Где же Чанс?!

- Что за?.. - выругалась я. - Тихо... Я с ними разберусь. Чанс начал разворачивать «Тойоту», пока она не оказалась капотом к тому направлению, откуда мы приехали. Наконец он нажал на тормоз, но мотор не выключил. Свободной рукой он откинул сетку, удерживавшую вещи на месте, пока машину швыряло из стороны в сторону. Открыв тяжелую крышку ящика с инструментами, он вытащил помповое ружье. Ствол был достаточно короток, чтобы не вызвать нареканий блюстителей закона, но вполне достаточен, чтобы охотиться на дичь. Чанс управлялся с оружием так же легко и просто, как с машиной. Сняв ружье с предохранителя, он вставил патроны в магазин. Я вздрогнула от неожиданно-резкого металлического звука. – Ты знаешь, как обращаться с ним? – спокойно спросил он, протягивая мне ружье. – Нет... – покачав головой, я отстранилась. – Черт возьми, действительно, в городе – как рыба в воде, а в деревне, как младенец-несмышленыш. Он быстро наклонился к зеркальцу заднего обзора, осматривая вход в шахту. Ни единого человека. – Если я не вернусь через четверть часа или если увидишь, что из шахты вышел кто-то, не очень приятного вида, уезжай как можно быстрее и добирайся до шоссе. Примерно в миле к востоку отсюда есть маленькое ранчо. Оттуда можешь позвонить Тиму. – Может, лучше просто вызвать шерифа? - струхнула я. – Шериф – не владелец Чайна Куин. - А как же я одна? - С тобой останется мой лучший друг  - Старина Микки, - и Чанс вручил мне ружье. - Но я стрелять не умею... - испугалась я. - Тем более,  в человека... - Иногда самооборона необходима, - парировал он, с трудом сдерживая раздражение. Чанс дал мне подробный инструктаж, как пользоваться оружием, и, убедившись, что я поняла, одобрительно похлопал меня по плечу. - Теперь ты знаешь, что делать, когда придёт кто-то чужой и нехороший? - Как же ты? - Не волнуйся,  я этих мерзавцев голыми руками уложу! - усмехнулся он. И прежде чем я успела возразить, Чанс выпрыгнул из «Тойоты», оставив меня с новым "другом". Пикап находился всего в нескольких шагах от заднего бампера нашей машины, а вход в шахту – в нескольких футах ниже грузовика. Чанс сунул руку в открытое окно пикапа, вытащил оставленные в зажигании ключи, и сунул в карман. Если мне придется уехать, никто не станет меня преследовать. Я взглянула на часы, потом еще и еще раз. Они не остановились, просто время внезапно замедлило ход, назло стремившемуся вырваться из груди сердцу. Я посмотрела в зеркальце заднего обзора. Чанс исчез в темном провале Чайна Куин. Машина слегка вибрировала под моими ногами, словно живая. Я отстегнула ремень безопасности и, пересев на место водителя, уложила Старину Микки на пассажирское сиденье, машинально прикрыла своей сумочкой и снова посмотрела на часы. Прошло всего полторы минуты. - Господи,  пожалуйста,  помоги мне, - молилась я и напряженно следила, как секундная стрелка ползет по циферблату. Можно поклясться, что она вообще крутится в противоположном направлении! При такой скорости я стану старухой, поседею и лишусь зубов, прежде чем пройдет четверть часа! Я старалась не думать о том, что сейчас происходит в шахте, иначе можно было окончательно потерять голову, а это уж точно не доведет до добра. Я чувствовала себя так, словно иду  по канату над пропастью, а он вот-вот сорвется. Остаётся только молиться. Что я и делала. 5 минут. Я не сводила глаз с зеркала, наблюдая за входом в шахту, и убеждала себя не думать ни о чем, кроме как о секундах, отсчитывающих время в моей голове, время, разделенное на маленькие, неподвижные отрезки. 