Колыбельная звезд

Я проснулась,  когда солнца уже не было видно  и не сразу поняла,  какое сейчас время суток. По шороху в соседней комнате я догадалась, что Чанс уже не спит, и тихонько вышла. Он вновь занимался готовкой. - Привет, - ласково сказала я. - Ну, что? Отдохнула? - Да! Который час? - Без четверти 9. - Здорово! Вот так "пара часиков"! - рассмеялась я.- Надо ж было так вырубиться! - Это неудивительно, учитывая, в какой переплёт мы с тобой попали! - Сутки в шахте! - снова ужаснулась я, вспомнив вчерашний кошмар. - Я проснулся чуть раньше... Где-то в 6... Но мне было так жалко будить тебя... - Очень мило с твоей стороны! Я чувствую себя довольно бодрой! - Я тоже,  - согласился Чанс. Мы накрыли на стол и сели ужинать. - Нам пора в обратный путь,  Риба,  - задумчиво сказал он после короткого молчания. - И я хочу признаться тебе кое в чем... - Внимательно тебя слушаю, - весело улыбнулась я. - Мне было очень приятно узнать тебя,  честно! - И это взаимно,  друг мой! - Знаешь, когда я направлялся к тебе,  я точно знал, зачем иду. Я хотел Чайна Куин больше всего на свете. Я приехал в Лос-Анжелес специально для того, чтобы выкупить у тебя её целиком.   Скажу  честно,  я ожидал увидеть в твоём лице вторую Сильвию... и ожидал, что с этим проблем не будет... - Конечно! Мы же, типа, родственницы! - с горечью и обидой вставила я. -...но, к своему изумлению, натолкнулся на её полную противоположность, - продолжил Чанс. - Ты оказалась не только симпатичной,  но и умной, сильной, независимой... со стрежнем... Колючая, конечно,  но это придаёт тебе еще больший шарм... - Спасибо! - слегка смутилась я. - Я тоже изменила мнение о тебе в лучшую сторону,  Чанс.Ты... замечательный! - Приятно слышать, - улыбнулся он.- А когда я стал невольным свидетелем сцены,  когда Тодд наехал на тебя,  ты вела себя с ним очень благородно... Ты не ударила его, хотя могла бы... Это мне понравилось... Но не настолько,  чтобы я отказался от своих замыслов... Сама мысль, что моим партнёром является какая-то девчонка, больно била по самолюбию. Я думал, что отнять у тебя шахту так же просто, как конфетку у ребёнка,  но наткнулся на твоё решительное сопротивление. Тогда я с удовольствием взял тебя в эту поездку,  надеясь, что ты струсишь и сама сделаешь оттуда ноги при первой же опасности. Но оказалось,  ты ещё и храбрая... К тому же я оценил твою гордость и неприступность. Тогда я понял, что с тобой мне будет не так-то легко... - И это правда, - согласилась я. - Когда же мы спустились в шахту, к своему удивлению, я заметил,  что ты любознательна - и довольно неплохо смыслишь в старательском деле... А когда нас настиг камнепад... Я увидел твоё мужество, которое меня поразило. В момент опасности ты стала для меня по-настоящему родной, и сказал самому себе: "Идиот, ты чуть не угробил девчонку из-за какой-то старой шахты!" Я думал лишь о том, как спасти тебя.  Но ты снова удивила меня тем, что не только не впала в панику, но и усердно помогала мне... - И тогда ты понял, что я по-настоящему достойна быть твоим партнёром... - Именно. С тобой можно иметь дело. У тебя сердце настоящего шахтера, но совсем не черное. - Правда? - Да! И мне захотелось,  чтобы у меня была такая же младшая сестра! Кстати,  я не говорил тебе,  что  характером ты очень похожа на Глори? - Приму это как высшую похвалу, - улыбнулась я. - И да, я не возражаю, если ты будешь считать меня младшей сестрой. Думаю, после нашего чудесного спасения в Чайна Куин мы имеем на это полное право. Получается, что сегодня был наш общий второй День Рождения, брат! 30 апреля,  этот день надо запомнить. - Верно, - задумчиво согласился Чанс.  - Там, наверху, нам подарили вторую жизнь, и наше... то есть твое... славное боевое крещение я не забуду никогда! Чанс был искренне счастлив,  а я почувствовала, что боль разлуки вернулась ко мне с новой силой, и недавние раны обильно закровоточили вновь. Новая жизнь! Без Джерри! Зачем она мне нужна? Я почувствовала,  что глаза застилают слезы,  и я больше не могу сдерживаться. - Прости, Чанси, - с трудом выдавила я, пулей выскочила  из-за стола, поднялась на мансарду и безудержно разрыдалась. Не знаю, сколько прошло времени,  прежде,  чем ко мне подошёл Чанс. - Я прибрался, можем ехать...  Мы можем быть в Лос-Анджелесе еще до полуночи, - сообщил он. - Что случилось,  Риба? Я что-то не то сказал? - Дело не в тебе,  а... - В нем... - догадался Чанс. - Боже мой, Риба! Ты не дрогнула, увидев бандитов в нашей шахте,  не уронила ни слезинки, когда мы вместе заглянули в глаза Смерти,  а теперь рыдаешь о мужчине, который старше тебя на полвека... - Да, это так, любовь к нему - единственное,  что делает меня уязвимой... - Но ты ещё так молода и красива, у тебя ещё все может сложиться... - пытался утешить Чанс, склонившись ко мне. - Ты не понимаешь.  Мне не нужен никто другой,  кроме Джерри! Я очень люблю его! - Но у вас такая большая разница в возрасте! По всей вероятности, ты переживешь его и останешься одна с горем утраты... - Пусть так! - парировала я. - Но если бы я пробыла хотя бы ещё один день с ним, это бы стоило всей моей будущей жизни! - Ну и ну! Повезло же твоему Джереми! Может, тебе следует самой сказать ему об этом? - Но как? Он отверг меня,  и я не знаю, почему! Быть может,  он подозревает меня в корысти, но мне не нужны никакие его деньги! Мне нужен только он сам! - Бедная малышка,  - тяжело выдохнул Чанс.  - Но не сдавайся так рано, продолжай бороться за свою любовь! - Я боюсь вновь потерпеть поражение.  Но и без него я не могу жить! Меня будто вывернули наружу. - Что я могу сказать? Верь в свою удачу, сестренка! С Джереми или нет, но счастье однажды найдёт тебя,  - заверил Чанс. Вдруг я ощутила чьи-то крепкие объятия властно-нежный голос, который я узнала бы из тысячи: - Я не отдам тебя никому! Я резко повернула голову и... подумала, что сплю! Это был Джерри.  И я заметила,  что лицо его было мокрым от слез... - Джерри! Как ты здесь оказался?! - Я приехал,  чтобы забрать тебя отсюда! Мы с Чансом недоуменно переглянулись. - Знакомься, Чанс, - представила я. - Это Джереми Синклер,  - мой... - Это моя девушка, - ледяным голосом бросил ему Джерри. - Мне интересно,  кто Вы, молодой человек,   и что тут делаете? - Мое имя - Чанс Уокер, сэр, - вежливо представился Чанс. - Я старатель и, как оказалось, партнёр Рибы - мы вместе владеем Чайна Куин. Она рассказывала мне о Вас, и, могу поклясться на Библии, между нами не было ничего такого. - Что ж, очень рад с Вами познакомиться,  - чуть успокоившись,  усмехнулся Джерри и протянул Чансу руку. - Взаимно,  мистер Синклер,- широко улыбнулся Чанс, и мужчины обменялись крепким рукопожатием, хотя в глазах Джерри сверкала ненависть, которую он тщетно пытался скрыть... -Что ж, мне пожалуй,  пора ехать домой. Настоятельно рекомендую вам с Рибой последовать за мной. Лучше покинуть это место как можно раньше. Чем темнее, тем опаснее. Риба