Глава 13. Попрыгунчик разошлась

Утро пришло неспешно, на цыпочках, растворяя ночной мрак в нежно-серебристый, дымчатый рассвет. В десять утра Игорь проснулся очень легко, но не от звуков войны, а от нежного шёпота, который ласкал слух, как прохладный ручеёк в жаркий день. Он лежал, расслабленно раскинув руки, на диване в комнате отдыха, чувствуя, как его тело наконец-то восстанавливает силы. Рядом никого не было: Маша Ефимова, с которой они спали в обнимку, проснулась раньше, бесшумно выскользнув из его объятий, словно кошка, и отправилась завтракать в штабную столовую, оставив лишь лёгкий, едва уловимый след тепла. В этой умиротворяющей тишине, где каждая секунда казалась драгоценной, его будила Оля Прыгунова. Она крепко обнимала его, и её лицо было так близко, что он чувствовал тёплый, ванильный аромат её дыхания, смешанный с запахом земли и мяты, на своей шее. — Игорёк... Игорёк... — нежно шептала она ему на ухо, и её голос был похож на шуршание листьев, обещающее покой. Он чувствовал лёгкий вес её головы, прислонённой к его плечу, и запах её тёмных волос. Эта близость была неожиданной, но невероятно приятной, как тихий причал после шторма. Ещё вчера Оля была просто бойцом, частью его команды, а сейчас, в этом полумраке, она казалась такой хрупкой и родной. Её шёпот не был похож на тревогу или мольбу. Это было что-то глубоко личное, словно Прыгунова просто хотела убедиться, что он рядом, что он настоящий, что он не исчез, как мираж, возникший в дыму боя. В её шёпоте слышалась нежность, благодарность и что-то ещё — трепетная, ещё не осознанная влюблённость, желание заполнить собой пустоту, которую, как она чувствовала, оставила в нём ночь. Он медленно открыл глаза, пытаясь осознать реальность. — Попрыгунчик, ты чего? Что-нибудь случилось? — улыбаясь, спросил Радаев, голос которого был хриплым после сна. — Доброе утро. — Доброе утро, Игорёк. Мне не спится, — тихо ответила Оля, отстраняясь. Её взгляд был полон какой-то тревоги, смешанной с надеждой и вызовом. Она хотела поговорить с ним, заполнить собой ощущаемую ей пустоту в его сердце после его ночного разговора с Галей, о котором она не знала, но что-то её останавливало, заставляя быть настороже. Разговор Радаева и Прыгуновой прервал вышедший из кабинета полковник Сектымбаев. — Игорь, у меня для вас кое-что. Полевая почта, — полковник протянул Игорю какой-то конверт. — Спасибо, товарищ полковник. На конверте было написано каллиграфическим, узнаваемым почерком: «От Потаповой Дарьи Олеговны». Игорь с любопытством повертел конверт в руках. В его голове промелькнуло всё, что связано с Дашей: её смех, её глаза, её тёплые объятия и их совместные игры. Он вспомнил их последний разговор, её слова о «безумии» и «риске», и его сердце сжалось от боли. Но сейчас, держа конверт в руках, он чувствовал прилив последней, отчаянной надежды. «Может быть, она передумала? Может, она поняла, почему я здесь? Написала о любви, а не о видео?» — подумал Радаев. — От кого это? — нетерпеливо спросила Оля, заглядывая ему через плечо. Она чувствовала, как напряжение Игоря изменилось, и ей стало любопытно, что стало причиной этому. В глубине души она боялась этой «девушки», которая могла забрать Игоря из её новой, наполненной смыслом жизни. — От моей девушки, — Игорь рванул край конверта. Внутри лежала яркая, глянцевая открытка с изображением плюшевого медвежонка и надписью «Жду тебя». — Да тут и текстик. Ну-ка... И он зачитал текст, написанный Дашиным «юридическим» почерком, с ноткой горького разочарования и системного отчуждения в голосе: — «Игорёш, я знаю, что ты сейчас в театре военных действий в Безбашмаке, видела репортаж о бойне с твоим участием по телевизору. Вы с Денисом, Толей и Афанасием просто молодцы. Я верю, что ты вернёшься живым, а в республике Безбашмак снова восторжествует справедливость. Люблю тебя и жду твой новый