8 минут. Ничто не изменилось у входа в шахту. Дыра выглядела очень черной на фоне хаотически разбросанных по крутому откосу гранитных валунов. Неожиданно мне пришла в голову идиотская мысль. Я подумала, как было бы весело скакать с булыжника на булыжник, словно дети, играющие в «классики»… Где Чанс? Что, если он ранен?! - Господи,  помоги ему! - попросила я, еще раз глубоко вздохнула и посмотрела на часы. 10 минут 43 секунды. 11... Подняв глаза, я увидела, как пыльный четырехколесный мастодонт с огромными вездеходными шинами ползет вокруг подножия горы и останавливается в нескольких футах от переднего бампера «Тойоты», отсекая моей машине путь назад. Идиот Чанси! Во что ты меня втянул? Я несколько раз ударила кулаком по клаксону, надеясь, что Чанс услышит и почувствует неладное, но, похоже, ему самому  нужна помощь... Поняв, что пахнет жареным, я вырвала ключ из зажигания, и, крепко выругавшись,  помчалась своим ходом, в приступе паники совершенно забыв про ружье. За мной погнались бандиты. - Поиграемся, киска? - прорычал один из них. Тут у меня включилось какое-то шестое чувство, я вытащила из кармана мелочь и швырнула ее в преследователей. Этот отвлекающий маневр помог мне оторваться от погони, а бегать я умела довольно быстро. Я бежала, спотыкалась на неровной земле, падала, снова вставала и бежала. Моей целью был офис шерифа. Но где он? Я понять не могла. Добежав до ближайшего ранчо, как и подсказывал Чанс, я постучалась в дверь, и мне открыл хозяин - пожилой, приятный фермер. - Помогите, сэр... пожалуйста... мы с моим другом попали в беду! Мне нужен шериф! - взмолилась я. Фермер охотно согласился мне помочь,  я связалась с полицией, объяснила всю ситуацию.  Стражи порядка поспешили  на помощь на мощном внедорожнике. - Разве Вы не знали, как здесь опасно, мисс? - снисходительно спросил шериф, когда я ехала в полицейской машине. -  Догадывались, но... чтоб настолько... Со мной все в порядке,  шеф, - заверила я. - Но я боюсь за друга. - Так вы оба - владельцы шахты? - уточнил он. Я согласно кивнула. - Следовало бы сразу к нам обратиться, - мягко посоветовал он. - Я понимаю... Машина остановилась неподалёку от Чайна Куин.  К своему ужасу, я обнаружила,  что мастодонт бандитов исчез... Что, если они похитили Чанса? Все-таки, как  здорово, что я догадалась забрать ключи зажигания, иначе и наша машина была бы угнанной! Где же Чанс?! Убит, ранен или похищен? Неужели я опоздала? К счастью,  все оказалось  не так плохо.  Полицейские осмотрели вход в шахту,  и  двое из бандитов находились прямо в шахте  оглушенные и связанные собственными брючными ремнями. Без сомнения,  их обезвредил сам Чанс. Только где же он сейчас? Нет никакой гарантии,  что мой новый друг все ещё жив... Откуда-то доносились звуки борьбы. - Мистер Уокер! - окликнул полицейский. Молчание. У меня оборвалось все внутри. - Чанси! - в отчаянии позвала я. - Я здесь! - отозвался  его голос. Полицейский и я пошли на звук и обнаружили,  что Чанс находится между валунами и держит ещё одного преступника, навалившись на него своим сильным,  массивным телом. Чанс отделался царапиной на щеке, а вот бандиту не поздоровилось. - Вы нам очень помогли,  мистер Уокер,  - сказал полицейский, защелкивая на руках бандита наручники. - Я не рассчитал силы, - объяснил Чанс.  - Думал, их трое, а оказалось,  пятеро. К сожалению,  я упустил двоих. Они сбили меня с ног... - Мы продолжим поиски, - пообещал полицейский. У Чанса взяли показания, в которых он подробно описал приметы сбежавших преступников и транспорт,  на котором они передвигалась. Стражи порядка ушли,  мы с Чансом лишь тогда поняли, насколько сильно напуганы, и бросились в объятья друг друга. - Чанси!.. - воскликнула я, прижимаясь к нему. - Ты цела? Слава Богу! - Да, цела! Только испугалась до чёртиков! - вся дрожа, призналась я. - Ты все правильно сделала! Ты предупредила меня, схватила ключи, удрала и сумела вызвать полицию... Очень смелая, умная девочка... Ты была права... следовало бы соазу вызвать полицию... А я... оказался  самоуверенным идиотом. – Но меня трясет так сильно, что стоять не могу! –  Ты не сдалась, пока худшее не кончилось. И это самое главное, Риба. Кстати, где Микки? - Ой, - спохватилась я. - Я так испугалась,  что забыла его в машине... - Чего ждать от девчонки,  - усмехнулся Чанс.  - Пойдём, проверим. Хреново,  если эти двое украли его... - Прости... Чанс промолчал и повел меня к машине. К счастью,  стекло было целым, и Микки оказался на месте. Чанс облегчённо выдохнул и надёжно спрятал его. Очень кстати в машине оказалась бутылка с водой. Я дала попить Чансу, потом сделала несколько глотков сама. – Ты все еще дрожишь, – покачал головой он, глядя, как у меня трясутся руки. Я посмотрела на Чанса и увидела,  что рана на его щеке сильно кровоточит. - Ой, это надо обработать... Где у тебя аптечка, Чанс? - В бардачке посмотри, - лениво отозвался он. Я быстро нашла аптечку, а в ней - бинты и перекись водорода. - Сейчас будет больно, - предупредила я, начав обработку раны. – Ничего страшного... Ты знаешь,  что у тебя очень нежные руки? - Спасибо,  - слегка смутилась я. - Хочешь, чтобы я отвез тебя назад, в город? - предложил Чанс,  круто меняя тему. – А… а эти двое вернутся? – Возможно, но не обязательно. Чайна Куин для них значит меньше, чем опасность нарваться на копов... Да и на нас... – Они охотились за турмалинами? – Нет. Использовали шахту как тайник. – Наркотики? – догадалась я. – «Золото Акапулько», – сухо пояснил он. – Травка высшего сорта. – В Куин? – повысила голос я. – Значит, они вернутся! – Сомневаюсь. Кто-то разлил бензин на их запасы, сжег все и удрал. – Кто? Чанс поколебался. – Они не сказали. Хочешь вернуться? – спросил он хрипловато. – Ни за что! Я хочу увидеть Куин, – настаивала я. Чанс поглядел на небо, вечер уже вовсю вступал в свои права. – Никакой Куин сегодня. - Естественно. На сегодня приключений хватит! Ну вот, скоро должно зажить, - сказала я, обработав ранку. - Думаю, можно обойтись без пластыря. Чанс кивнул и продолжал: - Спасибо,  доктор. Теперь Вы можете отдохнуть. - Об отдыхе думать рано, нужно перенести все в дом, надеюсь, с ним все в порядке... - Был вроде в порядке,  когда я приезжал сюда один. Не переживай, у меня всегда с собой палатка. - Вот и чудненько.  Я вновь полна сил! -Как только волнение окончательно уляжется, ты с ног начнешь валиться, - парировал Чанс. - Ну нет! Я помогу тебе с ужином и вещами! Передохнув ещё немного, мы занялись переносом в домик вещей и провианта. К своей радости, я обнаружила,  что наш дом оказался цел и невредим, даже стекла не выбиты! Что ж, должно быть, это хороший знак! Правда, забор уже стал сгнившим, покосившимся и требовал срочной замены... Несмотря на усталость, мы справлялись довольно быстро, и Чанс восхищал меня своей ловкостью и расторопностью. С таким, точно, не пропадешь! Тем временем, солнце зашло за зубчатые холмы. По земле протянулись тени, создавая нечто вроде ранних сумерек, которые не уйдут и не исчезнут, пока солнце не окунется в раскинувшееся на горизонте море, забирая с собой свет и краски, оставляя бархатную тьму. Мы зашли в дом, забитый нашими коробками, и первым делом затопили печь. Затем принялись раскладывать посуду. Чанс   начал выкладывать припасы из коробки. Я расстелила на столе скатерть, а он расставил тарелки, чашки из толстого фаянса, разложил вилки и остро наточенные ножи. Тем временем я взялась топить печь. Языки пламени  весело заиграли, словно приветствуя меня,  и я подумала о Джерри,  что он наверняка оценил бы эту девственную и дикую  местность. - Что-то не так? - осведомился Чанс. - Я думаю о Джерри.  