знает. - Хорошо,  Чанс, - согласился Джерри. - Окей, я подожду вас в своей машине. Едва Чанс вышел из домика, Джерри крепко обнял меня,  а в сердце моём заклокотала ярость, которая оказалась сильнее любви. - Ты знаешь,  что я пережила за эти дни?! Знаешь?! - я энергично заколотила кулаками по его груди. - Прости меня! - отчаянно взмолился Джерри. - Простить тебя?! После всего того, что ты мне наговорил?! - Поедем домой! - просил он. - Я не могу без тебя! Я это понял! – Есть старое китайское проклятие: «Да сбудется твое самое заветное желание». Всю свою жизнь я мечтала полюбить, полюбить по-настоящему – я странно улыбнулась, – Я желала вовсе не того, что следовало бы, правда? Нужно было пожелать, чтобы любили меня. - Я люблю тебя,  люблю... - шептал он. - Дай мне ещё один шанс... - Да сбудется твое самое заветное желание, Джереми Синклер! Я ненавижу тебя!- прошипела я, в порыве  гнева тряся его за плечи. Но Джерри прервал ссору весьма оригинально. Его губы сомкнулись на моих с требовательной силой, тем самым заставив меня замолчать. Я остро ощутила, как меняется моё тело, как незнакомое пламя взрывается в нервных окончаниях, о существовании которых я не подозревала. Ярость, страсть, любовь и ненависть, - все смешалось в одну бефроменную горячую массу. Моё тело безжалостно предавало меня. Джерри прервал поцелуй, и я почувствовала нестерпимую боль любви. Казалось, ещё момент, и моя грудь разорвется на части, а сердце остановится... Колени дрожали, а земля уходила из-под ног... Тихий жалобный звук вырвался у меня - наслаждение, просьба и капитуляция… все вместе, все сразу. - Ты была с ним? Скажи...- горячо молил Джерри. - Идиот! - простонала я, в порыве злости и яростной страсти полоснув  ногтями по его спине, на которой, наверное, остались царапины, несмотря на надетую рубашку. - Я знаю, что я идиот... - говорил Джерри,  словно захлебываясь. - И если вы были близки... Ты имела на это полное право... Только... скажи, что любишь  меня... Я хочу услышать это, даже если ты соврешь... Ни отвечая ни слова, я зарылась руками в шапку серебряных волос и начала целовать его, сжигаемая тем же безумным пламенем, которое переняла от него. – Если мы не остановимся, – предупредил он хрипло.– Твой юный друг уедет, и нам придётся здесь ночевать... Внезапно я вернулась в реальность,  как если бы мне на голову вылили ведро холодной воды. - Ещё чего не хватало! - фыркнула я,  отпрянув от предмета страсти. - Надеюсь,  ты не сбил мою прическу, а то Чанс Бог знает что о нас подумает. Джерри усмехнулся. - Твоя причёска так же великолепна, как и ты, и о чем бы твой Чанс не подумал, он все равно окажется прав. Я поморщилась, поняв, что Джерри имел в виду.  Мы сумасшедшие. Это факт.  Мы необузданные. Это болезнь.  У меня ни с кем такого не было. Это аксиома. Мы спешно покинули дом, который я не без труда заперла на старомодный хлипкий ключ, и, крепко взяв меня за руку, словно боясь отпустить, Джерри повёл меня к своей машине. Мы присоединились к Чансу и все вместе отправились в обратный путь. На своем автомобиле Чанс ехал впереди,  а мы с Джерри - за ним следом. На сей раз за руль села я, давая возлюбленному возможность отдохнуть. Он умудрился даже вздремнуть немного, несмотря на то, что дорога местами была  ужасная. В город мы вернулись довольно поздно,  но, к счастью, Джерри повёл нас с Чансом в свой любимый ресторан,   благо, аппетит у всех троих  разыгрался волчий, и мы поглощали ужин, едва понимая