Часть 1

      В офисе было пусто. За окном не до конца проснувшийся Лондон начинал очередной день с газеты, которые горластые быстроногие мальчишки продавали за три пенса на каждом углу.       Элиза пришла на час раньше обычного, на этот раз опередив даже Кларенса. Не зная, чем себя занять, она одна создавала достаточно шума, чтобы немногочисленные прохожие, иногда останавливавшиеся возле двери с надписью «Нэш и сыновья», могли бы подумать, что рабочий день в агентстве был в самом разгаре.       Ограбление банка — первое дело, которое исполняющий обязанности детектива-инспектора Фелпс уступил им за месяц. Правда, к протянутой им оливковой ветви прилагалось условие: «Нэш и сыновья» согласятся работать за половину от обычного гонорара. И согласиться пришлось. Патрик даже не попытался торговаться и в очередной раз напомнил Элизе о том, что с начальством Скотланд-Ярда, пусть и временным, лучше иметь хорошие отношения. Оба знали, что им в каком-то смысле повезло — характер детектива Фелпса и его желание остаться на посту инспектора могли положить конец сотрудничеству агентства с Ярдом. Элиза понимала, как важно было этого не допустить.       Собрав с пола бумаги, разлетевшиеся по офису от сквозняка, она осмотрела пустую приёмную, где всего несколько месяцев назад работало двадцать человек. Двадцать человек, которыми Патрик управлял, как дирижёр — оркестром. Теперь же обжитым оставался только стол Кларенса, пока другие покрывались пылью. Стереть её было явно проще, чем вернуть обратно всех, кто сбежал из-под руководства Элизы, как крысы с тонущего корабля. Не то чтобы она пыталась остановить хотя бы одного из них. Даже если бы и хотела — мешала гордость. Гордость же до сих пор напоминала ей о провале. Свалив в корзину для бумаг вещи, забытые уволившимися детективами, спешившими поскорее и погромче хлопнуть дверью перед носом новой начальницы, Элиза стёрла со столов пыль и удовлетворённо кивнула.       На самобичевание не оставалось времени. Они почти закончили с поиском новых сотрудников. Скоро в «Нэше и сыновьях» должно было появиться ещё пять детективов, Патрик вернулся бы в Париж, а ей бы представился второй шанс показать себя в роли руководительницы. Всё должно было получиться. Но стоило подумать о том, что прошлый неудачный опыт повторится, как сердце забилось чаще, а ладони вспотели. Вытерев их друг об друга, Элиза заметила небольшое чернильное пятно на манжете блузки и тут же попыталась его оттереть. Но тряпка, собравшая на себя пыль со столов, размазала чернила, добавив к ним серые следы. Элиза сдалась и бросила её на подоконник, надеясь, что Айви позже найдёт способ вывести пятно.       К счастью ей всё ещё было, на что отвлечься. Элиза вернулась к уборке, стараясь не думать о том, какое первое впечатление на подчинённых произвела бы женщина-детектив, чьи рукава были в чернилах, как у школьницы. Управлять агентством — всё, чего она так давно хотела. Высокая репутация среди клиентов, кабинет с именной табличкой… И пусть над входом в её собственный офис по-прежнему было имя её отца, для Элизы всё ещё было впереди. Работа в «Нэше и сыновьях» должна была помочь ей набраться опыта. По крайней мере Патрик в это верил. Хотя, возможно, он так говорил, потому что хотел поскорее вернуться в Париж. Но до этого им оставалось закрыть ещё одно дело. А с ним, как назло, трудности появились ещё до начала расследования.       Вчерашняя поездка на место преступления не принесла почти никаких результатов. Персонал банка не спешил откровенничать с двумя частными детективами, а приехавший сразу за Элизой и Патриком хозяин, мистер Эбботт, разогнал всех по рабочим местам. Разумеется, Элиза не ждала, что человек, недавно потерявший крупную сумму денег, окажет им радушный приём, но всё же рассчитывала хотя бы на какое-то сотрудничество. — Результативность. Вежливость. Лояльность. — собирая документы в более-менее аккуратные стопки, она перечисляла вслух принципы агентства, которые Патрик несколько недель подряд твердил ей, как молитву, особенно выделяя «вежливость», — …И полная конфиденциальность. — последняя стопка со звонким хлопком приземлилась на стол. Конфиденциальность соблюдали не только они, но и полиция в лице Фелпса, который снова отказался делиться информацией. Элиза решила, что он наверняка сам знал не больше них.       Она осмотрелась в поисках места, куда можно было бы убрать бумаги. По-хорошему их стоило выбросить — в офисе из-за постоянной работы и так накопилось слишком много макулатуры. Но «Нэш и сыновья» никогда не избавлялись от информации, считая любые сведенья потенциально полезными.       В углу приёмной Кларенс организовал архив из нескольких невысоких шкафов, в которых хранились все дела агентства за последние годы. Элиза положила бумаги на один из них и, немного подумав, решила поискать среди отчётов случаи ограблений, сопровождавшихся убийствами. Особенность дела, над которым они работали, заключалась в том, что два преступления произошли почти одновременно, но в разных частях города. Жертвой убийства оказался совладелец банка, чью смерть Фелпс расследовал лично. И по его версии она не имела ничего общего с ограблением. Найдя два более-менее похожих случая, Элиза решила перечитать их в кабинете.        