Нелепо мы расстались. – Расскажи о нем, – попросил Чанс без всякого выражения, прикрыв глаза. - Год назад у меня была ужасная ситуация.  Не буду вдаваться в  детали, но два самых близких человека,  которых я любила больше всего на свете,  предали меня. И в этот момент я познакомилась с Джерри на заправке,  когда я потеряла свои права. Ужасно глупо. Так получилось, что у меня на тот момент не оказалось ни работы, ни даже жилья. Джерри,  то есть Джереми Бувье Синклер, дал мне работу секретаря в своей фирме и выделил комнату в своём доме... Более того, он ввёл меня в  волшебный мир коллекционеров. Но наши чувства вышли за рамки... - Понятно, - усмехнулся Чанс.  - История старая, как мир. - Ты не так понял, - обиделась я. -У нас была ЧИСТАЯ любовь! Как в рыцарских романах. Мы только вчера, в годовщину нашего знакомства, решились сказать обо всем друг другу... А сегодня он вдруг заявил,  что не хочет быть со мной.  Я раздавлена этой переменой... - Ты не думаешь, что он просто испугался? - предположил Чанс. - Чего именно?! - не поняла я. - Ну... он же гораздо старше тебя... Кстати,  этот... Тодд Синклер... Кем ему приходится? Сын или племянник? - Внук, - смущённо призналась я. - Ну и ну, - покачал головой Чанс. – Что? – спросила я, поднимая глаза. – Сколько же лет, – осторожно сказал он. – Твоему Джереми? – 74 на данный момент,  и 73 - когда мы познакомились. Впервые с момента нашей встречи я увидела, что Чанс совершенно ошеломлен. - А тебе? - Сейчас? 24! - нервно отозвалась я. - И вообще невежливо спрашивать леди о возрасте. - Но я не совсем понимаю... -...как можно влюбиться в человека старше себя на 50 лет? - закончила фразу я. - Ты очень красивая,  умная... Зачем тебе он? - Мы были настоящими родственными душами. Джерри оказался страстным коллекционером и заразил этой страстью меня... Его коллекция заворожила меня. Я начала задавать вопросы. Он ответил на все до последнего. Он был такой терпеливый, умный, добрый, отзывчивый, он так восхищался мною... Иногда я думаю, что он наслаждался моими успехами куда больше меня самой. - Ты говоришь о нем в прошедшем времени,  - заметил Чанс. - Он сказал,  что между нами все кончено,  - вздохнула я. - Но, если даже и так, я ему благодарна, даже за боль... Он принял меня такой, какая я есть и полюбил меня всем сердцем...  Никто так не любил меня до Джереми Синклера. Он столько сделал для меня, учил, любил, помог начать уважать себя за то, что я есть, а не за то, кем хотели меня видеть другие.  - А как же его семья?.. - поинтересовался Чанс. - У Джерри тяжёлая судьба... Жена оставила его очень давно, а сын с невесткой погибли. Джерри один воспитал сначала сына, а потом  внука. - Как видно, он очень благородный человек, - заметил мой собеседник. - Да! Очень добрый, благородный и красивый! Когда он заходит в комнату,  то озаряет светом все вокруг... Если бы ты увидел Джерри... то понял бы, почему он значит для меня так много! Его невозможно не любить! - Меня бы так любили! - сурово бросил Чанс. - А у тебя?... Была любовь когда-нибудь? - спросила я. - Скажем так, в женщинах у меня недостатка нет, – отрубил Чанс.  - Но. Я недостаточно знаю о любви, чтобы употреблять это слово. Знаю одно, хочу, чтобы моя избранница, если когда-то встречу такую, была похожа на мою сестру Глори. - О, должно быть,  она славная! - воскликнула я. - Да, очень! - Как здорово! Расскажи мне о ней! - Не сейчас. Я пойду на разведку, а вас с Микки оставлю вдвоём.  Только ты больше не бросай его в беде, ладно? Я согласно кивнула,  но тут же спохватилась: - Подожди... Я так могу и тебя испугаться... В таком месте даже собственной тени боишься... - Согласен,  давай так. Когда я подойду к домику, постучу в дверь дважды... вот так... - Чанс воспроизвел звук,  особым образом стукнув по столу. - И ты поймёшь,  что это я. Договорились? - Идёт. - Вот и умница. - А я притовлю обед. - Превосходно! - Будь осторожен, Чанс,  пожалуйста,  - попросила я. Он согласно кивнул, ушёл,  а я приуныла, думая то о Джерри,  то о Чансе. Мне послышался какой-то шорох. Я нетерпеливо вскочила. Прислушалась. Ничего. Должно быть, показалось. Я решила действовать. Сидеть и трястись от страха, а тем более предаваться невеселым мыслям – не в моем характере. Подойдя к переносному холодильнику, я начала рассматривать его содержимое с помощью карманного фонарика. Еды в холодильнике хватило бы на несколько обедов. Я выбрала бараньи отбивные, помидоры, грибы и салат-латук. Конечно, может, я и не бывалый путешественник, однако часто готовила барбеккю. Какая разница – решетка гриля или печка в домике? Рис и картофель я отыскала во второй картонке, вместе с мукой, солью, сахаром и другой бакалеей. Мыло, полотенца и кастрюли со сковородками оказались в третьей картонке. Поколебавшись, я решила, что вряд ли смогу хорошо сварить рис в здешних условиях, а вот картофель – дело другое. Порывшись в коробке, я отыскала маленькую кастрюльку и даже ухитрилась наполнить ее водой из пятигаллонной канистры, оставленной Чансом у холодильника. Вымыв руки в тазике с холодной водой, я принялась готовить ужин. Вскоре картофель уже кипел, салат был вымыт и просушен, помидоры и грибы нарезаны. Конечно, такой роскоши, как салатница, ожидать не приходилось. Однако за нее прекрасно сошла другая кастрюля. И, к счастью,  наш «Каберне Совиньон» доехал в целости и сохранности. Правда, штопора не нашлось, но я решила не сдаваться и что-нибудь придумать. Я рылась в третьей коробке,  когда раздался заветный стук в дверь. И от сердца отлегло. В домик зашёл Чанс. - Привет. Ты был в шахте? - улыбнулась я. – Нет. Просто побродил вокруг, проверил, как и что. – И? – Напротив шахты протекает ручей, спрятанный в чапарале. Повсюду следы енотов, рыси и кроликов. Олени приходят на водопой. Иногда с холмов спускаются койоты. Вот-вот выйдет полная луна. Я, спрятав лицо в ладонях, начала смеяться. Чанс недоуменно взглянул на меня, вопросительно подняв черную бровь. – Мы попали сегодня в такой переплет... и тут ты преспокойно возвращаешься и представляешь все, словно в диснеевском мультике. Я покачала головой, смеясь над собой, несмотря на то, что сердце было готово вот-вот вырваться из груди. - Не волнуйся,  все тихо и чисто. Вряд ли некие сомнительные личности решатся заглянуть сюда... По крайней мере,  в ближайшую пару недель... - Ну вот. Все хорошо,  что хорошо кончается, - улыбнулась я.