Турмалиновый ад

- Дай мне денег, грязная шлюха! - ругался Тодд, гоняясь за мной по пустынной местности Чайна Куин. - Прости, Тодди, у меня только вот... немного, - и я швырнула в него мелочь. - Ах ты, потаскуха! Настала пора дать тебе урок и показать, что место шлюхи в этом мире – под мужчиной! Он напал на меня, повалил на землю и стал срывать  одежду.  Я дико закричала, появился Джерри и набросился на внука. Завязалась страшная драка, и Джерри упал на землю. -Хватит придуриваться, козел! - заорал Тодд. - Вставай! Но Джерри не встал.  Он был бездыханен. - Любимый,  пожалуйста,  не умирай! - взмолилась я, припав к его груди. Потом мы оказались в больнице.  Джерри лежал на кровати без сознания,  бледный, как мел. - Проснись, - шептала я. И он открыл ясные, голубые глаза. - Я был ТАМ, малышка... Раньше я очень боялся, а теперь... Совсем нет... Был прекрасный сад... живая изгородь... вся зелёная... я слышал громкие разговоры и весёлый смех... Я понял, что там моя мама... и мои родные... Они ждут меня... Я должен был идти к ним, но залюбовался на изгородь... Меня вернули сюда... Здесь... Так шумно... Отпусти меня, пожалуйста... - Неужели ты меня оставишь?! - Нет... Я всегда буду с тобой, любовь моя!.. И умер. Я разрыдалась, упав на его грудь, как вдруг почувствовала,  что кто-то гладит меня по спине.  Я поднялась, оглянулась и увидела его друга Джима. – Не нужно так грустить, девочка, – утешил Джим прокуренным голосом, выдававшим слишком большого любителя виски. – Когда доживешь до моих и Джереми лет, Смерть покажется чем-то вроде старого приятеля. Он приобнял меня и поднёс к моим губам кружку с кофе. Я невольно заметила, что вместо кофе там был налит шотландский виски. – Лучшее в мире лекарство от артрита, – прохрипел он. – И для воспоминаний очень полезно. Оставляет лишь самые хорошие. Я с новым интересом взглянула на жгучую жидкость. – В самом деле? – спросила я. - Тогда дай мне напиться до смерти и все забыть! – Подожди несколько лет, – сухо посоветовал он, похлопав меня по руке сморщенной ладонью. – Все образуется. Я зажмурилась, хлебнула гадкой жижи... И вдруг все исчезло. Внезапно я очутилась в дюнах, и вместо Джима со мной оказался Чанс,  он страстно обнимал меня и шептал слова любви...  Я не противилась, крепко обнимала его, мы целовались, и... Что-то резко толкнуло меня, я вскрикнула и проснулась, не в силах опомниться... Я села на кровать с бешено колотящимся сердцем. Ночь, непроглядная тьма окружала меня, и даже луна куда-то исчезла. Ни лучика не прорезало темный бархат. Мириады звезд холодно мерцали в неоглядной выси. Я вздрогнула, не понимая, что меня разбудило, и едва сообразила, что я в своём домике с Чансом. Увиденный сон произвёл на меня убийственное впечатление, и я не знала, что хуже - что Джерри умер или то, что я целовалась с Чансом. Раздался тихий стук дверь. - Все в порядке,  Риба? - послышался голос Чанса. - Да, - вся дрожа, отозвалась я. - Но... мне немного страшно,  Чанси. Он робко заглянул ко мне в комнату в карманным фонариком в руках. – Спи,  принцесса, – с улыбкой сказал он. – Тревожиться не о чем. Просто дракон дернул хвостом. - А, землетрясение, - попыталась улыбнуться я. - Совсем маленькое, - уточнил Чанс.  - Доброй ночи. - Доброй ночи, - отозвалась я, и он  исчез за дверью. - Чанс! - позвала я. Он вернулся. -Спасибо,  - сказала я. Он тепло улыбнулся и закрыл дверь. Я долго ворочалась, толчки были сильнее. Я уснула лишь под утро и увидела ещё более ужасный кошмар. Он начинался с того, что мы с Чансом сидели в кафе, и он предъявил мне право на владение половиной шахты. Я жутко взбесилась и порвала документ в клочья! - Засунь себе в задницу это право, Уокер! - орала я с ненавистью. - Ни дюйма моей шахты ты не получишь! Не помня себя от дьявольской ярости,  я отправилась домой, почему-то будучи уверенной в том, что непременно встречу Джерри.  