Изучение старых отчётов помогло ей ненадолго отвлечься и будто вернуло в школьные времена, когда она с упоением читала детективные романы мисс Бедборо в тайне от отца и учителей. Правда герои в них были порасторопнее детективов в «Нэше и сыновьях». Порасторопнее и, пожалуй, посообразительнее. Элиза цокнула языком, перечитывая записи разговоров со свидетелями — не относящиеся к делу вопросы, скорее заданные для галочки, пространные формулировки, которые запутали бы любого. Их метод работы походил на стрельбу по мишеням вслепую. К концу третьего отчёта Элизе начало казаться, что Патрик, с его вездесущностью и скрупулёзностью, в собственном агентстве был скорее исключением, чем правилом. Хотя редким сочетанием скрытности с болтливостью он вполне походил на большинство частных детективов. Элиза попыталась представить, что бы он ответил, услышав подобное о себе. «Скрытность — это издержки профессии, Элиза» — или может — «То, что вы называете болтливостью, другие посчитают дружелюбием и умением вести беседу»? В итоге она бросила это занятие. Патрик говорил много, но даже прообщавшись с ним несколько месяцев, Элиза не могла заранее угадать его ответ. Хотя вчера даже его таланта оратора всё равно оказалось недостаточно, чтобы разговорить банковских клерков.       После, когда они возвращались в офис, он вдруг остановил экипаж, прервав тираду Элизы о вздорном характере мистера Эбботта и ещё более вздорном характере Фелпса, и вышел посреди улицы, в оправдание бросив что-то невнятное, якобы должен «проверить одну версию» или «попытать удачу». Элиза не расслышала, но решила, что Патрик вернулся в банк, чтобы ещё раз разговорить местный персонал. Она просидела в кабинете до вечера, дожидаясь его, но он так и не явился.       Ночью Элиза не смогла уснуть, представляя, как на утро процитирует Патрику его же слова о «вежливости и лояльности». Почему-то выходило так, что им обоим проще давалась часть про «результативность и конфиденциальность», и ей это не нравилось.       Всю неделю погода менялась с душной весенней на холодную, почти зимнюю. Брусчатка перед домом покрылась тонкой корочкой льда. Но Элиза не чувствовала холода. Окно в её спальне было открыто, пока она сама расхаживала по комнате в одной ночной рубашке, сгорая от любопытства. Если Патрик не вернулся в офис, значит наверняка что-то узнал. На утро к её сердитости на него добавилась раздражительность от недосыпа.       Но вот наконец хлопнула входная дверь. Элиза чуть сильнее нажала на карандаш, и его грифель сломался, проделав дыру в бумаге. Она постаралась не обращать на это внимания, сосредоточившись на поиске связи между ограблением и убийством. Фелпс отказался принимать её версию до тех пор, пока она не назвала бы ему подозреваемого и мотив. А в списке известных ей врагов убитого акционера, мистера Миллера, пока что не было ни одного имени.       В приёмной скрипнул стул, захлопали ящики стола, послышался шорох бумаги, но никто не рвался отвлекать Элизу от работы. Та решила, что Патрик либо не заметил её пальто на вешалке, либо тоже был слишком занят, как вдруг услышала пение. Знакомый мягкий голос с лёгким ирландским акцентом пел «Чарли-Шампанское», шуточную песню, чей мотив напоминал марш. Видимо Патрик, в отличии от неё, проснулся в хорошем настроении. Он пел настолько громко, что Элизе начало казаться, будто в комнате они были вместе. Это продолжалось меньше минуты, потом дверь в кабинет открылась. Не отрывая взгляд от блокнота, Элиза заговорила первой: — Патрик, вы не могли бы не петь? — раздражённо попросила она, но никто не ответил. Ни привычного — «Доброе утро, Элиза», ни «Только не говорите, что снова сердитесь?», за которым непременно следовал рассказ о матери и её суровом нраве. Привыкшая к тому, что у Патрика на все случаи был заготовлен ответ, она подняла вопросительный взгляд. На пороге стоял Кларенс. Он растерянно смотрел на неё, неловко прижав к себе бухгалтерскую книгу. Элизу пробрала дрожь. — Где мистер Нэш? — тихо спросила она. — Ещё не пришёл. — Кларенс, будто извиняясь за своё присутствие, подошёл, положил на край соседнего стола какие-то бумаги, видимо предназначавшиеся для Патрика, и, не говоря больше ни слова, исчез за дверью.       Когда его шаги в коридоре стихли, Элиза молча поднялась с места и вышла в приёмную. Кларенс не соврал. Он сидел один на своём рабочем месте и либо не заметил её появление, либо старательно делал вид. Перо в его руке тихо поскрипывало, скользя по бумаге. Элиза осмотрела каждый стол, надеясь увидеть на нём знакомое пальто или цилиндр, но всё было тщетно. Ни цилиндра, ни трости, ни их хозяина в офисе не было.       Вернувшись в кабинет, она убедила себя в том, что ей померещилось, хотя и чутьё, и логика подсказывали, что это не так. Но Элиза решила, что подобное просто не могло случиться — не с ней, не здесь и не сейчас. Через полчаса, за которые ни она, ни Кларенс, будто сговорившись, не издали ни звука, входная дверь хлопнула во второй раз. На ватных ногах Элиза вышла в приёмную. — Доброе утро! — как н в чём не бывало поздоровался Патрик и положил на стол Кларенса пироги, которые они в последнее время часто ели вместо завтрака. Те были завёрнуты в свежий номер «Иллюстрированных Новостей Полиции». Глядя на масляные пятна, проступающие сквозь газетные листы, Элиза криво улыбнулась. И всё же нашёлся человек, испортивший Патрику утро. Не отрываясь от работы, Кларенс достал из внутреннего кармана пиджака белоснежный носовой платок и аккуратно взял им один пирог. — Доброе. — задумчиво пробормотала Элиза. — Удалось что-то найти? — поинтересовался Патрик. — Пока нет. — Элиза покачала головой, разглядывая его так, будто искала улики. Но с