обзор, возвращайся!». О-ху-еть... «Репортаж... Она увидела меня по телевизору, а не почувствовала моё отсутствие сердцем, — горько, системно подумал Игорь. — И она ждёт мой новый обзор. Не меня. Не живого. Она ждёт продукт, который я должен ей привезти с этой войны. Слова «люблю тебя» звучат как подпись по идиотскому шаблону, а не как крик души. Галя была права. Она любит идею обо мне, героя из телевизора, какого-то там блогера, вокруг которого крутятся видные представители игрожура, а не того, кто вчера нёс Машу на руках и сегодня боится умереть от шальной пули. Она хочет, чтобы я вернулся, но только чтобы снова стать её удобным блогером, сраной игрушкой, над которой можно издеваться, как хочется, а не воином. Она не разделяет со мной жизнь, она ждёт шоу». В этот момент Оля чуть-чуть отстранилась от Игоря, но её взгляд пронзил открытку. На её лице читались одновременно облегчение и какое-то странное разочарование. Облегчение от того, что в тексте не было интимности, которая могла бы его вернуть, а разочарование от того, что она словно ожидала другого, более личного, сокровенного диалога с Игорем, но реальность в лице Дашиной открытки вернула её с небес на землю. Прыгунова сжала руки в кулаки, пытаясь скрыть своё волнение. Ей не хотелось показывать свою уязвимость. «Соперник слаб. Она нажимает не на те кнопки, — пронеслось в мыслях Оли. — Она говорит о телевизоре, я — о жизни. Она ждёт его обзоры, я с ним в бою. Этот человек здесь, на полигонах, а она зовёт его обратно в тёплую ванну. Я не буду спрашивать. Я буду делать. Я покажу ему, кто его настоящий соратник и кто готов рискнуть всем ради него». — Игорь, вы рады или шокированы? — спросил Сектымбаев, не в силах прочитать эмоции Радаева по глазам. — Скорее приятно шокирован, товарищ полковник, — улыбнулся Игорь, стараясь скрыть ту пропасть в душе, которую он ощутил, и тот факт, что Даша в своей открытке никак не выразила своего тепла, которое он ожидал, кроме слов «люблю тебя», как по шаблону. Глянцевая и пустая открытка была последним, что связывало Радаева с прошлым. — Не ожидал, что Даша так быстро узнает, где я. Видимо, репортаж действительно был громким. Приятно знать, что меня ждут и поддерживают. Это… это придаёт сил и мотивирует идти дальше. Радиоподстанция на его поясе запищала. Он снял приёмник и нажал кнопку «Ответ». — Командир добровольцев Радаев слушает, говорите! — тут же протараторил он в рацию. — Игорь, это Миша. Проверка связи, — раздался голос Ступникова. — Вчера были нарушения на радиолинии. Сейчас нормально слышно? — Так точно, Миш. Слышу тебя идеально. Видел, я тебе вчера видео прислал перед сном? Это с моей акции на вокзале, — проговорил Игорь в рацию. — Видел, Игорёк, видел, — ответил Ступников с лёгким смешком в голосе. — Ты там знатно повеселился, я смотрю. Молодец, что сказать. Боевой дух у тебя не отнять, как у молодого жеребца перед скачками! — Рад был порадовать, Миш. Мы вчера всю территорию зачистили, всех БЗНовских забрали. На привокзальной территории никого не осталось, — отрапортовал Игорь. — Городские артерии чисты, как плева девственницы! — Отлично. Если будут какие-то вопросы или инструкции, свяжусь с тобой. Конец связи. Приём разорвался. Игорь встал, подал Оле руку и помог ей встать. — Ну что, Оль, пойдём? У нас сегодня совместный марш-бросок, — улыбнулся Игорь, и в его глазах загорелся прежний азарт. — Я, ты, Машка, Аня, Ира и пацаны. Марина с Ульяной не поедут, отдыхают. — Куда? — поинтересовалась Оля, быстро стряхивая с себя остатки усталости. — На третий полигон. Тихой сапой выбивать чесноковцев, решивших, будто повстанцы засели там, — ответил Игорь. — На помощь придут, как вчера, мои голограммы, гранаты и огнестрел. Они, сука, думают, что мы предсказуемы. Мы покажем им, что у нас нет тупого единообразия, как у металлических деталей, которые плавят по одной форме! — Пошли, Игорёк, я готова, — Оля с