Но его машины не было возле дома, и меня охватила паника. Не помня себя, но все же старательно избегая встречи с Тоддом,  я зашла в дом, думая, что увижу любимого там. Но вместо этого увидела огромный зал, мужчины и женщины танцевали в изысканных нарядах, а на мне вместо блузки и юбки вдруг оказалось роскошное вечернее платье цвета шампанского. - Что здесь происходит? - растерянно спросила я. - Как что? - улыбнулся Джим. - Бал в память Джереми Синклера. - Что ты не несёшь? - закричала я. - Какой вечер памяти?! Он ведь жив! - Он умер, - сказал Тим, сидевший за столом с глубоко беременной Джиной. - Но не грусти. Ты так прекрасна! Чертовски жаль, что я женат. Я отпрянула от Тима. Кавалеры наперебой приглашали меня на танец, пытались закружить,  но я ловко вырывалась из их рук. - Иди сюда, - позвал меня Тодд, одиноко сидевший за столом. Вопреки своему обыкновению, он был кротким и печальным. - Дедушка умер, - с невыразимой грустью сказал он,  когда я подошла к его столику. Хотя в реальности я никогда не слышала, чтобы Тодд называл Джерри дедушкой - обычно по имени или "старик", а когда злился - каким-нибудь бранным словом. - Почему умер? - спросила я в ужасе. - Из-за тебя, - ответил Тодд беззлобно.  - А ведь я очень любил его. Но он так тосковал, когда ты его оставила, что больше не смог жить... Я, побелев, схватилась за стол: комната вертелась в странном танце, вокруг все потемнело, мрак сгущался, превращаясь в жадный черный рот Чайна Куин, жуткого идола с глазами из раздавленных розовых кристаллов. – Я не этого желала, не это имела в виду, – прошептала я. - Я верю тебе,  но случилось то, что случилось. - Где его тело? - спросила я, обезумев от горя. - В твоей комнате, - холодно ответил Тодд. Я рванулась от стола и тут же слегка покачнулась, сознавая лишь, что мой кошмар неожиданно обернулся реальностью. Я должна бежать и найти хотя бы тело - человека, которого я  так люблю. Я начала протискиваться сквозь толпу в огромном бальном зале, не замечая взглядов и приветствий, слыша лишь беспощадные слова Тодди. А сам дом Джерри изменился до неузнаваемости,  превратившись в фешенебельный отель. Добравшись до вестибюля, я побежала, придерживая подол элегантного платья, перепрыгивая через две ступеньки, потому что лифт поднимался слишком медленно. Не обращая внимания на испуганные возгласы окружающих, я взлетела по широкой изгибающейся лестнице на второй этаж, где находилась моя комната. Подбежав к двери, я вздернула платье до колен, и вытащила из-за атласной подвязки ключ от комнаты. Руки дрожали так, что вставить его в скважину оказалось невозможно. – ЧЕРТ! Я несколько раз глубоко вздохнула, рывком вставила ключ, ворвалась в номер, с силой захлопнув за собой дверь и, промчавшись через гостиную, влетела в спальню… И очутилась в сказочной пещере. Оказалось, что это шахта, и турмалинов там - видимо-невидимо, они сияли и переливались множеством цветов. На мгновение я почувствовала себя так, словно очутилась в огромном драгоценном камне, мечте ошеломительной красоты и блеска, новом для меня многогранном мире. Ключ выпал из пальцев, и я медленно обернулась, пытаясь найти возлюбленного, но видела лишь красоту турмалинов, окружающую меня и увеличенную во много раз непролившимися, стоявшими в глазах слезами. Но я нигде не нашла тело своего любимого и вдруг поняла, что мне все лгали. – Джерри, – прошептала я, слепо протягивая руки и обращаясь к нему, как к живому.– Пожалуйста, будь здесь. Я почувствовала его присутствие за мгновение до того, как услышала тихий стук двери спальни. Мужские руки коснулись моих плеч, руки жесткие и нежные, теплые, как солнечный свет. - Мне сказали,  что ты умер, - сказала я и повернулась, стремясь обрести его тепло. Я только сейчас осознала, что эти ласковые руки уверенно, крепко держат меня. Я судорожно прижалась к любимому, не в состоянии говорить, боясь, что я проснусь и все исчезнет. Его губы скользили по моей коже, осыпая  тело поцелуями. Живой и здоровый,  возлюбленный был рядом со мной,  даря неземные ласки. - Почему ты жив? - спросила я. - Видишь, как мы всех обманули, малышка?! - счастливо рассмеялся он. - Я так соскучилась! - призналась я. Он вновь коротко рассмеялся в ответ. Я улыбнулась. Моя ладонь пробежала по его груди, обводя тело под черной шелковой рубашкой, помедлила у пояса, а потом скользнула ниже. За то мимолетное мгновение, прежде чем Джерри притянул мою шаловливую руку к губам, я услышала, как его дыхание внезапно пресеклось и стало учащенно-тяжелым. Джерри