ним это занятие никогда не давалось легко. Всё та же скрытность, временами граничившая с мнительностью, приводила к тому, что в любых обстоятельствах Патрик выглядел и держался одинаково — будто ничего не произошло. Хотя, ей ведь и правда могло показаться? Чтобы отвлечься, Элиза напомнила себе о деле. К счастью, это было нетрудно, тем более что Патрик сам заговорил о нём: — Не спешите расстраиваться. Думаю, моя находка поднимет вам настроение. — Поделитесь ей сразу или снова предпочтёте «оставить самое интересное напоследок»? — Элиза сложила руки на груди, стараясь выглядеть бесстрастной. Но теперь ей мешало знание того, что Патрику на самом деле удалось найти зацепку. Утаивать подобное от неё было всё равно что приносить домой рождественские подарки, но запрещать детям открывать их до праздника — почти жестоко. Патрик сощурил глаза, хитро улыбаясь, и Элиза испугалась, что случайно подала ему идею. Казалось, одной «драматической паузы» было бы достаточно, чтобы окончательно свести её с ума. — Я с радостью всё вам расскажу. — пообещал он, — Но по дороге, если не возражаете. Нам лучше поспешить.       Не произнеся больше ни слова, Патрик вышел остановить для них экипаж. Элиза цокнула языком и стянула с вешалки пальто. Одеваясь, она уже почти забыла и о пении, и о Кларенсе, но последний вдруг сам напомнил о себе: — Мисс Скарлет, я хотел извиниться за шум. — он встал из-за стола и подошёл ближе, бросая опасливые взгляды в окно, — Видите ли, я иногда пою во время работы, если в офисе никого нет. — оправдывался Кларенс, следуя за ней тенью, пока Элиза искала между столов сумку, — Я не заметил, что вы уже пришли и… — …Что вы, всё в порядке! — успокоила она. Но что-то в словах Кларенса, в его виноватом выражении лица и тихом голосе, было подозрительно. — В таком случае вы не могли бы… — попросил он, но дверь открылась. — Элиза, экипаж! — крикнул Патрик. — Да, уже иду! — Элиза решила, что разговору с Кларенсом придётся подождать до вечера. Подхватив с пола сумку, о которую чуть не споткнулась, она, выбежала за дверь.

***

— Расскажите, наконец, куда мы едем и что вам удалось узнать. — потребовала Элиза, как только они сели экипаж, — Вы ведь для этого вчера вернулись в банк? — Я не возвращался в банк. — Патрик постучал по крыше. Услышав стук, кучер хлестнул лошадей, и экипаж тронулся с места, — Эбботт не собирался уезжать, так что возвращаться не было смысла. — Но где в таком случае вы были весь день? — В пабе. Дослушайте, прежде чем судить. — попросил Патрик, когда Элиза со вздохом закатила глаза, — Я просидел там до вечера, дожидаясь, когда объявится кто-то из подчинённых Фелпса. Потом ждал, пока они пропьют все деньги, что у них есть, а дальше — нашёл среди них того, кто приезжал в банк в утро после ограбления, и купил ему ещё пиво. — К сути, Патрик. — подгоняла Элиза, — Что он вам рассказал? — Помимо сотрудников банка, полиция успела допросить кучера, который привёз мистера Эбботта. И тот случайно признался, что алиби его хозяина — фальшивка. Жена, ради обеда с которой Эбботт, по его словам, раньше вернулся из поездки, провела весь день дома. Подхватила простуду, и кучера посылали в аптеку купить для неё лекарство от горла. — Но и мистер и миссис Эбботт сказали полиции, что обед состоялся? — уточнила Элиза, получив в ответ кивок, — Это уже что-то. Хорошая работа. — сдержанно похвалила она, крем глаза замечая появившуюся на лице Патрика слегка самодовольную улыбку.       За окном экипажа замелькали зелёные кроны деревьев, кусты и парковые дорожки, очерченные белым гравием по обеим сторонам. Элиза мысленно сделала заметку позже зайти в тот ресторан, в котором Эбботт якобы обедал с женой, и расспросить администратора и официантов, с кем он приезжал на самом деле и приезжал ли вообще. Фелпс думал, что тот мог попытаться «обокрасть сам себя», из-за того, как удачно его отъезд и возвращение совпадали с ограблением. И пусть Элиза считала подобное маловероятным, но выяснить, где он был на самом деле и почему соврал, всё же стоило. — Получается, сейчас мы едем?.. — …К ним домой. Я уже придумал для нас легенду. Надеюсь, вы не против? — спросил Патрик. Элиза покачала головой. Почувствовав, как мучавшее её напряжение наконец отпустило, она облокотилась на спинку сиденья и стала смотреть в окно.       Район, куда они приехали, был спокойнее того, где располагались её квартира и агентство. Совсем недалеко стояло старинное поместье Сток-Ньюингтон и церковь святого Матфия, в которую иногда наведывался мистер Поттс, готовый часами рассуждать об исключительности местной органной музыки. Здесь было больше парков и театров, больше лепнины на фасадах особняков, больше людей, но намного меньше преступлений. Наверное поэтому Элизе этот район казался скучным. Прогуливаться по нему было приятно, но вот жить — невероятно тоскливо.       Хотя наверняка, по мнению Айви, в таком месте она и должна была осесть. Глядя в окно на двух неторопливо идущих женщин, Элиза попыталась представить себя на месте той, что толкала перед собой коляску, похожую на крошечный кораблик: вот она шагает по тенистой парковой аллее, ведя с соседкой непринуждённую беседу, в которой не нашлось бы места словам «морг», «полиция» или «женщина-детектив». Здесь она была бы просто мисс Скарлет, хотя и её фамилия наверняка осталась бы в прошлом, как и юбки, подол которых покрывали пятна грязи, и ночные прогулки по самым опасным местам Лондона. Здесь не пахло ни рыбой, ни кровью, ни порохом.       