его вкус. В то же время мы с Чансом вкратце и весьма  осторожно поведали Джерри о своей захватывающей поездке. Затем наши пути разошлись: Чанс поспешил в отель, а мы с Джерри - к себе домой. Расстались мы с Чансом отличными друзьями. Наконец,  наше путешествие подошло к концу,  но, как ни странно,  в нас оставалось достаточно энергии, чтобы думать о чем-то другом,  кроме как добраться до подушки и уснуть без задних ног. Видимо, сказался пережитый стресс. - Только не говори,  что ты намерена спать в своей комнате,  малышка, - игриво заметил Джерри, когда мы вернулись домой. - Ты последнее, чего я хочу в эту ночь, развратник! Больше всего на свете   я мечтаю о теплом душе! - фыркнула я, чувствуя,  что до сих пор не простила его. - Очень хорошо тебя понимаю,  - улыбнулся он. - Пожалуй,  я тоже последую твоему примеру. Ты уверена, что не хочешь,  чтобы я потер тебе спинку? -Не подлизывайся, - язвительно бросила я и ушла. Миновав коридор, я проскользнула в ванную, с удовольствием сбросила  одежду, распустила волосы  и встала под освежающие  водяные струйки, а из глаз текли слезы. Я все ещё до боли люблю и желаю его. Мужчину, который разбил мое сердце в прах. Я мылась довольно долго, а потом,  туго завернувшись в длинное широкое полотенце,  прошла в свою комнату,  включила ночник, надела бледно-розовый пеньюар с чёрным кружевом, расстелила кровать и, присев на нее, начала вытирать волосы полотенцем. Вдруг послышался осторожный стук в дверь. - Кто там? - испуганно спросила я. - Не бойся, это я, нам нужно поговорить,- раздался голос Джерри. - Заходи, - разрешила я, чувствуя,  как бешено колотится мое сердце.  Одна часть меня все ещё ненавидела его, а другая - изнемогала от любви и желала быть побежденной, поверженной. Джерри робко вошел. На нем был роскошный, но довольно громоздкий домашний халат. Очевидно, он тоже принимал душ. - Ты когда-нибудь простишь меня? - спросил он, присаживаясь рядом со мной  на кровать. - Пока не знаю, - нервно отозвалась я, вставая с постели и подходя к окну. Джерри тоже  поднялся и принялся наматывать круги по комнате. - Хотя бы выслушай меня. - Хорошо, я попытаюсь. - Знаешь, Бекки, - задыхаясь, признался он. - В ту ночь я остался один, но это было пыткой... Я мучительно желал тебя и... Я много думал о нас... И понял, чего хотят молодые девушки от таких мужчин, как я... - И чего же? - Денег. - Ты дурак? - Да... Я это знаю... Что повел себя,  как грубая скотина. Я так  запутался, пойми, дорогая... Я боялся,  что ты оставишь меня... Решил действовать  первым. И поэтому я наплел  тебе всего в кабинете. Придумал, что у меня есть другая! И все для того, чтобы ты возненавидела меня! - Ты своего добился, Синклер! Он подошёл ко мне и, крепко обнял сзади. - ...И когда ты ушла, я посмотрел тебе вслед и подумал: "Боже мой! Я только что потерял единственную женщину, которую любил! Господи,  почему Ты так жесток ко мне?" - Продолжай! - потребовала я, взяв обеими руками его руку, обнимавшую меня. - Я поехал к Джиму, и пару дней мы пили, как свиньи... Я рассказал ему все... - А он? - нетерпеливо спросила я. - Надеюсь,  он вправил тебе мозги? - Не совсем. Он разразился нотацией: "Она - безупречная женщина  - красивая и молодая. Тут все неправильно,  это вышло за рамки. Ты молодчина, что вовремя порвал с ней. Это не привело бы ни к чему хорошему... Она ж тебе во внучки годится, и подумай, нужен ли ты ей со своими болячками!  