готовностью спрыгнула с дивана. — С тобой я чувствую, что я... настоящая. Они вышли из штаба, где их уже ждали Маша, Аня, Ира и парни. Все были в полной боевой готовности. Костя уже прогревал двигатель БТРа. — Все на броню! — скомандовал Игорь. — Костян, поехали! БТР, окутанный утренней дымкой, тронулся с места, направляясь к третьему полигону. По дороге Игорь ещё раз проинструктировал группу: — Помните, главное — внимательность и нестандартное мышление. Оля, Маша, вы сегодня со мной в центре. Аня, Ира — по флангам. Пацаны, как обычно, тыл прикрывают. На этом полигоне, по нашим данным, небольшие группы чесноковцев пытаются закрепиться, думая, что там ещё остались наши. Мы им сейчас устроим сюрприз в лучших традициях Боевого Задрота! Вскоре они прибыли на место. Третий полигон представлял собой обширную открытую местность с несколькими заброшенными строениями и остатками военной техники. Было тихо, но чувствовалось густое, тяжёлое напряжение, запах лежалого бетона и ржавчины. — Так, Костян, остановись пока здесь, — сказал Игорь. — Высаживаемся. Оля, Маша, за мной. Остальные — по своим местам. Игорь, Оля и Маша спрыгнули с БТРа. — Сейчас мы их немного попугаем, — усмехнулся Игорь, доставая из рюкзака свои голокубы. — Оля, Маша, встаньте вот здесь, за мной. Он активировал голокубы и расставил их таким образом, чтобы создать иллюзию большого отряда повстанцев, занимающих позиции за укрытиями. Светящиеся, полупрозрачные фигуры повстанцев двигались и переговаривались, отвлекая внимание — это был чистый психологический манёвр. — Ну что, начнём наше представление? — с азартом спросил Игорь, доставая из-за пояса гранату. Он чувствовал драйв, энергию боя, которая его наполняла. Он был на своей волне, и ему было только легче от того, что рядом были люди, которые его понимали. Он прицелился в одно из зданий, где заметил маячащий ствол автомата Томпсона. — Слава Безбашмаку! — крикнул Игорь, и его голос разнёсся эхом по полигону. — Свободе слава! — подхватили все, и этот клич стал боевым сигналом. Игорь выдернул чеку и швырнул гранату в окно. Громкий взрыв сотряс воздух, выбив стёкла и подняв облако пыли из окон здания. Следом полетело около трёх чесноковцев, которых вырубило мощным взрывом. — Оля, ещё восемь окошек так же! — распорядился Игорь, подавая Оле ящик с гранатами. Оля подхватила полтора десятка гранат, ощущая их приятную тяжесть, и с молниеносной скоростью начала кидать их в окна. В её глазах горел тот же азарт, что и у Игоря, то же высвобождение. Она чувствовала себя неотъемлемой частью этого зрелища, этой бойни, этой охоты. Из окон вылетело ещё несколько десятков вражеских солдат, которых подорвало гранатами. — Все убиты! Бля, как красиво! — весело, почти экстатически и пронзительно крикнула Прыгунова. В её крике было чистое торжество, это был крик человека, который нашёл свою истинную природу в хаосе. Игорь с восхищением наблюдал за Олей. Он видел, как в ней раскрывался её потенциал бойца, как она переставала быть просто «нежной» и «хрупкой» и становилась настоящим солдатом, ведомым не страхом, а чистой, боевой яростью, трансформированной в точность. — Оля, дальше вон туда! — Игорь махнул рукой, указывая на среднюю баррикаду. Все перебежали туда. Игорь вскинул свой пистолет «Шельмец» и стал показывать его дулом примерно, откуда пойдут враги: — Как только повалят вон оттуда, херачь из автомата Булыжникова. Поняла? В бошку. Непрерывной очередью. Патроны кончатся — скажи, подам ящик. — Так точно, Игорёк, поняла! — с азартом ответила Оля, крепко сжимая в руках автомат Булыжникова. Она приложила приклад к плечу и приготовилась, чувствуя, как адреналин сжигает остатки утренней меланхолии и сомнений. Вскоре из-за баррикады показались первые силуэты вражеских солдат. Их было около десятка, и они явно не ожидали такого активного сопротивления. — Вот они, родимые! — прорычал Игорь, указывая на