– Надеюсь, тебе понравится вареный картофель с бараньими отбивными. - Конечно,  - обрадовался он. - Запах уже умопомрачительный! - сказал Чанс, садясь за стол. - Только... Я не смогла найти салатной приправы. И штопора тоже. Чанс вытащил из кармана складной нож, отогнул штопор и взял из картонки бутылку вина. Несколько быстрых поворотов, рывок и пробка с тихим треском вылезла из горлышка. – Надеюсь, ты не станешь возражать против того, что придется пить вино из кружек, – осведомился он. – Из чего угодно, лишь бы эти кружки были под рукой. Спасибо, что купил это чудесное каберне. – Вот как? Мне оно тоже нравится. - Ага. Только совсем стемнело, - заметила я, зажгла свечу и поставила её на стол. - Как романтично! - улыбнулся Чанс.  - Надо накрыть на стол. Он хотел встать, но я помешала ему. - Нет, нет, я сама! - запротестовала я. - Позволь мне за тобой немного поухаживать! - Хорошо, - согласился он. - Правда,  я отвык от такого. Я быстро разложила еду по тарелкам, а у Чанса текли слюнки. - Божественный запах! - сказал он. – Я не нашла салатной заправки, – пожаловалась я. – Скажу тебе, где она, если нальешь мне вина. Я послушалась, и чудесный аромат каберне ударил мне в ноздри. – Не стесняйся, налей себе, – предложил Чанс. – Не заговаривайте мне зубы, сэр, где Ваша заправка? – Посмотри в холодильнике пластиковую бутылку, – велел он. Я отыскала маленькую пластиковую желтую бутылку. – Эта? – Другой там нет. Салатная заправка. – А написано «Горчица»! – Это как венесуэльский алмаз, – пояснил Чанс. – Нельзя сказать, что внутри, пока не снимешь крышку. Я отвинтила колпачок, понюхала и объявила: – Салатная заправка. И, слизнув капельку, одобрительно кивнула: – М-м-м, лимон и укроп. Кстати, что ты имел в виду насчет венесуэльских алмазов? – Их нельзя найти, как африканские или австралийские. Иногда венесуэльские алмазы покрыты зеленоватой коркой, и такие по большей части оказываются самого низкого сорта. Но некоторые… – Его рука замерла, а взгляд был устремлен куда-то вдаль. – Некоторые из них, большие и чистые, сияют, как целая жизнь грез, воплощенных в одном кристалле. Неудивительно, что человек может пойти на все, чтобы отыскать и сохранить такой алмаз, даже на убийство. Особенно в Южной Америке.  Старатели кишат, словно черви, роют чуть ли не на головах друг друга, и человеческая жизнь дешевле пригоршни воды, а дождь там идет каждый день… Я села за стол, удобно устроившись напротив Чанса. – Не возражаешь, если будем есть из одной салатницы? – спросил он. Я  покачала головой, больше заинтересованная разговором, чем ужином. Но, к моему разочарованию, он молча сел рядом и принялся уплетать еду. - Ты обещал рассказать мне о Глори,  - робко напомнила я. - Да, да... Я помню, - сказал Чанс и, помолчав ещё немного,  начал рассказывать мне о своей семье. Его отец и брат Лак тоже были старателями, но Лака убил конкурент, а их отец - занимается старательством в Африке до сих пор. Из разговора было очевидно,  что Чанс не любит отца, а мать вспоминает с любовью и нежностью, хотя та умерла,  когда Чансу было только 14, и заботу о нем и Лаке взяла на себя старшая сестра. Теперь Глори давно уже замужем, а Чанс по-прежнему ездит по миру в поисках сокровищ, но они с Глори по-настоящему близки до сих пор... Я хотела посочувствовать, но промолчала, а он углубился в воспоминания: – Мы нашли достаточно алмазов, чтобы выжить, но не более того. Отцу и Лаку было все равно, но Глори хотела увидеть в жизни больше, чем грязные лагеря старателей в самых гнусных дырах на земле. Я был слишком молод, чтобы знать, как к этому относится мама. Она следовала за отцом повсюду, пока это не убило ее. Наверное, это и есть ответ, и другого уже не дождаться. Несколько секунд он безмолвно