Она все равно бы покинула тебя,  как и твоя Луиза много лет назад. А эта Бекки настолько тебя моложе! Что ты думаешь? Молоденькие красотки оставляют таких, как мы, с разбитым сердцем и пустым кошельком!" - "Моя Бекки не такая! - возразил я. - Ты же её видел! Она любит меня!" - " Тогда все ещё хуже! - ответил Джим. -Да, она, правда, необычная. Но подумай, что ты можешь дать ей, старый идиот! Пока-то  тебя ноги носят, а что потом? Сделаешь её вдовой лет в 30, отняв у нее лучшие годы?  А если тебя через пару-тройку лет тебя расшибет инсульт,  что тогда?  Она будет тебя с ложки кормить и сидеть у твоей кровати? Ты этого хочешь? Мне очень  жаль, дружище, но у вас нет будущего.  Как ни крути, а это лажа! Не будь эгоистом, не ломай девчонке жизнь, если её любишь. Ты правильно сделал,  что отпустил ее! Я понимаю, как тебе трудно,  но ты это переживешь! И она тоже. Все будет так, как и должно быть - она переболеет тобой, найдет себе нормального молодого парня и родит детей". Джерри остановился, тяжело переводя дух. - Какие же вы оба придурки, - сквозь слезы произнесла я, повернувшись к нему. - Не нужен мне никакой молодой парень! И никакие дети! - с мечтой о них я простилась ещё в браке с Айком! Да, я прекрасно понимаю,  что ты, не дай Бог, можешь сильно заболеть, и я мне придется за тобой ухаживать! Я понимаю,  что ты имеешь весомый шанс умереть раньше меня! Но это не страшно! Такова жизнь! Я сделала свой осознанный выбор. - Вот именно от этого я и пытался тебя уберечь, - глубоко вздохнул Джерри. -...И сразу вот так резать по живому? Это бесчеловечно! - Может быть... - А ты знаешь,  что все может сложиться по-другому, и я могу умереть раньше тебя?! Именно так едва и не случилось вчера,  когда мы с Чансом чуть не погибли в той проклятой шахте! Руки Джерри,  обнимавшие  меня, дрогнули, а я продолжала: - Он не хотел меня брать, но ты же меня знаешь... Я настояла на своём! Мы вошли достаточно глубоко, Чанс сказал, что нам нужно вернуться... Я возражала... Тут случилось землетрясение,  и нас завалило. И знаешь,  о чем я подумала в этот момент? Джерри окинул меня вопрошающим взглядом. - О тебе.  Что я умру ужасной смертью и никогда больше не увижу тебя! А моё тело пропадет в чёрной шахте,  и ты не сможешь даже попрощаться со мной... Я не выдержала и разрыдалась. Прошло, наверное,  минуты две. - Любимая, не надо плакать,  все хорошо,  мы оба живы... И я с тобой... Он  нашел мои губы. Он покрывал поцелуями мое лицо, пробуя на вкус слезы, деля со мной дыхание, пока я льнула к нему в поцелуе, больше любых слов говорившем о мучительной жажде. - Расскажи,  что было дальше,  - попросила я. - Я понял, что поступил правильно,  - продолжил Джерри, осторожно проводя кончиком пальца по линии моей шеи и руки. - Джим поговорил со мной довольно резко, но он  полностью убедил меня в правильности моего поступка. Но я все не мог забыть тот вечер на пляже, когда мы  так доверились друг другу,  когда ты зарыдала, прося, чтобы я не смел говорить о смерти, повторяя, что любишь меня... Когда в моих объятьях ты была так щедра и отчаянна... Твои глаза не лгали мне. Твоё тело мне не лгало... Но я не сомневался, что должен превозмочь себя и отвергнуть этот великий дар... оставив тебя для твоего же блага... Он осторожно снял одинокую слезинку, ползущую по моей щеке, и возобновил рассказ: - Сегодня днем я приехал домой,  а Тодди мне и говорит: "Твоя потаскуха уже утешилась и уехала с каким-то молодым красавчиком на его машине". Я совершенно обезумел, меня охватило бешенство, я стал выспрашивать его, куда вы поехали. "Откуда мне знать? - сказал он. - Но, кажется,  они говорили о какой-то Чайна Куин". Я все понял окончательно,  совершенно сошел с ума... Я понял, что должен поехать туда... Нашёл карту, сел в машину и... - Дорога же опасная! - вздрогнула я. - Это не имело значения! Ничто не имело значения без тебя.  