приближающихся чесноковцев. — Оля, начинай! Оля, не теряя ни секунды, открыла шквальный огонь из автомата. Очередь за очередью летели в сторону врагов, не давая им даже поднять головы. Пули с характерным звуком впивались в тела и разлетались фонтанчиками пыли от попаданий в укрытия. Враги штабелями падали на землю, как подкошенные. Оля так разошлась, что начала петь, кричать, материться от удовольствия, как заправский вояка. Она выкашивала чесноковцев с такой скоростью, что только успевала перезаряжаться. Её движения были резкими, точными, как комбинации в файтинге, в которые она, сама о том не подозревая, часто играла на одном сервере с Игорем в онлайн-режиме на его стримах. — Игорь, патроны давай! — кричала она между волнами врагов. — Ух, бля! Ух, бля! Игорь, подавая ей патроны, выкашивал из «Шельмеца» всех, кто шёл с правого фланга. Он думал о том, что Оля — не просто боец, а соратник, который его понимает на интуитивном уровне. Она не боялась, не сомневалась, а просто делала то, что нужно, и делала это с таким азартом, который вдохновлял. Он видел в Прыгуновой себя, свою энергию, свой драйв, который так ценили его подписчики. Она была не просто его поклонницей и подписчицей, а идеальным партнёром в кооперативе, и не была слепой фанаткой, как Даша, которая видела в нём только что-то поверхностное. «Ни хуя себе! — подумал Игорь, наблюдая за Олей, чувствуя прилив чистой, неромантической гордости. — Вот это она раздаёт, как сотрудники Бургер Кинга! Олька просто воплощение эффективности и наслаждения от процесса! Это не Даша, которая ищет безопасности, это мой идеальный второй игрок, блядь! С таким напарником я непобедим!». Как только враги кончились, Игорь продул пистолет, спрятал его в карман и довольно произнёс: — Ух, бля... Вот это драйв! Настоящее ебашилово, как в Wild Gunman или реальном тире! Попрыгунчик, молодец. Костян! Если кто-то из повстанцев есть, забирай всех и вези к Гале. Заберёшь нас потом. — Есть! — кивнул Овсянкин и направился к БТР. Как только он уехал, Игорь подошёл к Оле. — Попрыгунчик, ты сегодня просто зверь! — восхищённо сказал Игорь, потрепав её по плечу. — Я знал, что ты молодец, но, чтобы настолько… Ты просто машина для убийства чесноковских ублюдков! Похоже, я неплохо тебя обучил. Оля, всё ещё возбуждённая боем, заливисто засмеялась. — Мне понравилось как тренироваться, так и показывать себя в бою! — произнесла она. — Ты великолепный инструктор и командир. Спасибо, что показал мне, как это — жить на полную! — Машка, ты как? Держишься? Я видел, как ты ебашишь, тоже молодец. — Благодарю! — улыбнулась Ефимова, вытирая пот со лба и убирая в карман пистолет Степанова 42-й модели. — Всё хорошо, Игорь, и это благодаря тебе. В этот момент вернулся Костя на БТРе. — Игорь, все, кого нашёл, в лазарете. Поехали? — глянул он на Игоря. — Да, Костян, поехали. Пора нам двигаться на отдых, — согласился Игорь, окидывая взглядом поле боя. — Похоже, мы неплохо тут поработали. Все быстро забрались на броню БТРа. Оля, всё ещё возбуждённая боем, села рядом с Игорем. Её глаза всё ещё блестели азартом от того, что она сделала. — Оля молодец, — поднял свой термос с кофе Игорь. — За Попрыгунчика. — За Попрыгунчика! — повторила Маша, поднимая вверх большой палец. Вскоре они, подкрепившиеся по дороге, вернулись в штаб. Полковник Сектымбаев уже ждал их у входа, и его лицо светилось сдержанной гордостью. — Ну что, герои? Как прошла ваша прогулка? — с улыбкой спросил он. — Отлично, товарищ полковник! — отрапортовал Игорь. — Третий полигон зачищен. Чесноковцы, решившие там закрепиться, больше не побеспокоят. Наши голограммы и Оля показали им, где раки зимуют. — Оля? — удивлённо переспросил Сектымбаев, бросив взгляд на сияющую от гордости Прыгунову. — Да, товарищ полковник. Оля сегодня была просто неудержима. Настоящая машина смерти для врагов республики! Я не зря её обучал! — с