прикусил бугорок теплой плоти под большим пальцем, и я вздрогнула от внезапно пронизавшего меня чувственного томления. – Пол слишком шероховат для твоей атласной кожи, – покачал он головой. – Кто бы из нас ни оказался наверху, когда я буду любить тебя. Его глаза переливались желанием, любовью и весельем. – Пожалуй, это стоит нескольких царапин, - томно произнесла я. Глаза Джерри потемнели. Он потянулся ко мне, впившись в мои губы голодным, беспощадным поцелуем, от которого голова шла кругом. Он едва не раздавил меня, сжав стальной хваткой, но я не протестовала, желая быть как можно ближе, ощутить его в себе, стать с ним единым целым. – Не могу заставить себя быть нежным с тобой, – грубовато прошептал он, пожирая меня глазами. – Если я уложу тебя на пол, боюсь, так и не сумею позволить тебе встать. Один раз, два, три… это не имеет значения. Стоит мне взглянуть на тебя, и я снова изнемогаю от желания. Ты словно огонь в моей крови, Эмбер. Дрожащими пальцами я обвела губы Джерри, чувствуя, как пылает мое тело. - Я желаю тебя прямо сейчас,  - прошептала я, расстегивая его рубашку. - Эмбер... Эмбер... Эмбер, - повторял он, словно в бреду. Сорвав друг с друга одежду, мы опустились на неровный и холодный пол шахты и предались исступленной страсти, прямо посреди этого турмалинового ада, совершенно не беспокоясь о том, что может случиться обвал, и нас засыплет. Джерри ласкал меня так дерзко и бесстыдно, что я чувствовала себя неловко и смущённо,  в то же время, мне было немыслимо хорошо и приятно, ибо  охватившая нас стихия была сильнее стыда и сильнее нас самих. - Эмбер! - исступленно наслаждаясь нашим мучительно-сладостным единением, он снова повторил  моё имя, выкрикнув его глухо, гортанно. Затрепетав, я вскрикнула и в порыве страсти поцарапала Джерри, проведя ногтями глубокие борозды до самых бедер. - Прости, малыш, - смущённо проговорила я. - Кажется,  я сделала тебе больно... - Нет, девочка... мне хорошо... Очень хорошо... Мы продолжили жадно любить друг друга,  и с  каждой его лаской, с каждым движением, я захлебывалась им, как океаном, пока пленительное удовольствие не подошло к концу... - Взгляни на меня, Эмбер,  - жарко прошептал он. Я открыла глаза и увидела,  что Джерри превратился в красивого юношу, каким я видела его на старой фотографии. Он очень походил на своего внука Тодди, только волосы не тёмные,  а светло-русые... - Почему?.. Ты так помолодел? - растерянно спросила я. - Один не всегда был одноглазым, малышка, - лукаво усмехнулся он. -  А твой Джерри  - не всегда был стариком... Или я тебе таким не нравлюсь? - Не знаю... - смутилась я, гладя его гладкое, без единой морщинки, лицо. - Ты теперь какой-то другой... не мой... - Ты обязательно привыкнешь, Бекки,  - уверенно пообещал он. - Ты же сама сказала,  что мой возраст для тебя совершенно не важен. Джерри ловко перевернулся на спину, отстранившись от меня, а мы вдруг оказались на покрытом шелками роскошном ложе в шикарной спальне с зеркальным потолком. И в этом потолке отразились мы - совершенно раздетые: прикрасный, как Аполлон, юный Джерри и я - безобразная, сморщенная старуха с растрепанными седыми волосами, дряблым телом и обвисшей грудью. Понадеявшись, что зеркало лжёт, я посмотрела на свою руку - и та оказалась высохшей и и морщинистой. Я взяла толстую прядь своих волос, разметавшихся по подушке, и... все седые,  ни одного рыжего! - Что со мной случилось,  Джерри? - в ужасе спросила я. - Все хорошо, Бекки,  - ласково отвечал он,  прижимая меня к своей груди. - Ты очень красивая... и ничего не изменилось.  Ты по-прежнему,  моя девочка,  моя сладкая малышка, мой бесценный янтарь... Я буду вновь и вновь любить тебя, пока ты не потеряешь голову. Ласковые слова,  особенно "девочка" и "малышка" в его устах звучали, как издевательство, тем не менее,  он был абсолютно искренен. - Но как ты можешь хотеть меня? - непонимающе запротестовала  я.  - Я старуха, Джерри! - Это ерунда, - заверил он. - Главное,  что мы есть друг у друга. Джерри вновь жадно притянул меня к себе,  а я испытывала новую волну желания и в то же время умирала от смущения, ненавидя свое старое тело в жарких объятиях этого прекрасного юноши...