Газовая атака в миниатюре

Вернуться в старый-добрый дом в Форксе оказалось куда приятнее, чем я могла предположить. Отец встретил меня радушно и тепло, с искренними объятиями и широкой улыбкой. Трудно передать словами, как сильно я соскучилась по нему, особенно учитывая, что мы не виделись почти два года. О причине такой разлуки я предпочитала забыть и не вспоминать, хотя бы до первого дня в школе. Отец сидел на кухне, заваривая чай и нарезая бутерброды. Дом выглядел ухоженным и чистым, ничто не напоминало о моём длительном отсутствии. Я, зайдя внутрь, смущённо посмотрела на него, почувствовав внезапную щемящую боль ностальгии. — Ой, Белла! — воскликнул отец, крепко прижимая меня к груди. — Не могу привыкнуть к тому, что ты уже не девчонка, а молодая леди. Я прижалась к его рубашке, чувствуя аромат древесины и домашнего пирога. Слеза покатилась по щеке, и я поспешно стёрла её рукавом. — Я тоже скучала, папа, — произнесла я с легким комком в горле. — Очень. Чарли нежно коснулся моей головы, поправляя выбившуюся прядь волос. — Рад, что ты вернулась, Беллс. Я знал, что однажды это случится. — Он сел за стол, потянувшись за чашкой чая. — Расскажешь, как у тебя дела? Я села напротив, пригубив горячий напиток. — У меня всё хорошо, папа. Маму уже утешил Фил, так что я чувствую себя спокойнее. Отец понимающе кивнул, его серые глаза выражали заботу и сочувствие. — Твоя мама всегда была вольной птицей, Белла. Ей нужны приключения и путешествия. А ты… ты похожа на меня. Тихая, степенная, предпочитаешь покой и порядок. Я улыбнулась, припоминая многочисленные ссоры с матерью по поводу чистоты и дисциплины. — Наверное, ты прав, папа. Но знаешь, я люблю тебя за твою надёжность и постоянство. Тебе можно доверять. Его лицо осветилось нежной улыбкой. Отец с видом начальника штаба поинтересовался, готова ли я к первому учебному дню в новой школе. Я еле сдержала смех, подумав про себя: «Быть съеденной вампиром или нет? Вот в чём вопрос!» Видя недоумение на лице отца, я постаралась успокоить его: — Конечно, готова, папа. Всё нормально, не беспокойся. Чарли одобрительно кивнул, видимо, довольный моим спокойствием. Заботливый отец, подумала я, почëсывая затылок. Конечно, он понятия не имел, в каком клубке фантазий я запуталась. А если бы и знал, то настал бы полный крах... для вампиров, конечно. Войдя в свою старую комнату, я ощутила острый укол в сердце. Здесь всё осталось неизменным, словно заморожено во времени. Постель, шкафы, книжки — всё расположилось так, как было в детстве. Присев на край кровати, я взяла плюшевую медведицу и уставилась в окно. Снаружи моросил дождь, капли стекали по оконному стеклу, создавая причудливые узоры. Погрузившись в размышления, я поймала себя на мысли, что эта комната — единственное место, где я ощущаю связь с прошлым. Последующие часы я провела в плену тягучих снов. Кошмары чередовались с мимолётными вспышками реальных событий. Самым ярким был ночной лес, где деревья изгибались, принимая зловещие формы. Яркая фигура юноши с золотыми глазами маячила среди стволов, неотвратимо приближаясь ко мне. Каждое пробуждение на протяжении недели приносило усталость и раздражение. Голова трещала от постоянных попыток интерпретировать символику сна. В конечном счете, этот день настал. Звук будильника разрывает тишину спальни, заставляя сердце подпрыгнуть. Открываю глаза, инстинктивно ощупывая поверхность подушки. Жива, на том же месте, в том же теле. Глупая привычка, которая сформировалась настолько давно, что отделаться от неё получается с трудом. Замечаю на тумбочке стакан молока и пакет апельсинового сока. Милый жест отца, подтверждающий его заботу. Напиток быстро исчезает, оставляя кисловатый осадок во рту. Провожаю взглядами капли дождя, бьющиеся о подоконник. Проливной дождь, такой типичный для Форкса, создаёт романтическую атмосферу, подходящую для трагедии. Моей личной трагедии. Помотала головой, выкидывая гнетущие мысли из головы. Собираюсь быстро и эффективно. В душе намываюсь как в последний раз, злобно хихикая. Посмотрим, кто кого, вампирушка не славянской масти. Шарф на шее, куртка на плечах, рюкзак за спиной. Солнце застыло за облаками, сигнализируя о скорой гибели оптимизма. Последний взгляд