отхлебывал из кружки. – Мне не очень нравилась Южная Америка, во всяком случае, тогда. И не сейчас. Со смерти Лака я ни разу не был в Венесуэле. Австралийская глушь – это совсем другое. Хорошая страна. Суровая. Иногда безжалостная. Зато чистая, дикая и прекрасная. Только в такой стране можешь понять себе цену. Некоторые люди не выдерживают. Зато многие обнаруживают, что стоят гораздо больше, чем сами считали. Я медленно ела, слушая, разглядывая игру теней на лице Чанса и жадно впитывая его слова. – Горные территории в Америки похожи на австралийскую глушь, – продолжал он. – Больше земли, чем людей, больше возможностей, чем законов. – И, слегка улыбнувшись своим мыслям, добавил: – Однако никаких черных опалов. Я бы вернуться в Лайтнинг Ридж. Теперь это легче, чем 20 лет назад. Тогда приходилось ехать из Сиднея поездом, 26 часов, и по дороге встречались лишь разбросанные кое-где деревушки, стада кенгуру, стайки эму да красные пустынные плоскогорья. Остаток пути приходилось либо просить подвезти на попутном грузовике с почтой, либо отыскать добродушного фермера, собиравшегося добраться до дома. Чанс помолчал несколько минут, вспоминая. – Во время первого путешествия в джунгли у Глори со мной было много хлопот. Однако она справилась. Хорошая женщина, эта моя сестра. Делала все, что считала своим долгом, и никогда не жаловалась. Он вновь уставился во тьму, но через несколько минут повернулся лицом ко входу в Чайна Куин, скрытому густым покровом тьмы. – По крайней мере к Чайна Куин можно не подводить воду. И меня не приходится спускать на ветхой лебедке в шурф, чуть пошире моего тела. В Лайтнинг Ридж в поисках сокровищ приходится все время продираться и прорываться сквозь землю, словно кротам. Кротам… от них мы отличались лишь тем, что всегда были вооружены, потому что те, у кого не было оружия, давно мертвы. – Судя по твоим словам, там не лучше, чем в джунглях, – покачала головой я. – А может, и хуже. – Нет, в джунглях «партнер» – это тот, кто пока еще не ударил тебе в спину. Два «партнера» могут отправиться в джунгли и отыскать горсть алмазов. Но иногда возвращается только один и объясняет, что второй утонул, или погиб от укуса змеи, или был съеден каннибалами или пираньями. Я поежилась, а Чанс пожал плечами. – Всякое может случиться. Забавно, однако, что такое бывает лишь после находки. В Австралии охотники за опалами убивают только «рэттеров». – Рэттеров? – Мародеров. Тех, кто тайком пробираются на чужие участки, пока честные старатели спят. Если старатель поймает такого рэттера, обычно врежет как следует и посадит на следующий поезд в Сидней. Но иногда просто сбрасывает в шахту, как в могилу. Моя вилка лязгнула о тарелку. Чанс взглянул на нее поверх кружки, сделал глоток и отставил ее вместе с тарелкой. – Старатели рискуют жизнью, спускаясь каждый день под землю, в узкие, ничем не укрепленные тоннели. На поверхности нет знаков, обозначающих: «Внимание, опалы». На любом участке можно найти месторождение или остаться ни с чем. Либо повезло, либо нет. Тоннель либо заваливает, либо нет. И думать об этом не стоит, поэтому, если веришь сказкам, что обвалы случаются лишь между полуночью и часом, держись в это время подальше от шахты. Ну, а дни и ночи проводи в яме чуть пошире твоих плеч, взмахивай киркой, глотай пыль и грязь, и, затаив дыхание, вслушивайся, не раздастся ли скрежет железа о камень. Ну, а когда такой скрежет раздастся, сразу поймешь, что нашел друзу, только неизвестно, будут ли в ней опалы. Соскребаешь глину ногтем или маленьким ножом, медленно, осторожно, даже