И всё равно это место, несмотря на внешнюю безмятежность и чистоту, заставило Элизу напрячься. Райский уголок, где соседке вроде неё вряд ли были бы рады. В памяти всплыло видение Культурного Общества дам Блумсбери вместе с миссис Паркер в тот день, когда Элиза вызвалась рассказать им истории о своей работе. Её слушательницами были самые респектабельные женщины, одетые в тончайшие кружева. Если сложить вместе все квартиры и загородные дома, которыми они владели, можно было бы построить отдельную улицу. Сидя на краешке дивана, неподвижные и молчаливые, они потягивали чай из крошечных фарфоровых чашечек и смотрели на Элизу так, будто она была каким-то экзотическим животным в зоопарке, пока та рассказывала им о последнем раскрытом ей преступлении.       Элиза понимала, что то была не её публика, а она — не их героиня. Но Хэтти долго уговаривала прийти, и в итоге пришлось согласиться. Так что она осталась, даже когда её слушательницы начали обсуждать её отца, репутацию и «странное хобби, которое мисс Скарлет осмелилась назвать работой». Но как бы они ни старались, в жестокости эти женщины всё равно не могли соперничать со стайкой школьниц, возглавляемых Арабеллой, или мисс Докинз с её суровым взглядом и деревянной линейкой. Элиза их не боялась. Она вежливо улыбалась в ответ на каждое едкое замечание и высоко держала голову. В конце концов, она была леди, что бы о ней н говорили. Той, чьим единственным страхом было… — Вас что-то беспокоит? — спросил Патрик. Разумеется, он заметил. Внимание к деталям, в особенности к людям, играло ему на руку во время расследований, но становилось проблемой для Элизы каждый раз, когда она пыталась что-то от него скрыть. Что было удивительно, Патрика задевала не сама ложь, а то, что она не доверяла ему достаточно, чтобы попросить о помощи. Элизе казалось, что он даже знал причину — снова гордость. — Нет. Все в порядке. — сказала она, и ни один из них в это не поверил. Но то было и не важно, Патрик всё равно не стал бы допытываться. — Как скажите. — выдохнув, согласился он. — Всё правда в порядке! — попыталась настоять Элиза. Её ужасно раздражало, когда он вёл себя так, будто знал всё и обо всех, и ещё больше — когда он оказывался прав. — Я вам верю. — всё так же спокойно прозвучало в ответ. Это тоже была ложь.       Они оба снова замолчали. Экипаж медленно полз по длинной, залитой солнцем улице, по обеим сторонам которой выстроились двухэтажные особняки. — Чудесный район. — живо заметил Патрик разглядывал дома и прохожих с интересом оценщика в ломбарде. — Очаровательный. — проворковала Элиза, копируя его нарочито любезный тон, и зевнула, прикрыв рот рукой, — И очень спокойный. — Тут вы правы. Но не спешите расслабляться. Убийцы и грабители могут прятаться за фасадами даже самых ухоженных домов. — Но Эбботта пока не подозревают ни в убийстве, ни в ограблении. — насторожившись, сказала Элиза. Патрик, избегая её взгляда, пожал плечами, — Вы всё-таки разговаривали с Фелпсом? — Обсуждал с ним ту сумму, на которую мы договорились вначале. Я рассказал ему обо всех тонкостях нашего расследования и о том, как важно сохранить детали в тайне от газетчиков. В итоге он проявил рассудительность и согласился удвоить наш гонорар. — И что вы пообещали ему взамен? — Элиза не любила, когда он заключал сделки за её спиной, даже если они были выгодны им обоим. — Только то, что мы и так собирались сделать. — уклончиво ответил Патрик. Элиза изо всех сил старалась на него не злиться, но выходило плохо. — Прошу, не говорите, что Фелпс нанял вас, чтобы намеренно искать доказательства против Эбботта, и вы согласились? — экипаж остановился, прежде чем она получила ответ. Патрик сошёл на мостовую и, дождавшись Элизу, быстро зашагал по улице.       Меньше чем через минуту, они стояли перед высоким трёхэтажным особняком. Фасад в неоклассическом стиле украшали колонны. Дом был окружён невысоким кованным забором, за которым рос большой куст гелиотропа, но без привычных фиолетовых цветов — для них был ещё не сезон. — Я постараюсь разговорить Эбботта сам, а вы следите за его реакцией. — сказал Патрик, когда они оба стояли на пороге. Дверь отворилась, и Элиза удивилась, увидев перед собой лакея вместо горничной. И всё-таки Эбботты были очень состоятельными людьми.       Лакею на вид было в районе сорока-сорока пяти. Прямая осанка и лёгкая пренебрежительность во взгляде вполне соответствовала высокому статусу семьи, на которую он работал. Патрик представил их обоих, на этот раз использовав настоящие имена. Лакей дождался, пока он объяснит, зачем и к кому они пришли, а после, не сказав ни слова, проводил в гостиную. — Мисс Скарлет и мистер Нэш, сэр. Частные детективы. — нарочно растягивая последние два слова, объявил он. Сидевший на диване мужчина медленно повернул голову, посмотрев сначала на лакея, потом на пришедших за ним незваных гостей. На секунду в комнате стало тихо, пока хозяин дома, судя по всему, решал, выставить их сразу или сначала выслушать. Краем глаза Элиза заметила, как Патрик расправил плечи. Робость в их положении восприняли бы, как проявление слабости, и, следуя его примеру, она выпрямила спину и посмотрела на хозяина банка так, будто он был одной из дам Блумсбери. Эбботт всё же поднялся и подошёл к ним, пожал протянутую Патриком руку, в отношении Элизы ограничившись кивком. — Добрый день, мистер Эбботт. — Патрик поздоровался первым, — Мы пришли принести извинения от лица детектива-инспектора