Я хотел застать вас вместе и успокоиться на этом... Или же прикончить этого парня и забрать тебя с собой! Не знаю, что бы я сделал,  я совершенно потерял голову! Приехав на место вечером, я оставил машину далеко, чтобы подкрасться незаметно... Я зашёл бесшумно, дверь была незаперта... Но я увидел совсем не то, что ожидал. Ты снова сбила меня с толку, Бекки. Я увидел,  как ты стояла с ним рядом и говорила, как любишь меня,  а я стоял и слушал, и чувствовал,  как крупные  слезы катятся по моим щекам... Да, любимая, я плакал, как ребёнок, и не мог простить себе, что так глупо потерял свое счастье... Я затрепетала; водоворот чувств, захвативших меня, не давал вымолвить ни слова, вздохнуть, пошевелиться. Я была не в силах отвести взгляда от светящихся нежностью глаз Джерри, прислушивалась к низкому голосу, не в силах поверить, что он наконец рядом. Джерри продолжал: - Я наконец понял, что такое любовь. И никогда ее не предам. Я люблю тебя, Бекки. Я поглядела на него широко открытыми глазами и не смогла произнести ни слова. – Скажи что-нибудь, котенок. He заставляй мучиться мыслями о том, действительно ли я потерял твою любовь навсегда. Горечь, звучавшая в его голосе, болью сдавила мое сердце. – Ты никогда не сможешь потерять мою любовь, Джерри, -сказала я, гладя его лицо. - Никогда. Мы были нестерпимо близки. Его прекрасные глаза и нежные руки заставляли меня умирать от желания коснуться его, держать в объятиях, любить до беспамятства. - Люби меня! - взмолилась я, обнимая его,  и будучи не в силах выносить сердечной боли, пронзающей тело огненными стрелами. Он дарил мне ласковые прикосновения, пропуская мои волосы сквозь пальцы, как горячий шелк. - Ты будешь моей, сокровище, - сказал он, переходя на французский и прижал меня к своему телу так, что мы оба задрожали. Вместе с тем, страсть придала Джерри ловкость. Одно его движение - и мой пеньюар соскользнул на пол, разлившись у ног блестящей лужицей. – Если я возьму тебя сейчас, значит, не отпущу никогда, – сказал Джерри. – И неважно, что случится, неважно, что было сказано или не сказано, ты станешь моей навсегда, совсем и окончательно, и никакие обеты и клятвы не смогут связать нас крепче. Ты хочешь этого? Моё лицо залилось густой краской смущения, но я нашла в себе силы ответить вопросом на вопрос. – А ты будешь точно так же принадлежать мне? – спросила я,  с обожанием глядя на него. – У меня нет выбора, – прошептал Джерри. – Так же, как и у меня, – кивнула я, еще крепче обвив руками его шею. – И я не желаю ничего иного, кроме тебя, милый. Только тебя. – И ты получишь меня, – пообещал он, ловко подхватив меня на руки. – Только меня. Он понес меня  к покрытой шелком постели.  Собстственные ощущения пугали, сводили с ума, сжигали. Мне казалось,  что вместе с одеждой с меня сняли кожу,  но в то же время я  сама прижималась к нему. Чувствуя, как я стесняюсь его, Джерри осторожно уложил меня на постель, сам лег рядом, поцеловал в глаза и губы, не переставая шептать ласковые слова; голос и слова словно обволакивали меня такой же чарующей чувственностью, как и прикосновения его сильных, горячих рук, обнимающих меня. Я пыталась сказать ему о своей любви, но смогла лишь отвечать на ласки, нежные, скорее молившие, чем требовавшие ответной страсти. -Бекки...