если руки дрожат от волнения, а потом щипцами откалываешь крохотный уголок породы. Если в фонаре отразилась вспышка света, кладешь друзу в мешок. Ты так и не узнаешь, что там, пока не отчистишь до конца, уже поднявшись на поверхность. Чаще всего встречаются крохотные камешки. Но раз в жизни попадается сгусток черного огня величиной с кулак. Именно тогда приходят рэттеры. И именно тогда кто-нибудь погибает. Я уставилась на Чанса, пытаясь проникнуть в столь непривычный мир. – Это кажется таким чуждым… – наконец прошептала я,. – Опасность… смерть… – Разве? – спокойно осведомился он. – Что ты хочешь сказать? - не поняла я. – Возьми опасность. Какое мужество или глупость требуется, чтобы мчаться по бетонному треку рядом еще с 6 гоночными машинами, среди тонн непрочного металла и ежеминутно готового взорваться топлива, отделенного от других меньше чем метром воздушного пространства, надеясь на удачу и искусство, свое и других водителей. Если говорить об опасности, то на обычных шоссе я видел столько же насилия и смертей, сколько в самых глухих местах, на алмазных месторождениях. Дело в том, к чему привыкаешь. - Пожалуй, ты прав, - неуверенно согласилась я. Он одним легким прыжком вскочил с места. – Доедай. Я пойду проверю окрестности еще раз. Прежде, чем вернуться, постучусь. И не успела я что-то ответить, как Чанс ушёл и  растворился во тьме. Я прислушивалась изо всех сил, но до ушей доносился только стук собственного сердца. Чанс исчез бесшумно, как тень. Я медленно докончила ужин, почти не чувствуя вкуса пищи, вся уйдя в мысли о том, что рассказал мне такой неожиданный и странный знакомый. Наконец я отставила тарелку и пригубила вино, наслаждаясь его вкусом. Над кастрюлей с водой, поставленной на печку, поднимался пар. Я быстро избавилась от остатков ужина, вымыла и убрала посуду и, переделав все дела, налила в кружку еще немного каберне и села у печки. Постепенно я сообразила, что больше не боюсь и не опасаюсь окружающей темноты, хотя и осталась одна. С таким надёжным другом, как Чанс Уокер,  я чувствовала себя в безопасности.  Конечно,  наркодилеры здорово нас напугали, но ведь они больше не вернутся? Хочется верить. Раздался знакомый стук в дверь.  Это вернулся Чанс. – Я только сейчас гадала, что там, в темноте, - улыбнулась я. – Мирно. Спокойно. Чудесно, но и довольно прохладно. Ветер поднялся. - И темнота - хоть глаз коли, - добавила я. – Глори часто говорила, что только шахта и сердце шахтера поистине черны, – отозвался Чанс. – Это, точно, не про тебя.  Конечно, ты суров, но у тебя, кажется, доброе сердце. – Но ты меня так мало знаешь,  - мягко сказал он, слегка смутившись. - Это так. Однако Тим - хороший парень, а ты - его друг... - Тебе нравится Тим? - Очень, - ответила я.– Тим мне вроде брата, которого у меня никогда не было. Мы познакомились в конторе Джерри почти год назад, а кажется,  что знакомы с самого детства. - Как тесен мир, - проговорил Чанс. - Я рада, что приехала с тобой сюда, - призналась я.- Надеюсь,  ты чувствуешь настоящем гостем в моем доме. - Ещё каким! -Но, боюсь, тебе придётся лечь на старом бабушкином сундуке, - слегка смутилась я, указывая в угол. - Надеюсь,  тебе не будет слишком некомфортно... Но зато тут теплее... - Глупости! Я без проблем заночевал бы и в машине, но боюсь оставлять тебя здесь! - Доброй ночи,  Чанс! - сказала я. - Сладких снов,  - отозвался он. И я ушла в другую комнату с кроватью. Постель оказалась непривычно жёсткой, и подушка очень грубая, но, не обращая на это внимания, я уснула сном праведницы.