Тогда выпей чай и ложись. Марин снова кивнула. Решив, что говорить больше не о чем, ассасин поднялся, но дойдя до двери замешкался. Слегка повернув голову, он всё же озвучил, то, что вертелось на языке: — Не переживай из-за Лари. Уверен, он уже жалеет о своём поступке. Вот увидишь, утром он обязательно извиниться. И не дожидаясь реакции, Зарвин вышел в коридор, тихо прикрыв за собой дверь.