Фелпса. — Неужели? — хозяин дома смерил его недоверчивым взглядом. — Люди его профессии нередко лишены чувства такта. Помогает в работе с преступниками, но становиться проблемой при общении с приличными людьми. — лесть не оказала на хозяина дома видимого эффекта, но Патрик не собирался так легко сдаваться, — Мистер Эбботт, вы, как никто другой, должны понимать, что тем, кто не был обучен манерам с детства, этот навык даётся с трудом. А без дисциплины и практики навыки легко потерять. — мягко напомнил он. Мистера Эбботт выдохнул через нос, задумчиво пожевал нижнюю губу и, наконец, сказал: — С этим я не могу поспорить, но всё же ваш детектив… Как только вы с ним работаете? — спросил он. Патрик понимающе улыбнулся и медленно закивал. — Нас объединяют общие цели. Если не обращать внимания на грубость, можно заметить, что детектив-инспектор — порядочный человек, который всего лишь стремиться найти ответы и наказать виновных. — на последнем слове Патрик осёкся, тут же замечая, как изменилось выражение лица Эбботта. — И вас он послал, не потому что до сих пор считает виновным меня? — Вовсе нет! — Элиза сделала полшага вперёд и вежливо улыбнулась под его суровым взглядом, — Детектив-инспектор Фелпс пришёл к выводу о том, что убийство и ограбление всё же не связаны друг с другом. И пока полиция занята поиском виновного в смерти вашего коллеги, нас наняли расследовать ограбления банка. Детектив Фелпс хотел лично принести вам извинения за грубость, но не мог уйти с работы. В отделении как обычно не хватает людей. — её маленькая ложь оказалась достаточно убедительной для того, чтобы мистер Эбботт расслабился. — А вы мисс Скарлет, верно? Тоже частный детектив? — спросил он уже без прежней враждебности в голосе. Элиза кивнула. — Если точнее, мисс Скарлет — главный следователь в «Нэше и сыновьях». — поддержал Патрик, но хозяин банка не спешил ему верить. — Даже так? Высокая должность, особенно для… столь молодой леди. — У меня большой опыт в раскрытии самых разных преступлений. Вы могли читать обо мне в «Иллюстрированных новостях полиции». — не растерявшись, спокойно ответила Элиза. — Элиза Скарлет? — раздался голос на входе в гостиную. Из коридора к ним вышла женщина, того же возраста и почти того же роста, что и мистер Эбботт, с тёмными каштановыми волосами, собранными в скромную прическу. Её красно-пурпурное платье совпадало по цвету с его шейным платком, а тонкая золотая оправа очков — с его карманными часами. Элизе это показалось забавным. Женщина встала рядом с мистером Эбботтом и тихо спросила: — Я не ослышалась? — Совсем нет, дорогая. Позволь представить, мистер Нэш и мисс Скарлет, полиция наняла их для расследования ограбления. — хозяин дома снова обратился к гостям, — Миссис Эбботт, моя супруга. — Если Элиза Скарлет будет работать над этим делом, то тебе очень повезло! Она хороша. — с блеском в глазах прошептала миссис Эбботт мужу и, повернувшись к Элизе, призналась: — Я читала про вас! — Правда? Мне очень приятно слышать… — Элиза неловко улыбнулась, глядя на то, как миссис Эбботт закивала. — Такая интересная работа! И вы очень смелая, я бы так не смогла. — У всех свои таланты… — сбивчиво пробормотала Элиза. Было непросто привыкнуть к тому, что среди читателей «Иллюстрированных новостей...» у неё иногда находились поклонники. Такое внимание было глотком свежего воздуха в череде постоянных вопросов, вроде «Вы кто?», «Дверь была закрыта. Как вы здесь оказались?» или «Кто из вас, балбесов, пустил её на место преступления?!».       Через полчаса они вчетвером пили чай в гостиной. Миссис Эбботт настояла на том, чтобы Патрик и Элиза задержались и рассказали немного о своей работе, а мистер Эбботт, которого как будто подменили, предложил им послушать, как его жена играет на пианино. Играла она на самом деле чудесно. — Миссис Эбботт, могу я поинтересоваться, как ваше здоровье? — спросил Патрик, когда пианино затихло. Миссис Эбботт растеряно посмотрела на него, — Я слышал, вы простыли. — Ах, это! Ничего серьёзного, Пересидела на сквозняке. — отмахнулась она. Элиза украдкой посмотрела на окно за её спиной. То и правда было открыто. — Рад это слышать. — Кэсси всё свободное время проводит за инструментом. — сказала мистер Эбботт, сидя в кресле, повёрнутом к пианино. Элиза подумала, что это наверняка было его любимое место. Она не могла не заметить, как менялись его голос и взгляд, когда он звал жену по имени — «Кэсси», не миссис Эбботт и даже не Кассандра. Когда она закончила играть и пересела в соседнее кресло, он спросил: — Чудесно, правда? Пару лет назад мы ездили в Рим, и там в ресторане постоянно играли эту мелодию. Так она запомнила её и, когда мы вернулись домой, тут же села за пианино и сыграла. Можете себе представить? Будто перед ней были ноты. — У вас настоящий талант, миссис Эбботт — заметила Элиза. Та покачала головой. — Совсем нет. Просто я всё детство просидела за пианино. Мои родители потратили уйму денег на уроки музыки. А Говард… — она замолчала, с нежностью глядя на мужа, — …моя родственная душа. Только поэтому за все те годы, что мы вместе, он до сих пор не устал от моей игры. — Талант, именно он и есть. — настоял мистер Эбботт. Миссис Эбботт улыбнулась и махнула рукой. — Пожалуй, вместе с извинениями, нам стоит выразить соболезнования по поводу смерти мистера Миллера. — сказал Патрик, не чуть не смутившись тем, что нарушил момент единения супругов. — Благодарю, но это совсем не обязательно. Соболезнований я уже наслушался. — отмахнулся