История 9 “Когда змея луну обовьет”

Клариса любила танцевать, она горела этим. Нет, пылала и сгорала каждый день. Каждая нота в музыке пропитывала ее кости, которые извивались, а люди на ее представлениях становились наблюдателями, видящими страсть и событие. Она могла бы быть обычной танцовщицей бурлеска, изысканно оголяться с грацией, выбор ее же вопреки всему пал на гимнастику. Далось ей это тяжело, постоянные тренировки, она ломала кости чаще чем у нее что-то получалось. Девушка не сдавалась, сильная натура, шла дальше, чем видела. Вскоре у нее появилось собственное шоу. Клариса выступала почти во всех странах мира, огни баннеров с ее скрытым маской лицом красовались на каждой центральной улице тысячи городов. Ей заинтересовался небезызвестный сыщик прекрасного по имени Йамур. Так, началась история о встрече хладнокровного с пылающим. Шоу в городе Анта началось в девять вечера, зал расположил три тысячи людей. Все ожидали в предвкушении. Первый свет озарил оркестр. Живая музыка будоражила, но все ждали только Кларису. Медленными и нежными прыжками она оказалась в центре сцены и застыла в позе с поднятыми руками. Костюм ее состоял из легкой белой ткани, а персиковые волосы заплетены в длинный высокий хвост. Внимания Йамура привлекла знаменитая маска на ее лице. Она закрывала все ее лицо, что та даже не видела. Профессионализм ее состоял в чувствовании вибраций на сцене, она двигалась, ничего при этом не видя. Никто не знал возраст Кларисы, место ее рождения и фамилию. Только она, только Клариса. Все заворожились ее движениям, особенно, когда она легла и носочками пальцев закрыла себе глаза. В зале то и дело спрашивали о том, где ее позвоночник? Как ей не больно? И вдруг оркестр заиграл тревожную мелодию, Клариса начала извиваться так, будто ей больно. Она металась из стороны в сторону. Йамур почувствовал, как по его спине пробежали мурашки. Клариса теперь напоминала белоснежную птицу, попавшую в невидимую клетку. Ее движения стали резкими, порывистыми, но сохраняли ту же гипнотическую грацию. Зал замер. Даже дыхание трех тысяч зрителей слилось в единый тихий шум. Внезапно музыка оборвалась. Тишина. Только легкий звон колокольчика на запястье Кларисы нарушил ее. Она замерла на коленях, голова неестественно запрокинута назад. Музыка сменилась – теперь это был низкий, пульсирующий гул, словно само здание содрогалось в такт. А затем с потолка упали сотни бабочек. Белая ткань костюма взметнулась, как парус в безветренную ночь. Её руки, до этого замершие в мольбе, вдруг вытянулись в стороны, пальцы распахнулись веером – и застыли. Потом – резкий рывок. Её тело сложилось пополам, будто невидимый кукловод дёрнул за нить. Раз - оркестр затих, два - Клариса застыла в позе страдания, три - из динамиков послышался голос “Моя Лелалуна”, четыре - зал стоя аплодировал. Йамур не ахнул, не вскочил с места, не присоединился к аплодисментам. Его пальцы лишь чуть сильнее сжали ребро программки, оставив на бумаге едва заметный залом. «Интересно», — подумал он, отмечая: Как свет играет на треснувшей маске — будто это не случайность, а часть шоу. Точный момент, когда ткань костюма перестала подчиняться физике — словно кто-то выключил гравитацию именно для неё. Бабочки… клише», — мелькнуло в голове, но он тут же поймал себя на том, что считает их: 438 штук. В шепоте «Моя Лелалуна» он уловил слабый акцент — возможно, северный диалект. Йамур достал карманные часы (антикварные, с гравировкой змеи) и нажал на крышку. Щелчок. Внутри был не циферблат, а миниатюрное зеркальце. Он поймал в него отражение сцены — будто хотел запечатать уход Кларисы со сцены. «Без лица… но с голосом. Любопытно». Следующим днем, пока Клариса и ее команда не покинули город, он отправился к ее костюмеру. В помещении с одеждой никого не было. Он заметил вчерашнее платье танцовщицы на столе. – Здравствуйте, - вошел костюмер в комнату. – Вы к кому? – Журналист. Могу ли