История 14 “Человек последнего воспоминания”

– Мне кажется, мой друг все время хотел убить меня. Тогда нас было трое: я, Эрик и Сандор. Я всегда был меланхоличным, действительно умел закрываться в себе и тонул в себе. Моя меланхолия была водой, что проникала в легкие так глубоко…водой, которая становилась все чернее и чернее. Эрик и Сандор казались мне самыми умиротворяющими людьми в мире, жизнеутверждающими. Как не верить в дружбу, когда ее последователи стучаться к тебе в уведомлениях на телефоне каждый день? Я верил в это всю жизнь, верю сейчас и буду верить. Дело лишь в том, что мне пришлось познать истину, которая стала для меня последней истиной, которую я постиг. Можно ли считать осознание того, что твой друг является таковым, пока ты не поймешь: ты без него не можешь жить? Ведь это зависимость. Все тут говорят, как только началась их история, но, если честно, сам я это уже рассказывал, только не вам. Вы - не первые мои слушатели. А вы…я смотрю на вас, я понимаю - вы не единственное существо, владеющее такой комнатой. – Что ты хочешь этим сказать? - встал со стула Годфри Хард. – Вы уже ранее были в подобной комнате? – уточнила Эмилия, посмотрев на него очень сосредоточенно. По правде сказать, все присутствующие очень взволновались. Даже малейшая мысль о существовании подобного места вселяла в них то ли надежду, то ли недоумение. А вообще, эти два чувства можно испытать одновременно и быть правым. Рима легко улыбнулась, будто обо всем догадываясь. Через минуту стало ясно: ее позабавило слово “существо”. Новый рассказчик не использовал слово “человек”. Казалось, до этого момента он единственный понимал, что это пространство нереально. Хотя откуда бы нам знать? Лишь у тринадцати людей рот не закрыт руками. – Нас тринадцать, - вдруг сказала Морза ДеАмарт. – Лалайя ДеАмарт, Амаранта Цид, Эмилия, Марум Бламонд, Малькольм Жене-Браве, Годфри Хард, Йамур, я, мой муж, Забава, Брамон, Серенити и Рима. – Все верно, как и рассказанных историй, - подметил Марум, замечая, как у Морза закрыла глаза и что-то обдумывала. – Нет, - она помотала головой, - все вы связаны только с одной историей, и только один человек с двумя. - Ее взгляд устремился на Эмилию. - Рассказ о Шахино - это ведь рассказ твоей матери, верно? По девушке было видно: она не хотела ей отвечать. Оставаясь довольно спокойной и собранной, Эмилия посмотрела на “существо” на стуле, на котором сидел слушатель и вещатель их историй. Она догадывалась - одно лишнее слово и комната прекратит быть такой послушной, ведь не все истории поведаны. Однако Морза не могла успокоиться, она аккуратно положила Лалайю на пол и встала. Только сейчас стало ясно, насколько большой у нее рост, эта женщина была красива и статна, черные волосы спадали на спину, словно лозы винограда, а голубые глаза отражали всю чистоту ее помыслов. Эмилия привстала, чтобы остановить ее, но было уже поздно, ведь рука Морзы дотронулась до…меня. Каково было ее удивление, когда рука прошла сквозь мое тело и провалилась в воздух, а при ее второй попытке рука уже ощущала на моем лице мрамор, затем шелковистую траву, горящий огонь и иголки. Она сделала шаг назад в непонимании. – Автор…- всматривался в мои глаза Мальком, – единственный неприкасаемый любого рассказа. Он решает, как подать историю, вычленит из нее главную мысль и придумает обстоятельства. Любого персонажа можно удалить, только не автора. – И если ваш довод верный, мистер писатель, – тяжело глотал слюну Йамур, – тогда персонажи здесь мы, и от каждого можно избавиться. – Ты это знала, девочка?! - возмутился Хард, смотря на Эмилию, но не решаясь встать и подойти к ней. – Кто ты такая? – Если я начну говорить, то уверена, – она посмотрела мне в глаза, – мы за это поплатимся, потому что комната предназначена не для этого. – Плевать! – внезапно подала голос Забава, – если есть хоть один шанс выбраться отсюда и попасть в место, где я смогу быть свободна, то я согласна. Прошу вас… Девушка глубоко вдохнула, пытаясь забыть нечто важное – мысль, которую она хранила в себе все время пребывания здесь: – Меня зовут Эмилия Райлер. И да, женщина, про которую здесь рассказали историю, действительно родилась и выросла в Шахино, а после, через десять лет она погибла от проклятого догоняющего ее холода зимы. Только эта история не про мою мать, она про ее дорогую подругу, в честь которой меня назвали. Е - моя мать. Мы много лет пытаемся разгадать тайну подобных комнат, но моя мама пропала именно в этой. Это “существо” наверняка