мистер Эбботт, — Теперь мне ещё и разбираться с тем, кому должны уйти акции Миллера. Завещания он, разумеется, не составлял. Да и кто на его месте стал бы — в тридцать восемь лет, когда нет ни семьи, ни детей, ни поводов ждать смерть? Чёртовы репортёры тоже все выходные лезли в мой офис чтобы «принести соболезнования». Один чуть голову не разбил, пытаясь пролезть в окно на втором этаже. — выражение его лица стало брезгливым. Миссис Эбботт осторожно коснулась руки мужа. — И всё же нам жаль, мистер Эбботт. Вы потеряли друга. — мягко сказала Элиза. — Друга? Миллер был мне почти что братом! — резко ответил мистер Эбботт. Из его горла вырвался нервный смешок, похожий на хрип. Элиза насторожилась и украдкой посмотрела на Патрика. Тот на секунду помрачнел, непринуждённая улыбка стала натянутой, но он быстро собрался и участливо сказал: — Разумеется, мы понимаем. — Что ж, я в любом случае рад, что к делу подключили компетентных людей. — Эбботт тяжело выдохнул, — Когда я вернулся несколько дней назад, в банке был полный бардак — в главном зале погром, везде снуют полицейские, и двое из них собираются выбивать дверь в мой кабинет. Можете себе представить? — Вполне. — Патрик кивнул, и они с Элизой переглянулись. Она догадалась, что именно он вспомнил — дело о бомбах, из-за которого полиция когда-то перерыла каждый сантиметр в их офисах. На секунду Элиза даже посочувствовала мистеру Эбботту, но это прошло сразу, как он снова заговорил. — Всё из-за этого кретина, Трента, который от страха решил спрятаться в моём кабинете, захлопнул дверь и даже не подумал, что единственный ключ — у меня. Я, признаться, надеялся, он будет посмелее, учитывая то, в каком районе он рос. Но даже трущобы не сделают из слабака мужчину. — Разве у вас нет дубликатов на такой случай? — поинтересовалась Элиза. — Есть, но в последнее время у нас работает много новичков. — в голосе Эбботта звучали раздражение и усталость, — Богатые отцы хотят, чтобы их дети начали карьерный путь с низов. Разумеется, большая часть из них — полные идиоты, которые могут потерять почти что угодно. Один как-то посеял четыре страницы из составленного им контракта, пока нёс их до моего кабинета. — Мистер Эбботт, а кроме этого ключа что-то пропадало? — спросил Патрик. — Ничего важного. — Говард пожал плечами, — Пара бумаг чуть не угодила в мусорку, и один мальчишка уронил ключ от сейфа в клумбу за окнами. — когда Эбботт закончил говорить, в комнате повисло молчание. — Ещё раз спасибо, что согласились уделить нам время. — поблагодарил Патрик, и они с Элизой поднялись, собравшись уходить. — Не за что. И постарайтесь найти грабителей до того, как я окажусь за решёткой. — отозвался Эбботт.       Попрощавшись, они вышли на улицу. Элиза надеялась, что свежий воздух разгонит одолевавшую её к середине дня сонливость, но снаружи было всё так же душно. Она с тоской посмотрела на небо — белое, ни облачка, ни шанса на дождь. — Что ж, — начал Патрик, поравнявшись с ней на дорожке, — Примерно то, что я представлял. Семейная идиллия немного наигранна, но в целом… — он не стал договаривать. — Мои родители были похожи на Эбботов. — сказала Элиза, не поворачивая головы. И всё же ветерок был, пусть и слабый. Она вдохнула поглубже, стараясь не вспоминать об отце, о котором могла думать только при Айви, или когда оставалась одна. — Тоже родственные души? — поинтересовался Патрик. Элиза решила не врать — её правда взамен на его рассказ о брате когда-то давно. — Да. А ваши? — она искоса посмотрела на Патрика, замечая, как на его лице на секунду появилась улыбка. Он покачал головой. — Нет, но оба были достаточно громкими, чтобы услышать друг друга даже на другом конце мира. Они любили друг друга, но старались это не афишировать. — Почему? — теперь любопытно было уже Элизе. Патрик пожал плечами. Они прошли ещё немного, и остановились на перекрёстке, чтобы поймать экипаж, — И всё же миссис Эбботт соврала. — после недолгого молчания, сказала Элиза. — Соврала, чтобы обеспечить алиби мужу. На её месте многие поступили бы так же. Считаете это подозрительным? — Не знаю, тут вы может и правы. Её ложь не означает его виновность, но выяснить, где в момент убийства был Эбботт, всё же стоит. Вам удалось узнать что-то об обстоятельствах смерти Миллера? — спросила Элиза. Патрик достал из внутреннего кармана пальто листок и протянул его ей. — Только адрес его квартиры и то, что её круглосуточно охраняют офицеры. Миллер был почти настолько же состоятельным, как и Эбботт. Большая шишка, наверняка поэтому Фелпс считает своей святой обязанностью найти его убийцу. — Я попробую что-нибудь выяснить. — Элиза прочитала название улицы, расположение которой представляла смутно, — Куда вы сейчас? — В банк. Мистер Эбботт сегодня весь день дома, самое время расспросить его подчинённых, найти того Трента, если повезёт. Встретимся позже в агентстве и обсудим, кто что выяснил? — Патрик повернулся к ней. Рядом остановился экипаж. Элиза возмущенно фыркнула почти одновременно с запряжённой в кэб лошадью. — Нет уж, я не хочу ждать вас в офисе два вечера подряд. — сказала она, краснея и стараясь игнорировать то, как заулыбался Патрик. — Это не проблема. Я могу зайти к вам домой, если что-то узнаю. Если нет — встретимся в офисе утром.       Элиза немного подумала, но всё же согласилась. Патрик уехал, а она, оправдавшись тем, что хочет прогуляться, пошагала в сторону моста. До вечера у Элизы оставалось ещё как минимум два неоконченных дела.