взять интервью? – Уходите отсюда. Он так и сделал. Придя домой, Йамур первым делом оттолкнул жену и сказал самой забрать ребенка от родителей, затем он достал ее платье, собирался отрезать от него часть, чтобы показать своей знакомой швее, поскольку сам не смог узнать ни одну известную ткань. Однако когда он попытался отрезать часть, то не смог. В конце концов ножницы затупились. Вскоре он заметил, что платье слишком легкое, по правде говоря он подумал об этом еще вчера, когда смотрел на представление. Положив его на весы, они показали ноль грамм. Он отшатнулся назад и протер глаза. За окном начал идти дождь. Никогда бы не подумал, что капля окажется тяжелее ее платья. Позже его посетила мысль о том, что, кажется, только он услышал эту фразу “Моя Лелалуна”. Решив выйти подышать, Йамур отправился к пирсу. Анта - прибрежный город Холодного океана, он прекрасен своим воздухом и прибоями. Мужчина наслаждался ими. Ночью это место спокойно и пусто, что помогло ему погрузиться в размышления. Он остановился на мосту напротив центрального вокзала. Стоял там минут двадцать и мельком задумался о времени. Быстрым движением головы он обернулся к огромному циферблату вокзала, как вдруг заметил на их фоне черную фигуру. Ее конечности начали двигаться вместе со стрелками. В такт. Йамур сразу же побежал в сторону вокзала, он поднялся на верх башни и увидел ее. Клариса у окна, свесив ноги с него. На ней была все та же золотая маска. — Новый вид рекламы, вероятно, – закурил он, оставшись в проходе. – Хотя ваши шоу и так соберут достаточно зрителей. — Ха-ха-ха… – мило хихикнула она. — Вчера вы были одним из них. Вам понравилось? — Было пару клише, но да, я отвлекся лишь пару раз. — На что же? — На часы. — Совсем скоро время вам не понадобиться, – сделала она странный вывод. — Однажды вы попадете в место, где оно остановилось. Вам будет страшно, почувствуете запах вишневого сока и исповедуетесь. Но вы не будете первым, вы будете девятым. — Кто вы такая, Клариса? Девушка встала и повернулась к нему. Только вблизи он видел очень тонкие ноги и хрупкое тело. Она показалась ему больной, а не божественной. — Хотите загадочно помолчать? Имейте в виду, у меня вообще нет причин гнаться за вами. Тут же Клариса медленно упала в окно, словно в воду. Йамур же не растерялся и прыгнул вслед, говоря: — “Да что ж такое”. Он успел обхватить ее и снять маску. Лететь до превращения в лужу им оставалось секунд пятнадцать, но он будто чувствовал, что выживет. Так и вышло, Клариса оттолкнула его в воду, а сама растворилась в воздухе. Именно с этого момента Йамур стал уверен - он столкнулся с чем-то за гранью понимания. Два года спустя мужчина перестал искать информацию о Кларисе, ее след будто простыл. Единственное, что у него осталось, это ее платье. Часто отмечал в своей голове, что не увидел девушку, чье тело бы было таким же хрустальным, как Кларисы. Он называл ее “погасшей звездой”. Однажды идя все по тому же пирсу, он снова взглянул на вокзальный циферблат, но там давно никого не было. У Йамура была страстная душа, всю молодость он гонялся за невероятным, однако Клариса стала его последним испытанием, которое он не прошел. “--- Хоть Клариса и осталась загадкой всей моей жизни и я так и не понял, куда на самом деле она меня завела, я все же спрошу у вас - где мы и почему здесь находимся? Мысли о ней отнимали каждую минуту моей жизни, каким-то образом я чувствовал одержимость. Только на третьем рассказчике я понял, что буду девятым”. Йамур был тем самым редким видом человека, что никогда не получали ответы. И пока сам он делал важный вид “соискателя прекрасного”, сам ничего кроме себя не замечал, а время шло… Его громкие возгласы всегда будут шепотом, а недовольства - пылью. И время пойдет быстрее…Пришлось задать ему еще один вопрос: что такое Лелалуна? “Мне плевать” - ответил он. Это было не так, лицо его выдало. Под его ногами появился белый туман, который