- проговорил он, заметив, что мои губы раскрылись для него. Его поцелуй покорял меня нежно и властно,  словно предвосхищая все, что произойдет между нами через несколько минут. Этот поцелуй был долгим, пьянящим,  но он совершенно не утолил моей жажды. Джерри на мгновение отстранился переводя дыхание, и мне показалось, что я почувствовала холод. – Иди ко мне, – прошептала я умоляюще, покрывая поцелуями его дорогое лицо. Тогда Джерри подвинулся  ещё ближе,  и я мягко привлекла его к себе.  Ладони Джерри  скользили по моему телу, зажигая огонь своими прикосновениями, воспламеняя острое, почти болезненное желание. Я закрыла глаза. Тяжело дыша, я трепетала под его ласками, не помня себя от счастья. Но Джерри порывисто приподнялся и заглянул мне в глаза. – Скажи, Бекки, скажи, что я единственный... - жарко шептал он. – Ты… – я была  погружена в страсть, и он тонул в ней вместе со мною. – Что я? - дразнящим голосом спросил он, и я дрожала, как в лихорадке... – Ты единственный… Джерри... единственный… –  выдохнула  я,  поглаживая его по лицу. Он прижался ещё теснее. - Ты так прекрасна, так совершенна, - выдохнул он, судорожно проведя рукой по моей спине. - Позволь мне узнать всю себя. Неожиданно меня охватил испуг, и я широко открыла глаза. По всей видимости, Джерри испытал аналогичные чувства вечером на пляже, когда он видел во мне священный сосуд, который боялся осквернить. И вот теперь мы поменялись местами. - Джерри... Подожди...- дрожащим голосом прошептала я. – Неужели ты боишься? – удивился он, прочитав в моих глазах неподдельный страх. – Совсем немножко, - подарив ему нежную улыбку, призналась я. – Что случилось? Я был груб?– помолчав, спросил мой возлюбленный, почти по-отечески целуя меня в лоб. – Нет, нет, ты прекрасен. Но у меня так давно никого не было, - смущённо отвечала я, снова залившись краской стыда. - Что я чувствую себя почти невинной девушкой... А они такие... – Моя малышка... Позволь мне любить тебя, – сказал Джерри,  явно тронутый и слегка растерянный моей неискушенностью. –  Обещаю быть очень нежным, словно это твоя первая ночь... Но если ты не хочешь, скажи мне честно... я пойму... В его голосе было столько грусти, и я поняла, что гораздо сильнее боюсь лишиться его сладких  прикосновений, нежели постичь все тайны любви. - Нет, нет, любимый мой, только не уходи... - задыхаясь, умоляла я. - Я желаю тебя так, как никого и никогда в своей жизни! Он хотел что-то ответить, но отозвался лишь коротким стоном. Внезапно осмелев, я помогла ему сбросить халат... и больше нас ничто не разделяло. В сумраке ночи его тело казалось мне прекрасным и совершенным. – Мой Один, – очарованно прошептала я. - Король моего сердца! По-видимому, польщенный сравнением с верховным богом, Джерри ответил коротким смешком, но было видно, что он смущен не меньше меня. - Иди ко мне, - горячо повторила я, прижимая возлюбленного все крепче и крепче. Я лихорадочно скользила  ладонями по его телу, стараясь коснуться каждого дюйма кожи. Он вновь отозвался шумным стоном  и прильнул ко мне весь, нам не хватало воздуха,  и на миг мне показалось,  что я умираю. Наконец, наше единение, которого мы оба так жаждали и боялись, стало всеобъемлющим и полным. - Моя, - выдохнул Джерри,  наслаждаясь