гордостью подтвердил Игорь. — Молодцы! — улыбнулся Сектымбаев. — Также мне сообщили, что все, кого вы спасли вчера на третьем полигоне, уже оправились и выкосили чесноковцев в других частях Ипинбаса, а также за его пределами. И это всё за два часа. Статистические данные говорят о том, что сейчас погибло тысяча сто четыре человека из двух с половиной тысяч армии малолетнего узурпатора. — Оставшихся мы с ребятами выкосим в два счёта за завтра, — заверил полковника Игорь. — Это сто процентов. Мы переходим в фазу добивания. К Игорю подошла высокая беловолосая азиатка, глаза которой светились ярким, умным блеском, и обняла его. — Даяна? — удивился он. — Ты что тут делаешь? Я думал, ты осталась дома и продолжаешь делать видео... Девушка поправила форменную рубашку, на которой красовалась нашивка «Сектымбаева Д.Р.» и логотип отряда освобождения. — Игорёк, рада тебе, — улыбнулась Даяна. — Папа мне сказал, что лучше всего присоединиться к твоему отряду. Я сегодня проявила себя. — Ты... Автор канала «Даяна Гейминг»… Ты дочь нашего полковника? — не поверил ушам Игорь, вспоминая популярные ролики Даяны о General Chaos, P.T.O. и Operation Europe. — Я ведь помню тебя, твои первые летсплеи с плохой вебкой и ужасным микрофоном... Твои обзоры — просто нечто! Я вижу по твоим видео, что ты мной вдохновляешься! — Я даже вставки из твоих выпусков в свои обзоры вставляю, — хихикнула Даяна. — Я многому у тебя научилась. А папа сказал, что сейчас самое время применить мои навыки на практике. Сегодня на одном из блокпостов я неплохо так разнесла пару вражеских БМП из ПТРК. Точно в центр башни, как в War Thunder! — Да ты... Молодец! — похлопал Даяну по плечу Игорь. — Я не ожидал. Товарищ полковник, моё уважение вам за дочь. Она хорошая подруга, крутой контентмейкер и... отличный боец! — Благодарю, Игорь, — скромно ответил полковник Сектымбаев, наблюдая за оживлённым разговором Игоря и Даяны. — Она у меня девушка с характером, всегда любила всё делать по-своему. Но я рад, что она нашла своё место и что её навыки могут пригодиться в нашем общем деле. И вы, Игорь, стали для неё примером, который она смогла перенести из виртуального мира в реальный. — И она мне говорит, что именно я её в 2014 году вдохновил тоже влиться в обзоры и игровой контент, — сказал Игорь. — Это так, Игорёк, — улыбнулась Даяна. — Мне твой стиль нравится. Не просто смотреть, а анализировать и побеждать. — И мне твой. Я недаром тебя поддерживать стал. Так, товарищ полковник, вы, кажется, говорили, что эти баскердес будут стекаться к центру Ипинбаса и пытаться взять Дом правительства штурмом. Также они собирались провести инаугурацию малолетнего недо-президента, верно? — Совершенно верно, Игорь. По нашим данным, остатки сил этого юного узурпатора действительно планируют в ближайшее время предпринять отчаянную попытку штурма Дома правительства в самом центре Ипинбаса. Они всё ещё надеются провести эту свою нелепую инаугурацию, несмотря на все понесённые ими потери. Они загнаны в угол и будут действовать иррационально, проще говоря, извиняюсь за выражение, творить хуйню. — Мы завтра этим баскердес все карты спутаем! — хрустнул костяшками Игорь. — Они такого пороху нюхнут, что на всю жизнь запомнят! Кстати, товарищ полковник, а кто будет преемником президента Дудкина? — Политолог «от народа» Юрий Павлович Сумкин, — ответил Сектымбаев, и в его голосе прозвучала уверенность. — Почему «от народа», я думаю, вы сами знаете. — Он понимает, какие идеи близки народу, поскольку общается с ним на одной волне, — поднял палец Игорь. — Ведь, как говорит известная безбашмакская пословица... Не помню, как по-безбашмакски, а по-русски... Разумная птица по пьяни за руль не садится: и сама расшибётся, и машину угробит. — Вы знаете наш фольклор? — удивился полковник. — А как же, товарищ полковник! — с гордостью ответил Игорь. — Я вообще очень интересуюсь культурой