в зеркало удостоверяет: бледная кожа, тёмные круги под глазами, зачëсанные назад волосы. Абсолютная непримечательность. Внизу на кухне отец оставил мне готовый завтрак. Курица, яйца, салат, хлеб — типичное меню провинциального ресторана. Немного посидев за столом, я чувствую неприятный вкус кислоты во рту. Желудок бунтует, явно не желая отправляться в поездку. — Доброе утро, Белла, — добродушно произносит Чарли, заглядывая в тарелку. — Готова к первому дню? — Да, папа, — отвечаю уверенно, стараясь не выдавать волнения в голосе. — Я справлюсь. Чарли улыбается ободряюще, кладя руку на плечо. — Молодец, девочка. Ты сильная и умная. Я верю в тебя. Тëплые слова поднимают боевой дух, позволяют забыть о проблемах. Дорога до школы занимает двадцать минут. Машины проезжают мимо, оставляя следы шин на мокром асфальте. Город Форкс выглядит мёртвым, словно декорация заброшенного кинотеатра. Только дорожные знаки и рекламные щиты напоминают о цивилизации. В салоне машины разворачивается последняя битва с дурными предчувствиями. Повторяю мысленно установки: не смотреть на Калленов, избегать разговора с ними, держаться подальше от источников повышенного риска. Важнейший вопрос — урок биологии, на котором Эдвард теряет контроль над аппетитом. В багажнике лежат куски хозяйственного мыла и пузырьки дешёвых духов. Этого должно хватить на неделю активной дезодорации. Ворвавшись в ворота школы, я тут же ощутила странное чувство отчуждения. Местные школьники шли толпами, смеясь и толкаясь, подобно муравьям, спешащим в гнездо. Большие окна и стеклянные панели давали слабый свет, отчего помещение казалось призрачным и мертвенно-туманным. Высокая башня администрации высилась над двухэтажным корпусом, напоминая донжон древнего замка. Шёлковые баннеры с логотипом школы хлопали на ветру, распространяя приятный аромат свежих цветов. Школа казалась карикатурной иллюстрацией голливудского фильма о средней американской школе. Слегка поколебавшись, я пошла к офису секретаря, спрятанному за массивной деревянной стойкой. Лицо молодой женщины, покрытое тонким слоем макияжа, выражало доброту и приветливость. — Доброе утро, новенькая! — прозвучал тёплый голос. — Как тебя зовут? — Белла Свон, — ответила я, разглядывая помещение. Секретарь просмотрела компьютер и вытащила из принтера документ. — Дочка шерифа. А я то думала, что это слухи всё. Вот твоё расписание и карта школы, — объявила она, вручая бумаги. — Первый урок — геометрия, третий этаж, четвёртый кабинет. Далее история, биология и литература. Я благодарно улыбнулась, забрала документы и зашагала к выходу. Дверь открылась с шипением пневматики, выпустив меня в длинный коридор, заполненный шумом толпы. Классные комнаты были разбросаны по второму и третьему этажам, соединёнными крутыми винтовыми лестницами. Найти нужное помещение оказалось нетрудно, хотя коридоры кишели учениками и преподавателями. Первый урок, в общем-то, прошёл без приключений. А теперь вперёд и с песней, Анна. Я сделала последний вдох в коридоре — аромат напоминает смесь промышленных чистящих средств, давно просроченной «Шанель» с китайского рынка и панической атаки. Отлично. Если Эдвард Каллен всё ещё решит меня съесть, то пусть подавится этой вонью. Открываю дверь. Шаг — и я в кабинете. Светлый, прохладный воздух ударил в лицо, как пощёчина. Каллен уже сидит за лабораторным столом. Его профиль повёрнут ко мне, и — чёрт возьми. Он красив. Настолько, что у меня на секунду перехватило дыхание, хотя я точно знаю, что это не из-за романтики, а потому что мой мозг, даже после стольких лет жизни, отказывается воспринимать подобное как человеческое. Это — не норма. Это генная лотерея на стероидах. Или что-то потустороннее. Я стою столбом. Мозг судорожно выбирает, что важнее: эстетика или инстинкт самосохранения. Эстетика побеждает. Он поворачивает голову. Его взгляд скользит по мне, и я вижу, как лицо искажается — ненадолго, но достаточно, чтобы понять: план с хозяйственным мылом сработал. Либо он хочет меня убить, либо отравился амбре. Я ухмыльнулась. Невольно. Внутри я всё ещё учёный, случайно оказавшийся в зоопарке с голодными хищниками. Только теперь у меня не только зажигалка — у меня ещё и бензин. — Изабелла Свон? — Учитель