знает ее, раз знает историю Эмилии. Вы намекнули мне об этом, рассказав ее. Только сейчас я смогла связать смерть Эмилии хоть с чем-то. – Подожди, подожди… - пребывала в шоке Рима. – Получается, что в реальном мире, чем бы это понятие не являлось здесь, кто-то знает о таких комнатах? И также…сюда можно попасть добровольно? – Я не могу все расска… Неожиданно сидящие вокруг люди, закрывавшие себе рот, истории которых еще не были рассказаны, указывали им на что-то глазами. Вообще-то уже довольно давно так делали, только все были слишком заняты своими размышлениями. Эмилия первая это заметила. Моя рука поднялась, а пальцы готовились щелкнуть. Цвет комнаты сменился на ярко-красный, стало жарко. Морза успела лишь взглянуть на свою дочь, прежде чем весь пол комнаты стал жидкой лавой. Все встали на стулья, которые продолжали стоять на местах. Они были напуганы и озадачены. С дикими криками боли Морза ДеАмарт утонула. Но ее дочь Лалайя заслуживала совсем другого. Она проснулась и почувствовала мою руку на своей. Женщина поднялась на ноги и озарила всех своей красотой, похожа на мать. – Мне тоже пора…? - совсем невинно спросила она. – Нет. Ты никуда не торопишься. Наконец-то. Лалайя заметила перед собой дверь и улыбнулась, неспешно она покинула комнату. Существо…пришлось задуматься: неужели достаточно лишь один раз назвать кого-то не человеком, чтобы он перестал им быть? Люди злые. Люди верят всему, что видят их глаза. Но что видят их глаза? Кого видят их глаза? Он, Эрик и Сандор. Была лишь одна загвоздка – только у одного с ним была история. Понимаете, есть разница: иметь друга, с которым ты прошел взросление, разрыв дружбы, разделил грустные и счастливые события, а есть…просто тот, кого ты встретил на пути и, этот путь, ваш путь, он не был ничем отягощен. Равноценны ли они? Кого он считал другом больше? Изначально он не планировал рассказывать начало своей истории, однако оно будет поведано. Его настоящее имя Шигуя. Шигуя, Эрик и Сандор. Назвав себя меланхоличным, он, несомненно, напустил пыли в глаза, ведь, как он и любит, не рассказал начало. Шигуя не был простым меланхоликом. А почему – предстоит понять вам. Еще в детстве мальчик увидел, как другой ребенок плачет, его родители купили ему шоколадку, он успокоился. Семья Шигуи жила на окраине города, там было немного мест с шоколадом. День изо дня он смотрел на то, как другой мальчик получает все, что пожелает благодаря слезам. Тогда-то Шигуя и понял: он может получить все. И начал он с того самого паренька, они подружились, начала вместе промышлять грустью. Родители не замечали этого, они полагали, что их дитя очень чувствительный, они не могли допустить травмировать его. Только любить, любить, любить. Шигуя рос, а его окружение хоть и менялось, но продолжало ему потакать. Кем бы не был его учитель, врач, прохожий – все велись. Слеза за слезой, манипуляция за манипуляцией, так, он стал искусно владеть своим “ликом”. Он получил все: жену, должность, деньги, но! Однажды он праздновал в баре свое повышение, очередное. И в этом вечере было так мало трагизма! На него обращали недостаточно внимания, плохо. Шигуя, Эрик, Сандор. Если и можно было представить человека с самым низким чувством эмпатии, то он бы все равно не сравнился с Эриком. Его назвали в честь принца из сказки, и тем не менее всем было ясно, что любая принцесса отрубила бы ему голову топором. Когда он окончил школу с золотой медалью, даже не улыбнулся. Смысл? Радостные хлопки друзей по плечу только вселяли больше непонимания, а семья сразу же отправила учиться в престижный колледж, только вот смысл? Эрик искал его постоянно. Он видел в людях лишь их гнусные лица и никогда искренние эмоции. В тот день Шигуя показательно плакал, все дело было в якобы пропавшей дальней родственнице, которой на самом деле не существовало. Эрик обратил внимание на него. Поверить не мог, как же смешно ему стало. Эрик редко смеялся, как вы поняли. Весь бар умолк, возгласы Эрика затмили даже Шигую. В такие моменты люди говорят “искра!”