***

      Элиза хотела вернуться домой и проспать остаток дня, но впереди ждал ещё один давно запланированный визит, откладывать который было никак нельзя. Листок с адресом квартиры Миллера лежал в кармане юбки. Сжав его в кулаке, она перебирала в памяти всех своих знакомых, кто мог бы рассказать хоть что-то полезное о той части города. Моисей, с его обширными знаниями о злачных местах Лондона, сейчас был бы очень кстати. От быстрой ходьбы стало только жарче. Не выдержав, Элиза расстегнула верхнюю пуговицу жакета. Оставалось надеяться, что в Париже, куда ему пришлось уехать, в это время было свежо и дождливо.        Дверь в дом Паркеров выглядела одинаково последние лет двадцать и так же давно нагоняла на Элизу чувство тревоги. Внутрь её пустила Дженни, горничная, устроившаяся к миссис Паркер полгода назад. Она быстро поздоровалась и тут же исчезла, протараторив набегу что-то про бисквит и дам Блумсбери. Пользуясь её отсутствием, Элиза заглянула в гостиную, откуда доносились голоса как минимум трёх женщин. Оказалось, гостьи миссис Паркер на этот раз собрались не только ради с чая и светской беседы, но и ради партии в вист. Женщина, в которой Элиза узнала вдову судьи, уверенно и ловко перетасовывала колоду. Её строгие чёрные перчатки лежали рядом на краю стола, на пальцах блестели два крупных перстня. Карты легко скользили из одной ладони в другую, тихо шелестя. Эти движения напомнили Элизе Патрика. Вот только он, когда мешал колоду, частенько «случайно ронял» туза или короля в рукав пиджака. — Не понимаю, зачем ты мучаешься и запоминаешь их имена. — сказала одна из дам, обращаясь к миссис Паркер, пока та подливала ей чай, — Мой дворецкий, например, знает, что на работе его всегда зовут Джеймс, и не жалуется.       Элиза не успела дослушать. Дженни вернулась в прихожую и начала что-то искать. Со стороны она выглядела то ли расстроенной, то ли сердитой. Элиза встала поближе к стене, чтобы не мешаться под ногами. В какой-то момент ей даже показалось, будто Дженни прошептала что-то вроде — «Старая карга…», но она решила на вмешиваться.       После того как Хэтти не захотела оставаться в доме тётки и уехала со своим новым мужем в особняк, доставшийся ему от родителей, миссис Паркер боролась с одиночеством, наняв двух новых горничных, из которых она планировала «воспитать порядочных барышень». Элиза не совсем понимала эту затею, и ей всё ещё было немного стыдно за то, что она согласилась провести что-то вроде расследования и проверить подлинность их рекомендательных писем. Из них же она узнала, что Дженни работала горничной с шестнадцати и за пять лет собрала достаточно хвалебных отзывов, чтобы попасть в дом миссис Паркер. Позже Элиза выяснила, что та была самой расторопной из горничных и самой внимательной, не только к привычкам и желаниям хозяев, но и к их разговорам, знала обо всех событиях в каждом доме на их улице и на соседней. Элиза прикидывала, стоит ли спросить у неё про район, в котором жил Миллер, или не стоит, потому что тогда Дженни могла рассказать хозяйке, чем именно интересовалась мисс Скарлет. Вторым вариантом было спросить саму миссис Паркер, что тоже казалось не самой лучшей идей, но выбора не оставалось. — Дженни, корзина! — крикнул кто-то со стороны кухни. Элиза узнала голос кухарки, миссис Уолш. Дженни тут же сунулась в угол, где под старой шалью миссис Паркер, которую та давно не носила, стояла большая корзина с салатового цвета лентой на ручке. В такой легко мог поместиться набор продуктов, которого хватило бы на несколько дней. Достав её, Дженни бросила шаль на комод, потянулась и сняла с вешалки свою почти такую же поношенную шляпку и натянула её чуть ли не до носа. Не стесняясь Элизы, она заглянула в зеркало, надула щёки, потом вдруг резко выдохнула и спросила: — Мисс Скарлет, какая сегодня погода? — Пасмурная. — Элиза пожала плечами, — Но дождя по-прежнему нет. — Отлично! — неожиданно просияла Дженни и ушла в сторону кухни, откуда раздалось ворчание кухарки и тихий скрип задней двери.       Элиза снова осталась одна, и снова это продлилось недолго. — Мисс Скарлет. — вышедшая из гостиной миссис Паркер не стала задавать вопросы. Она сложила руки в замок, дожидаясь, пока Элиза сама расскажет, зачем явилась. — Миссис Паркер! — та кивнула и протянула ей конверт, — Я пришла передать плату за аренду. — В этом месяце вовремя. — Дела в агентстве идут в гору. — дальше Элиза не стала уточнять. Миссис Паркер почти наверняка знала обо всех подробностях из газет, — Как поживают Руперт и Тилли? — А вы разве не в курсе? Странно, мне казалось, вам мой сын пишет чаще, чем мне. — миссис Паркер сухо посмеялась. Закончив считать деньги, она искоса посмотрела на Элизу и всё же ответила, — Они сейчас в Париже, снимают квартиру, планируют остаться до осени. Нашли там каких-то друзей, каких-то братьев. — Рада слышать. — Что-то ещё? — Нет, это всё. Хотя, миссис Паркер, один мой старый друг решил перебраться в Лондон. Никто из ваших подруг не сдаёт квартиры на этой улице? — Элиза протянула