ничуть не напугал его, он продолжал смотреть в мои глаза, не дернувшись. – Молчите, сколько влезет, я за правду не боюсь умереть. – А надо ли? Он оказался на том же пирсе, только воздух был очень неприятным - пахнул тухлятиной, будто рыба сгнила где-то рядом. Пятясь назад, мужчина споткнулся о камень и упал. И взгляд его, оказался прямо на стрелках тех же часов, но вместо стрелок были конечности Кларисы. Они двигались в такт его сердцебиению. Вопреки всему Йамур сумел сберечь рассудок и спокойно поднялся с места. Вокруг него появились сотни, а может и тысячи клонов Кларисы. Они смотрели на него беспокойно, будто много лет мечтали отомстить. И все же они быстро успокоились. – Каждый час, каждый день, каждый гиб с тобой, мой милый зверь, – заговорили они одновременно. – Отрекаясь ото всех, ты стал отшельником среди людей… И вот тогда, когда девушки соприкоснулись ладонями, а затем резко хрустнули запястьями, выворачивая их в другую стороны, он искренне испугался. – Каждый час, каждый день, любить себя тебе было не лень. Когда змея смотрела в полночь, не начинался новый день, – Кларисы воедино сцепились локтями, послышался хруст костей от их движений, мужчина взглянул на свои часы с гравировкой змеи,– он продолжался, но не наполнялся. КАЖДЫЙ ЧАС, КАЖДЫЙ ДЕНЬ, – они начали кричать, пока их кожа превращалась в чешую, а сами они начали походить на змей, – ГРЯЗНЫЙ, МЕРЗКИЙ ПРОХИНДЕЙ! Пока они продолжали голосить о нем, как о злодее, их становилось все больше и больше. Он снова взглянул на большой циферблат: конечности склеились как по волшебству и Клариса встала там подобно сломанной кукле. Она выровняла ноги, плечи. И зашагала прямо к нему. Вблизи он рассмотрел ее маску и даже не побоялся попробовать снять ее. Не вышло. – Ты целеустремленный, – спокойно сказала она. – Целеустремленность….одна из болезней времени. Вы бежите за этим так, будто время совсем неважно, жизнь пролетает в один миг. Стоит ли это того? – Вы меня чем-то накачали, не так ли? Бешеные…суки! Сколько же вас здесь? – Ты и сам знаешь, – ответила Клариса. Казалось, она немного пародирует его акцент. - Не так ли? Девушки начали двигаться так, будто в их жилах. Кларисы сплелись в танце, будто гигантские гадюки, пойманные в одном саркофаге. Их ноги, ещё человеческие, скользили по полу, оставляя за собой мокрые следы, как от только что сброшенной кожи. Локти — острые, как сломанные кости, впивались друг в друга. Позвоночники выгибались в дуги, хрустя, как сухие ветки под ботинком. Глаза — уже не люди, уже не звери — жёлтые, вертикальные зрачки, расширяющиеся в такт несуществующей музыке. Их кожа лопнула. Не кровь, а чёрная смола сочилась из трещин, застывая в воздухе стеклянными каплями. Уже через пару минут весь пол был покрыт змеями, словно ковром. Мужчина смотрел на свои часы. Змея смотрела на полночь, но стрелки застыли: - 437... – Нас 437 тысяч, ровно столько часов своей жизни ты потратил на себя. И ни минуты на жену, ребенка. Мы - твое потраченное время. Время нельзя не уважать, Йамур. – Пусть так, – он гордо поднял голову. – Мне наплевать. Я человек и время мне дано для собственных тревог, покоя или на себя. – Будучи детьми бога времени для удовольствий, мы понимаем твое недовольство. И тем не менее ты нарушил заповедь святой и скорбной Лелалуны. Посмотри на пол, посчитай свои мертвые часы. Их настолько много… – Ты думаешь, на меня снизойдет некое озарение? Я не дурак, я выбрал лишь себя. Быть может, в вашем мире это и ошибка, но в моем - нормально. – Время существует вне миров, оно их определяет и оберегает, – Клариса сняла маску и показала лицо старухи, но тело ее все еще было подтянуто и молодо, – и вот это нормально. Твой срок подошел к концу, все будущие годы мы забираем. Мужчина только на секунду успел взбеситься, как замертво упал. Часы его, украденные у матери, разбились так, что из стекла получился полумесяц, а в нем отражалась луна, что обогнула змея.