разных народов. А безбашмакский фольклор, должен признаться, особенно колоритный. А что касается завтра, то я лично проведу для Сумкина знакомство с Круглым кабинетом во Дворце президента и небольшую пресс-конференцию с народом. Мы с парнями проследим, чтобы всё прошло хорошо. — Это хорошо, Игорь Сергеевич, что вы всё предусмотрели, — произнёс Сектымбаев. — Я знал, что у вас есть план и что всё просчитано на десять, если не на пятнадцать ходов вперёд. — Именно так, товарищ полковник. Мы завтра устроим этим недоумкам такую встречу, что они сами побегут на хер из Ипинбаса и из всей Республики с поджатыми хвостами, — объявил Игорь. — Девчонки, вы не устали? Если устали, то всем по пирожку из моего пайка, по бутылочке чая Lipton оттуда же и спать. Я сегодня... Заебался. Произнеся это, он раздал девушкам пирожки и чай. Девушки, насладившись едой, легли спать. Игорь же перед тем, как лечь, ещё немного посидел, изучая карту города и планируя завтрашнюю операцию. Он чувствовал глубокую, почти осязаемую ответственность за судьбу республики и был полон решимости довести дело до конца. В голове Игоря пронеслась картина, которую он сам не видел, но представлял до мельчайших деталей. Это был не просто отчёт, а целая история, рассказанная полковником Сектымбаевым в его рапорте, пока Игорь и девушки ели. Когда Игорь и его отряд зачищали вокзал, на речке Башмачке, протекавшей по окраине города, произошла другая, не менее дерзкая операция. Небольшой отряд повстанцев, возглавляемый молодым, но опытным командиром, получил информацию о том, что отряд чесноковцев пытается пересечь реку на нескольких лодках. — Они были уверены, что мы затаились на другом берегу, ожидая их в лоб, — рассказывал полковник, и Игорь мысленно видел эту сцену, словно в старой кинохронике. — Их самоуверенность была их главной слабостью. Но повстанцы не стали рисковать и вступать в прямой бой. Вместо этого они решили использовать хитрость. Один из бойцов отряда, бывший звукорежиссёр, сумел воспроизвести на своём голокубе реалистичные звуки, похожие на голоса людей, зовущих на помощь. — Мы здесь! Помогите! — кричали голоса из динамика, и Игорь представлял, как чесноковцы, услышав эти крики, оживились, попавшись на элементарный, но эффективный психологический трюк. Они были уверены, что на другом берегу засели их соратники, которые попали в беду. Чесноковцы наспех снарядили несколько лодок, набив их до отказа. Они были слишком уверены в своей победе, слишком самоуверенны, чтобы заметить подвох. — Они сбились в кучу, чтобы плыть быстрее, — продолжал полковник, и Игорь видел, как лодки, словно стадо испуганных овец, сбиваются на реке. — А наши бойцы уже ждали их. Повстанцы, спрятавшиеся в кустах, тихо наблюдали за этой сценой. И как только лодки оказались на середине реки, они открыли огонь. Это был не просто обстрел, а настоящая бойня. Пулемёты, автоматы, винтовки — всё смешалось в едином, оглушительном грохоте. Лодки, изрешечённые пулями, начали тонуть, унося с собой в ледяную воду десятки тел. Крик ужаса смешался с бульканьем воды и грохотом выстрелов, создавая какофонию смерти. — Двести восемьдесят баскердес пошли на корм рыбам, — закончил полковник, и на его лице появилась едва заметная, но очень довольная улыбка. Игорь улыбнулся в ответ. Это была идеальная операция: минимальные потери со своей стороны, максимальный урон для врага. Это было то, к чему он всегда стремился в своих обзорах, и теперь, в реальной жизни, он видел, как это работает. Это был не просто бой, это была шахматная партия, где каждый ход был продуман до мелочей. Он понимал, что эта победа была не только их заслугой, но и заслугой всех, кто в это верил. Он снова посмотрел на Олю и Машу, которые уже спали, и улыбнулся. Они были его настоящей командой, его способными ученицами, его новой реальностью. И он был готов сражаться за них до последнего патрона.