мистер Баннер выглянул из-за стола, морщась, будто только что услышал плохую новость. Я кивнула. Он махнул рукой. — Садись… э-э, туда, рядом с Эдвардом Калленом. Он тебе покажет, где мы остановились. Потрясающе. Не просто смертельная угроза, а ещё и партнер по лабораторной, а я надеялась на чудо. Посмотрела на Эдварда — тот сидел как статуя, мраморная и абсолютно безжизненная. Ни малейшего движения, даже ресницы не дрогнули. Я подошла ближе и села рядом. Пространства между нами было достаточно, чтобы не касаться локтями, но всё равно ощущение, будто сижу рядом с электрошокером, оставалось. Он сидел прямо, не смотрел на меня, но его пальцы вцепились в край стола с такой силой, что дерево тихо заскрипело. Если я и надеялась на дружелюбный приём — то зря. Либо он борется с жаждой, либо с рвотным рефлексом. — Привет, — произнесла я, глядя вперёд. Голос был ровный, почти вежливый. Почти. Он молчал. Не обернулся. Не кивнул. Только чуть сильнее сжал столешницу. Отлично. Молчаливый, красивый и смертельно опасный. — Не переживай, я вся в кислоте, — пробормотала я себе под нос, — тебя не должно тянуть. Он вздрогнул. Буквально на долю секунды, но я заметила. Ага. Значит, слышит. Мистер Баннер начал лекцию, но мне было всё равно. Я сидела рядом с воплощённой угрозой, залитая воньём, и искренне пыталась не представлять, как Эдвард Каллен вонзается мне в шею. Честно говоря, если бы не его лицо, я бы уже скучала. Урок тянулся мучительно долго — по крайней мере, для него. Я-то вполне наслаждалась процессом. Не каждый день сидишь рядом с вампиром, который явно мечтает оказаться где угодно, только не рядом с тобой. Он не сделал ни единой попытки заговорить, не взглянул в мою сторону, но напряжение от него шло волнами. Мощными, как гравитация у чёрной дыры. Когда прозвенел звонок, Эдвард сорвался со стула так резко, что я чуть не уронила карандаш. Он даже не посмотрел на меня — просто поднялся и вышел из кабинета стремительно, как будто я только что окатила его не духами, а кислотой. Хотя… ну, в общем, не очень далеко от истины. Я проводила его взглядом. — До свидания, мистер Каллен, — пробормотала тихо, с ядовитой вежливостью. Он, разумеется, не ответил. Я встала и неторопливо собрала свои вещи. Учебник, тетрадь, остатки самооценки. Рядом прошёл Майк Ньютон, одарив меня сочувствующим, но заинтересованным взглядом. — Привет, ты Белла, дочка шерифа, да? — Майк остановился около меня, выхватывая мой рюкзак. Я лишь подняла бровь, не понимая, зачем ему понадобился мой портфель. — А, — парень смутился, — тебе же тяжело, наверное. Пошли обедать. Столовая Форкса была типичной: пластиковые подносы, запах картошки фри, неудачные попытки спрятать мерзкий вкус брокколи под тонной соли и кетчупа. Я взяла себе банан и бутылку воды — организм был не в восторге после утреннего душа из дешёвых духов и мыла, и явно не собирался есть ничего сверх минимума. Оглядев зал, я сразу заметила стол Калленов. Их было видно издалека: кукольно красивые, холодные, будто вырезанные из глянцевого журнала. Никто к ним не садился. Они, как отдельная порода хищников, наблюдали за стадом с научным интересом. Никаких движений в мою сторону — хорошо. У Эдварда, похоже, ПТСР после утреннего урока. Я перевела взгляд и заметила, как мне машет Майк Ньютон, подзывая сесть рядом. Новые приятели, замечательно. Рядом с ним сидели девушка с азиатскими чертами и модной стрижкой (это, должно быть, Джессика), худая и вечно нервная (Анжела) и какой-то мальчик с прыщами, который пытался съесть пиццу и не удавиться одновременно (Эрик?). Я подошла. Социальная адаптация: раунд первый. — Привет, Белла! — Майк буквально светился. — Иди к нам! Я села, вежливо кивнув. — Привет. — Я Майк, это Джессика, Анжела и Эрик, —он обвëл рукой стол, как будто раздавал бейджики. — Приятно, — отозвалась я, и, честно говоря, звучала искренне. Я привыкла к профессиональному общению — на конференциях, симпозиумах, в моргах. С подростками всё иначе. Они шумнее. И больше задают вопросов. — Как тебе первый день? — спросила Джессика, с прищуром оценивая мою одежду. Я знала этот взгляд. Он говорился без слов: ты странная, но, возможно, не безнадёжная. — Прекрасно. Один потенциальный убийца, ноль смертей. Уже