Живое солнце

Никто из нас больше ничего не сказал до тех пор, пока Чанс не остановился перед той частью тоннеля, которая так заинтересовала его раньше. Сняв перчатки, он осторожно провел кончиками пальцев по стене, как раз над креплением. Я безмолвно ждала, слишком ошеломленная, чтобы задавать вопросы. Сама мысль о том, что небо и солнце так близко, едва не сводила с ума, но, осознав, что пустые волнения ни к чему не приведут, я сосредоточилась на Чансе. – Я собираюсь кое-что попробовать, – сказал он наконец, отступив от стены. – Если это не сработает, поедим, отдохнем и потом решим, в каком месте пробивать вход в старом завале. Сняв рюкзак и ружье, он отложил их в сторону, прислонил к стене лопату и взял кирку. Потом посмотрел на меня и улыбнулся: – Еще раз пожелаешь мне  удачи? Я чмокнула его в щеку и грустно улыбнулась. – Если улыбка Фортуны будет хотя бы вполовину такой ослепительной, как твоя, – прошептал Чанс, слегка приобняв меня. – Считай, что мы уже выбрались отсюда. Он слегка разжал руки и осмотрелся. – Стой примерно в 3 метрах выше по тоннелю, – велел Чанс, показывая назад, на гору обломков гранита. – Если крепление не выдержит, не хочу, чтобы ты набрала земли в ботинки, – добавил он, мрачно улыбаясь. Я отошла на 5 шагов, повернулась и стала наблюдать. К моему удивлению, Чанс не подошел к стоявшим в ряд вертикальным подпоркам, а направился к брусьям, нагроможденным у твердой стены. Потом, встав спиной к опорам, он поднял кирку и вонзил ее в беспорядочную груду брусьев. Дерево, хотя и старое, оказалось на удивление крепким. Вопреки моим  ожиданиям,  от бревна не отлетело ни единой щепки. Чанс с силой дернул за рукоятку кирки, пытаясь сдвинуть бревно. Толстый кусок дерева, чуть заметно вздрогнул, и с него полетели комья грязи. Чанс снова дернул.  Еще рывок – и швы на спине разошлись. Зато бревно стронулось на несколько дюймов. Но Чанс упрямо продолжал тянуть снова и снова, вытаскивая тяжелую балку из многолетнего гнезда. Всего бревен было 7, и каждое такое же толстое и тяжелое, как первое. Как только одно покачнулось, угрожая сбить с ног Чанса, я метнулась вперед и попыталась остановить его. Бревно упрямо ползло вниз. 6 футов длины, 8 дюймов ширины и, должно быть, немалый вес. В конце концов мне пришлось подпереть бревно камнем, чтобы удержать его на месте. Но Чанс ничего не замечал, занятый поединком с упрямым креплением; в случайной вспышке нашлемной лампы его глаза сверкнули кованым серебром. В длинной прорехе на спине было видно, как под блестевшей, как смазанный металл, кожей перекатываются мускулы. Я стояла и смотрела, забыв о времени, о страхе, забыв обо всем, и отчаянно, безмолвно молилась. И когда Чанс сдвинул с места последнее бревно, стена тоннеля обрушилась. Чанс отпрыгнул в сторону, увлекая за собой меня. Мы вместе молча наблюдали, как земля осыпается вокруг вертикальных опор, скрывая их едва ли не наполовину. – Чанс, – хрипло сказала я, чувствуя жар его вспотевшего тела. – Вся твоя работа насмарку… – Ошибаешься, это сэкономило мне кучу труда. Чанс вернулся к почти уничтоженному креплению, осветив лампой провал на том месте, где земля осыпалась между установленными рядом вертикальными подпорками. – Выключи свет, – велел он. Я без лишних вопросов щелкнула выключателем. Чанс сделал то же самое. Темнота, бездонная и непроглядная. Чанс снова включил свет, поднял кирку и врубился в стену с такой силой, словно это был первый удар за сегодняшний день, а не сотый. Капли пота скатывались по торсу, падали на землю. Это и тяжелое дыхание были единственными признаками того, как тяжело ему приходилось. Но ритм и сила ударов не менялись. Кирка, пробив грязь и камни, снова вонзалась в дерево. Что-то треснуло. Голубовато-белый луч проник в