. Вероятно, мир в этот день для кого-то из них остановился, а для кого-то закрутился. Так вышло, что они оба заинтересовались друг другом. Еще никто не смеялся над печалью Шигуи, еще никто не грустил из-за смеха Эрика. Шигуя, Эрик и Сандор. Время шло, они подружились. Шигуя любил приглашать Эрика к себе и практиковать свои театральные постановки, а затем показывал Сандору – тому самому другу детства. – Да как ты это делаешь?! – завистливо восхищался он. – Неужели ты репетируешь перед зеркалом несколько часов, прежде чем показать мне?! Вы помните, Шигуя сказал: его друзья были такими жизнеутверждающими. Теперь это звучит иначе. Теперь ясно, что они оба ему были нужны буквально для того, чтобы утвердиться в жизни, самоутвердиться. Шли годы, а Эрик и Сандор до сих пор не были знакомы друг с другом. Хотя оба присутствовали, когда Шигую награждали каким-то очередным почетным орденом. Смотря в его наглые и абсолютно ничего не заслуживающие глаза, Сандор нечто осознал. И тут история остановилась. Некоторые люди склонны к революции, и думалось, что Морза была здесь одной такой. Амаранта Цид закинула ногу на ногу и громко вздохнула. Казалось, она совершенно не прониклась ничьей историей, хотя каждая из них что-то значила и, необязательно только для того, что ее пережил. Так вот Амаранта вздохнула настолько громко, что перебила того, кого перебивать нельзя. – Расскажите историю про тени Шигуи. – Ее взгляд пронзал пространство. Эмилия тут же подняла голову, словно ее задела эта просьба. Но она так ни на кого и не посмотрела. – Эта комната подчиняется правилам. Если моя просьба их нарушила, вы бы немедленно меня убили. Однако я жива. Стало быть, такого запрета нет. – Разве что…неуважение, – подметил Малкольм. И все вновь напряглись. Поражало то, что Амаранту не испугало произошедшее. Морза не прожила и пяти минут после своей дерзкой попытки дотронуться до существа. Смелая. Смелая. Она не оставила выбора. Много лет назад богиня колдовства и предсказаний Волга увидела судьбу Луны и Солнца - брата и сестры небосвода. И увидела она столь нечто ужасное, что ослепла. Никакое божество не смогло вернуть ей зрение. С того дня Волга не проронила и слова, а лишь одаривала всех взглядом пустоты. Спустя триста двадцать пять мгновений весны она явилась к демону-хранителю пустот Шигуе. Он оберегал бытие от небытия, поддерживал чистоту абсолюта. В мироздании есть места, где должно быть ничего. Они — фундаментальный противовес всему сущему. Его задача — стереть любые следы, следы жизни, памяти, законов физики, которые туда проникли. Он — живой барьер между миром форм и миром бесформенного. Он не нападает, но любая попытка нарушить Пустоту встречает абсолютное, безмолвное сопротивление — не агрессию, а стирание. Рассказав ему об увиденном, Волга почти испустила последний дух. И хотя обитали они по разные стороны ядра земли, оба нашли в этом тьму и беспорядок. Но врагами порядка были тоже боги, которых победить не так легко. Набравшись сил, они обманом заставили солнце и луну спустится в одну из пустот. В свои истинных формах они явились и встретили их. Волга кричала и плакала, рассказывая о том, как видела их вместе, в любовной агонии, она громко порицала их за попытку кровосмешения братской и сестринской крови. Боги - не люди, и они не должны поддаваться таким низменным выборам. Волга упала на колени и плакала, говоря, что потеряла зрение из-за увиденной мерзости. Тогда солнце испустило яркий луч смерти Волги, чтобы больше никто не узнал об их грехе. И когда богиня почти встретила его, Шигуя закрыл ее собой, совсем неподобающе демону. Но в последний момент он успел отбросить от себя четыре тени: Мнемору, Сириуса, Сонату и Куррота. Так мир узнал, что такое тень. Они определили начало обратной стороны всего живого, в мире появился противовес и истина. Ученица Кольцевателя истории Сия Евиана говорила: Страшен не человек, страшна лишь его тень, неподвластна времени, спокойствия не сыщет, не знает жалости, немного ведает любви. И даже в самый лютый холод, укрывшись от дождя под крышей мельницы пустой. Озябший, одинокий, нелюдим. Он ищет встречи с ней. Никто так и не понял: кто такая “она”, но версии гласят, что Сия имела ввиду чувства Шигуи к Волге. Говорят, тени Шигуи до сих пор ищут богиню или ее перерождение и каждая девочка, что имеет рыжие волосы и голубые глаза, будет непременно одарена удачей и счастьем, но поплатиться им в самом конце, а счастье то будет лишь тенью - ненастоящим. Такова история теней Шигуи – вечно ищущих любовь своего создателя. – Я…надо же! – вдруг сказал человек, который рассказывал историю про своих друзей, – я все понял! Все верно, четыре тени, четыре… Он и правда догадался. Не успел он и вздохнуть, пал замертво. Пока все пытались поверить в очередную смерть здесь, Амаранта посмотрела на существо и совсем не чувствовала вины. Жаль, что своей просьбой она нарушила главное правило комнаты – не оставить историю нерассказанной.