ей листок с адресом от Патрика. Миссис Паркер неохотно взяла его, пробежалась глазами и сказала: — Мисс Скарлет, передайте своему другу, что ему лучше выбрать другой район. — Да? Почему же? — Сама я не бываю в той части города, но из того, что слышала, ни один порядочный человек не будет снимать на этой улице жильё. — А вы не… — …Если это всё, мисс Скарлет. Мне нужно вернуться в гостиную. — Собрание клуба? — с толикой ехидства поинтересовалась Элиза. Миссис Паркер, не изменившись в лице, уверенно и твёрдо ответила: — Именно. Всего хорошего и постарайтесь быть осторожнее в выборе друзей. — бросила она, но, уходя, вдруг обернулась, — Кстати об этом, я слышала, вы сейчас работаете на «Нэша и сыновей». Ваш начальник, он женат? — Нет… — растерянно хлопая глазами, пробормотала Элиза. Миссис Паркер нахмурилась. В памяти всплыли события утра, голос Патрика, который Элиза так отчётливо слышала совсем рядом, и слова сами сорвались с губ: — Он вдовец! — Вот как? Что ж… — так и не договорив, миссис Паркер ушла. Оставшись одна в пустой пустой прихожей, Элиза вышла из дома и спустилась с крыльца, гадая, зачем соврала. Ради собственной репутации, ради репутации Патрика или просто по привычке? А ведь её уже и раньше обвиняли в том, что работа доставалась ей из-за личных отношений и симпатий. В ушах слегка звенело, до дома идти было ближе, чем до офиса. Элиза вспомнила, что утром оставила постель разобранной и сейчас вернуться в неё хотелось особенно сильно. Но вместо этого она поймала экипаж и продремала в нём всю дорогу до Виллерс-стрит.

***

      Оставшийся один в офисе Кларенс со стороны выглядел вполне довольным своим положением. Перед ним на столе лежала небольшая стопка бумаг, в которую он продолжал подкладывать листы. Элиза немного постояла у двери, надеясь, что он начнёт напевать что-нибудь, но Кларенс молчал. — Добрый день! — наконец зайдя внутрь, поздоровалась она и сама смутилась от того, каким громким и высоким стал её голос. Кларенс дёрнулся, едва не опрокинув чернильницу, и посмотрел на неё из-под овальных очков. — Мисс Скарлет, уже вернулись!.. — пробормотал он и стал потихоньку собирать свои вещи, — Что-то удалось узнать? — Немного, но да. Я хотела попросить вас найти среди контактов мистера Нэша кого-то, кто живёт в этом районе. — Элиза передала ему листок с адресом. — Узнать что-то конкретное или?.. — …Всё, что сможете. И, если нетрудно, выясните, было ли у Миллера другое жильё, где он его снимал и с кем жил, если жил не один. — Полиция так и не нашла свидетелей? — Нет, если верить Патрику. — Элиза сложила руки на груди и присела на край подоконника, — Но даже если и нашли, Фелпс нас к ним не подпустит. Я по-прежнему не понимаю, почему он настаивает на том, чтобы работать над его делом один? — спросила она. Кларенс пожал плечами, достал из кармана блокнот и начал быстро что-то записывать. Тянуть смысла не было. Сделав глубокий вдох, Элиза спросила, как можно спокойнее: — И часто вы поёте? — Я?.. Ах, да. Да, пою… Иногда. — Кларенс засуетился, спрятал блокнот обратно в карман и, резко поднявшись из-за стола, прошагал мимо неё к вешалке, — Простите, мисс Скарлет, мне что-то нездоровиться. Я ненадолго отойду. — Разумеется. — с пониманием отозвалась Элиза, наблюдая за тем, как он несколько раз уронил пальто на пол. Пока Кларенс дрожащими руками пытался протолкнуть пуговицы в петли, она подошла ко входной двери и как бы случайно её перегородила, — А как называлась та песня, которую вы пели утром? — Песня? Не знаю. Услышал её где-то, может, по дороге домой. — Кларенс пожал плечами и потянулся к дверной ручке, но Элиза прижалась спиной к стеклу и нахмурила брови, делая вид, будто сама пытается вспомнить. — Подождите-ка, а это был не «Смельчак на…»… Как же… «Юный смельчак на воздушной трапеции»? — Да, да! — тут же согласился Кларенс, — Кажется, это она. — Так вы любите мюзик-холл? — охраняя дверь не хуже бультерьера, Элиза продолжала допрос. — Мюзик-холл? — Кларенс несколько раз моргнул и рассмеялся, — Что вы, нет. То есть да, обожаю. — Кларенс? — тихо и серьёзно позвала Элиза. — Мисс Скарлет? — ещё тише отозвался тот. — Это ведь не вы пели? — молчание было её ответом, — Нам нужно поговорить! — Элиза отскочила от двери, когда Кларенс резко открыл её, дернув за ручку, и с виноватым видом пропищал: — Мисс Скарлет, это совсем не обязательно! Личная жизнь начальства — ваша и мистера Нэша — меня не касается и я не стал бы обсуждать её ни с кем! — Нет никакой личной жизни! — Как скажите… Боже! — пробиваясь к свободе, он едва не упал, споткнувшись о сумку Элизы, — Ещё раз простите! — Кларенс, я говорю совершенно серьезно! Не вздумайте ничего рассказывать… — дверь хлопнула, когда Кларенс, рассыпаясь в извинениях, выскочил наружу, будто в офисе был пожар, — … Патрику. Проклятье! — с тоской глядя на бегущую по улице неуклюжую высокую фигуру в чёрном пальто, Элиза закусила губу. Она хорошо знала, что «Полная конфиденциальность» была слабым местом их бухгалтера, стоило только чуть-чуть надавить.