тоннель. – Что это? – удивилась я, подходя к нему. – Дневной свет, – спокойно пояснил Чанс, хотя голос его звенел веселым торжеством. – Но он такой голубой! – недоверчиво пробормотала я. – Он всегда кажется таким, после того как много времени проведешь в шахте с искусственным освещением. Чанс протянул руку между вертикальными подпорками, словно набирая солнечные зайчики в пригоршни. – Самый лучший цвет на земле, такой же прекрасный, как сама жизнь. Он тихо рассмеялся и начал снимать пояс с инструментами. – Как думаешь, сможешь протиснуться сквозь эти брусья, Риба? Я повернулась к нему, едва смея поверить, что мы действительно освободились от удушливых объятий Чайна Куин. Выражение глаз Чанса убедило меня. Именно такой серебристо-зеленый цвет они принимали в лучах солнца, когда Чанс смеялся. Я выбросила свой пояс на поверхность и проскользнула между двумя подпорками. Чанс выбрал брусья, расстояние между которыми было чуть побольше, и протиснулся в узкую дыру. Я ждала немного поодаль, у самого выхода, подняв руки, и яркий свет окутывал меня золотистым покрывалом. Услыхав шаги Чанса, я обернулась к нему. Лицо светилось, улыбка была ослепительнее окружавшего меня сияния. – Это невероятно, – выдохнула я. – Словно оказываешься в центре огромного бело-голубого алмаза. Все такое совершенное, красочное, живое. Поспешно стащив шлем, я тряхнула волосами и, смеясь, протянула руки к  к солнцу. – Живое! Чанс подхватил меня на руки, высоко поднял, закружил, смеясь вместе со мной. Растрепанная, измазанная грязью и покрытая царапинами… Я чувствовала себя самой счастливой! - Чанси! - весело засмеялась я. - Мы живы!!! - Да-да-да! И я не знаю, как бы справился без тебя! Он поставил меня на землю. Я огляделась вокруг и поняла, что начался новый день. Часы показывали 11:02. Мы пробыли в проклятом подземелье почти целые сутки! И эти сутки стоили многих лет жизни. Мы встретились со Смертью лицом к лицу, и обычно текущее время превратилось в пыль, которую унес зловещий ветер, оставив лишь действительно надежные, исполненные значения вещи.  - Ты хоть понимаешь,  что ты - настоящий герой? Ты круче, чем крутой Уокер! - искренне похвалила я Чанса. - Ага, только жутко грязный! - поморщился он, бесцеремонно опустив меня с небес на землю. - Это да, не могу тебя утешить! Но ближайшая ванна находится за несколько миль отсюда. - Пойдем со мной, мой храбрый неутомимый старатель, – шепнул Чанс с лукавой улыбкой.  Он собрал инструменты и сложил их под темной аркой входа в Чайна Куин, оставив при себе только ружье. – Неужели ты наколдуешь нам ванну? - Ну я же волшебник, не забывай! Чанс снял перчатки, протянул руку и повел меня к солнцу и голубому небу. Начало дня выдалось жарким и ясным, пустынный ветер, пролетающий сквозь горные переходы на восток, нес с собой обещание летней жары. Чанс повел меня вокруг гребня горы к мелкой впадине, спускавшейся по склону неровного, усыпанного камнями холма. Овраг был глубже, чем казался на первый взгляд, и не прошло и нескольких минут, как мы скрылись в нем. Здесь чапараль был ростом с небольшие деревца, душистые ветки отбрасывали на землю изящные, сложные черно-белые узоры. – Это единственный ненадежный участок, – предупредил Чанс, вскакивая на отвесный гребень крошащегося гранита. Овраг расширился, превратившись в чуть наклонное природное углубление, а затем снова сузился и оборвался в глубокий каменистый каньон. Углубление было маленьким, чуть больше моей комнаты. Среди булыжников весело журчал ручеек, превращаясь в крохотную речку, пробиравшуюся по дну несколькими тонкими струйками, пробившими ложе в твердом камне. Между берегами речушки и отвесными стенами оврага росла трава, подрагивая на ветру и переливаясь под солнечными лучами. – Здесь