лучше, чем мой выпускной в прошлой жизни, — пробормотала я, отпивая воду. Все рассмеялись. Нервно. Как будто не были уверены, шучу ли я. Спойлер: я всегда шучу. Кроме тех случаев, когда нет. — Ты на биологии с Калленом, да? — вставил Эрик, явно стараясь выглядеть невозмутимым. Я кивнула. — Он… интересный. — Он сексуальный и красивый, — поджала губы Джессика. — И вся его семья тоже. Но они всегда держатся особняком. Никогда ни с кем не общаются. — Может, они просто интроверты с лицами богов, — пожала я плечами. — У них свои сложности. — Лица богов — да, — усмехнулась Анжела. — Но всё равно это странно. Он даже в столовой ничего не ест. — Может, на кето-диете, — усмехнулась я. — Очень жёсткой. Опять смех. Майк засмотрелся. Угу. Типаж прост: «милая новенькая, у которой явно тараканы в голове, но она их смешно дрессирует». Я откинулась на спинку стула и мельком глянула на Калленов. Эдвард не смотрел в мою сторону, но я чувствовала, что он знает: я здесь. И что я снова пахну так, что его внутренний вампир воет в подушку. Я вернулась домой с лёгкой головной болью и жутким желанием принять душ. Идеально, конечно, было бы соскоблить с себя верхний слой эпидермиса, но обойдёмся. Чарли, как обычно, сидел на диване с тарелкой жареной рыбы и новостями на фоне. Дом пах рыбой, кофе и одиночеством — смесь, которую я по странной причине находила… уютной. Спокойной. Стабильной. — Как школа? — спросил он, не отрывая взгляда от экрана. — Никто не убил меня. Уже плюс. Я скинула рюкзак у лестницы и прошла на кухню за водой. — Ага… — он задумчиво кивнул. — С кем-то подружилась? Я пожала плечами. — Несколько ребят. Майк, Джессика, Анжела. Нормальные. По школьным меркам. Социальный адаптационный протокол один-ноль прошёл успешно. Чарли вскинул бровь. — Это из какого-то сериала? — Почти. Изнанка моего мозга, — сказала я, усаживаясь напротив него с бутылкой воды. — А ещё меня посадили с Эдвардом Калленом на биологии. Он чуть заметно напрягся. — Один из детей Карлайла? Я кивнула. — Самый «ангельский» на вид. Но, судя по его выражению лица, я вызвала у него внутренний гнев, отвращение или жажду крови. Пока не решила, что из этого доминирует. — Он тебе грубил? — Нет. Он молчал. Но молчал с выражением. Я усмехнулась, откидываясь на спинку стула. — Как будто я пришла в костюме тухлой рыбы. Чарли хмыкнул, слегка улыбаясь. Это для него уже почти хохот. — Каллены… странные. Но Карлайл — хороший врач. Надёжный. — Он помолчал. — Если что-то будет не так — говори. Ладно? — Конечно, пап. Я на секунду задумалась. Как странно это — папа. Чарли. Совсем не такой, как мой биологический отец из прошлой жизни. Но… в этом его молчаливом спокойствии было что-то настолько настоящее, что я неожиданно почувствовала благодарность. — Всё будет хорошо, — сказала я. — Ну кто будет приставать к любимой дочке шерифа? Он усмехнулся, и я поняла: миссия «успокоить отца» выполнена. Поднялась в свою комнату, сбросив одежду прямо на пол — пусть она сама собой испарится, желательно в ад. В душе я наконец почувствовала себя собой. Горячая вода смывала не только запах, но и напряжение. А в голове крутились Каллены. Он. Эдвард. Его взгляд — будто он знал. Почуял. Не запах, не духи. А меня. Ты ведь чувствуешь, да? Что я — не просто Белла. Ты знаешь, что я — не та, кем кажусь. И если ты понял — значит, у нас проблемы. Серьёзные. Я опёрлась лбом о кафель. Даже мой внутренний учёный начал нервно сверяться с теорией: какова вероятность, что вампир с повышенным обонянием сумеет «унюхать» чужую душу? Или разум? Или след другого сознания? Потому что то, как он реагировал, не укладывалось только в рамки «она вкусно пахнет». Запах. Боже, как я воняла. Но только для вампиров. Люди в школе смотрели на меня с лёгким удивлением, некоторые, как Джессика, слегка морщились, но никто не шарахался. Майк даже делал вид, что я ему интересна. Для обычного носа я пахла, скажем так, эксцентрично. Может, как девушка с гипертрофированной любовью к духам за три доллара из супермаркета. Но для вампиров… Это было нападение. Газовая атака в миниатюре. Каждый флакон, каждый миллилитр хозяйственного мыла — это была война против хищного нюха. И она сработала. Почти идеально. Вопрос в том, надолго ли.