своей властью надо мною и чувствуя, как я забываюсь в остром блаженстве. - О, Боже! Как я люблю тебя! - почти вскрикнула я, охваченная экстазом, почти неотличимым от боли. И слова эти затерялись в торнадо безумных ощущений, уносившем меня все дальше от реальности. Жар и ошеломительная чувственность его ласк, та любовь, которую Джерри дарил мне и получал от меня,  сводили нас с ума. Я покорялась  любимому бесповоротно, пожираемая жидким пламенем, вспыхивавшим все ярче с каждым его движением, каждым прикосновением. - Девочка моя! - горячо прошептал он, и мои пальцы утонули в волнах его волос. Я дарила себя  ему всю без остатка, безмолвно умоляя его плыть вместе с со мной по бушующим волнам мучительного блаженства. Джерри с хриплым стоном повиновался, забыв обо всем, отдавшись мне с такой же полнотой, как я - ему. Наконец,  эта чаша страсти была испита до дна. Тихо охнув, я обмякла в его руках, безмолвно взывая к возлюбленному на древнем языке, существовавшем гораздо раньше любой цивилизации. И куда девалась его неизменная сдержанность? Он разделил со мною этот  ослепительный экстаз и, забыв обо всем, унесся в безбрежное небо, найдя там освобождение и утолив мучительную жажду любви. Мы долго лежали, не размыкая объятий, пока дыхание снова не успокоилось. Джерри вновь и вновь нежно, без конца целовал меня, как будто стремился запомнить губами мое лицо. Своей трогательной нежностью он словно бы извинялся за то, что все же решился познать меня в эту ночь. - Мне так хорошо с тобой, -  шумно выдохнув, призналась я. - Я мечтал об этом так долго... но все же не могу поверить... Улыбнувшись, я робко поцеловала его губы. Джерри, обняв меня, прижал к себе и перекатился на бок, ухитрившись при этом не отстраниться. Даря мне потоки неземной нежности, он гладил мое горящее лицо, глядя на меня так, словно никогда не видел раньше, а потом с бесконечной осторожностью  продолжил осыпать поцелуями, легкими, как лунный свет.  Дивные слова любви, что он чуть слышно повторял мне, стали частью этой волшебной ночи и тепла и нежных рук, баюкавших меня... И все это вновь и вновь уводило от реальности и лишало дара речи. Я медленно шелохнулась, все еще прислушиваясь к эху наслаждения, отголосками отдававшемуся в теле. – Я люблю тебя, – только и сумела вымолвить я, горячо целуя Джерри. Но вместо ответа получила лишь еще один поцелуй, а объятья возлюбленного,  сжимавшие меня,  сделались ещё жарче и крепче. Мы чуть поменяли позу: Джерри лёг на спину, а я оставалась на боку, положив голову на его плечо. Какое-то время мы молчали, замерев. Вдруг Джерри разразился нервным смехом. - Ты что? - обиделась я. - Бекки, Ангел мой, я такой идиот! Всё ломал голову над тем, изменила ты мне в Чансом или нет! А сейчас прекрасно вижу,  что нет! - Дурачок, - только и смогла произнести я, беспомощно пряча своё пылающее лицо на его груди, в то время, как моя рука мирно отдыхала в его.- Как ты мог до такого додуматься?! - Прости, прости меня! - вновь повторил он, обжигая меня горячим дыханием. - Боюсь,  у меня просто нет выбора, любовь моя! - Я прожил целую жизнь и думал, что знаю все,  - задумчиво промолвил Джерри.  - Но как выяснилось,  ничего не знал о любви.  Ты мне открыла ее, и я знаю,  что нет на свете другой подобной женщины! Мы умолкли, ибо слова были излишни. Счастливые и утомлённые, мы так и заснули, крепко и нежно прижавшись друг к другу,  а серебряные звезды в небесах безмолвно пели нам свою колыбельную...