прекрасно, – восхитилась я. – Как ты нашел это место? – По запаху. Я хихикнула, подумав, что он шутит, но он не шутил. – Здесь почти везде сухо, – пояснил Чанс, – А запах воды и травы – все равно что дорожные вехи на пути. Однако это подземные воды, они с трудом просачиваются на поверхность. Заметив мое удивление, Чанс рассмеялся. – Я много времени провел в пустынях, разве не помнишь? Он дружески потрепал меня по щеке и осторожно подтолкнул на мягкую траву. – Отдыхай, пока я схожу принесу кое-какие вещи из домика. Сейчас вернусь, – пообещал он. Я посмотрела вслед Чансу, исчезающему в затененном овраге, а потом, закрыв глаза, откинулась назад, подняв лицо к солнцу. Я ожидала друга без всякого нетерпения, впитывая кожей свет и тепло, чувствуя, как растворяются последние остатки тревоги и страха. Я вслушивалась в шорох веток, шепот ветра, звон ручья – в безмятежные и мирные звуки, говорившие о мире и покое. Вскоре вернулся Чанс с мылом, мочалкой и сменной одеждой в руках. - Ммм, сейчас будет купание! - возликовала я. - Вот Ваша ванна, мисс, - улыбнулся он. - А ты? - спросила я. - После тебя, -  улыбнулся Чанс и отошёл. А я подумала,  что отдала бы все на свете за то, чтобы на его месте сейчас был Джерри... Я сбросила пыльные башмаки, содрала с потного тела изорванный костюм и шагнула в манящий свежестью ручей. Вода, бурля, переливалась через камень крохотным водопадом, не выше роста Чанса и не шире  моей руки. Я вздрогнула от первого ледяного прикосновения, но тут же отдалась вкусу и ощущению прохладной влаги, омывающей разгоряченную кожу. Я щедро намыливала усталое тело и омывала его холодной водой, смеясь и визжа от удовольствия. Наконец я искупалась, досуха вытерла тело и надела чистую одежду. Мне казалось,  что я заново родилась. В известном смысле,  именно так  и было. Я резво подбежала к Чансу,  безмятежно греющемуся на солнышке, и протянула ему мыло и мочалку: - Теперь Ваша очередь, волшебник. - Благодарю Вас, прекрасная фея. Если Вас не затруднит, пожалуйста,  приготовьте нам перекусить. Если, конечно,  у Вас не было планов слушать мои арии в душе... - Сейчас практичность превыше эстетического удовольствия, поэтому я иду в домик. Только,  пожалуйста,  не забудьте постучаться, когда вернётесь. - Окей, - отозвался Чанс. Я направилась в домик, почти не чувствуя земли, - настолько мне было легко и радостно. Я затопила печку и принялась готовить обед. Вернулся Чанс и помог мне с готовкой. Еда получилась на славу. - Сегодня чай, - торжественно объявил Чанс. - Вкусный и крепкий, как наша дружба! - Да, - задумчиво проговорила я. - Ещё пару дней назад мы совсем не знали друг друга,  а сегодня ты спас мне жизнь... - Не стоит. Я поступил так, как должен был... Я глубоко задумалась, а на глазах появились слезы. - Снова тоскуешь о Джереми? - осведомился Чанс. - Нет... Я думаю о том, что едва не погубила тебя... Нас обоих... Из-за этой дурацкой шахты! Джерри прав, она приносит беду! Две жизни из-за пары никому не нужных обломков! Какая же я идиотка! - Ты не права! - возразил мой друг.  - Я убежден, что Чайна Куин раскрыла нам далеко не все свои секреты! И однажды я вернусь туда! - Только где нам найти 100.000 баксов на её укрепление?! - огорчилась я. - Я готов вложиться, - сказал Чанс.  - Должен быть выход, мы обязательно что-нибудь придумаем. - Да, - покачала головой я. - Старательская лихорадка неизлечима! - Знаю по себе,  - вздохнул он. - Когда мы вернёмся в город? - спросила я. - Думаю, сегодня... Только вздремнем пару часов, - Чанс сладко зевнул. - И в путь. Только тогда я поняла, что безумно хочу спать. - Да... Мы совершили невозможное... И заслужили отдых... Закончив обед, мы вместе прибрались, легли отдыхать каждый на свою постель и уснули мертвым сном...