Часть 3

      Ванцзи впился в него взглядом так жадно и цепко, что просто забыл моргать. Потом вспомнил, медленно закрыл и открыл веки, давая отдохнуть пересохшим глазам, потом снова всматривался в Вэй Ина. Ванцзи мало знал о посмертных мирах, его интересы и знания всегда были нацелены на жизнь. Что-то могло произойти с памятью Вэй Ина, что он считает, будто пятнадцать лет назад было иное детство и иные события, — это нестрашно. Наверное, так должно быть, чтобы человек чувствовал себя в этом мире своим и не думал о других мирах. Ванцзи лишь видел, как многолетняя усталость иссушила Вэй Ина, как память выдавливает его энергию, разрушая границы между реальностями.       Он протянул руку и взял в ладонь кисть Вэй Ина, затем, движением привычным целителям, направил ци в его точки-порталы. Восстановить его силы требовалось в первую очередь. Если сейчас он ответит на его вопросы, это потребует от Вэй Ина большого напряжения.       — Ты умеешь медититровать, — проговорил он медленно, закончив передавать энергию. — Сейчас сядь в позу для медитации и сосредоточься.       Ванцзи не станет рисковать состоянием тела и сознания Вэй Ина.       Он перешел к соседнему пустующему столику, через небольшой проход от места, где они сидели, и достал гуцинь. Временами Ванцзи носил его обычным способом за спиной, а в дальние пути брал в цянькуне. Устроившись на диванчике, он поставил гуцинь на стол, сконцентрировал энергии и заиграл Песнь Очищения. Если это мир демонов, то сражаться с целым миром нечисти он был не способен, Ванцзи себя не переоценивал. Он направил энергии Песни только на Вэй Ина. Лишь небольшое пространство рядом могло подвергаться тому же влиянию, в гораздо меньшей степени.       Ванцзи видел, что девушка-подавальщица застыла на периферии звука, по ее лицу потекли слезы, она что-то осознавала и решала для себя. Старый человек, выходивший с чайным подносом из задней двери, осторожно поставил поднос и сел на ближайшее место, словно ноги его не держали. На его лице растеклось выражение блаженного покоя и внутренней радости. Кто-то был еще,но вне поля зрения, их присутствие Ванцзи лишь ощущал, контролируя самой малой долей внимания, просто как контролировал любое пространство вокруг себя, — их эмоции не выражали угрозы, а значит, Песнь Очищения тоже шла им во благо. Всё это были попутные мелочи, — Ванцзи вслушивался лишь в состояние Вэй Ина.       В нем не было тьмы. Той тьмы, с какой Ванцзи встречался все последние годы, — что тому оказалось причиной, он не знал и не распылял внимание на анализ, лишь отметил для себя.       В какой-то момент, почувствовав, что Песнь Очищения в достаточной мере гармонизировала потоки, Ванцзи внезапно — неожиданно даже для себя — заиграл другую мелодию. Ее начало вплелось в Песнь так же ровно и гармонично, потому что она тоже была мелодией, рожденной энергиями Гу Су, но не из самых известных.       Она звучала лишь однажды. И лишь двое ее слышали во всех мирах.       Ванцзи создал ее импровизацией, в момент, когда она была нужна, в глубине пещеры Черепахи-Губительницы. До этого дня он не играл ее.       Сосредоточенный и точный, он снова вложил в музыку энергии, отстраняющие любое беспокойство и внешние помехи. Чтобы поддерживать силы Вэй Ина, в тот единственный раз он объединил их энергии этой мелодией, и сейчас сделал то же самое. Безмятежная чистота и спокойствие Облачных Глубин наполняли звучание струн.       Он посмотрел на Вэй Ина, когда еще звучал последний тон. Поднявшись с места, спрятал Ванцзи в цинькун и вернулся за столик у окна.       — Пятнадцать лет назад ты умер, — проговорил он очень негромко и четко. — Ты упал со скалы. Я не смог удержать тебя. Все последние двенадцать лет я искал тебя, звал твой дух, но ты молчал. Сегодня день холодной пищи. Я вернулся на то место. Позвал тебя. И оказался здесь.       “Я с тобой, Вэй Ин.”       Он не произнес этих слов. Он лишь каждой частицей своего существа ощущал это.

***

      Строго говоря, это не тот ответ, который он хотел услышать, задавая вопрос на грани фола. Но отчего-то Ва... Лань Чжаню хотелось верить. Без причин, просто верить и все. Поэтому он просто выдохнул шумно, пожал плечами и кивнул, откладывая телефон на стол перед собой; сбросил с усталых ног кроссовки и подобрал ноги на сиденье. Вышло вполне удобно, хотя после пары секунд колебания, он все же скинул куртку и положил ее рядом, оставаясь в черной футболке с длинными рукавами.       А затем он глянул туда, где расположился за соседним столиком заклинатель и... челюсть отвисла сама собой, потому что законы физики уж точно вот так просто никто на его глазах доселе не нарушал.       «Гребаный Гарри Поттер... как вообще... с другой стороны, я призраков вижу и трэш в чужих снах и похуже, так стоит ли удивляться чему-то... такому?»       Он просто постарался не трогать эту тему в мыслях — еще успеет задать вопрос а-ля «какого хрена?!», а сейчас уже прямо интересно, что задумал Лань Чжань. Мысленно поставив галочку на против пункта «Спросить, откуда взялся гуцынь?», он в последний раз пораженно глянул на весьма гармонично смотревшегося за этим инструментом мужчину и закрыл глаза, выдыхая до конца свое смятение по данному поводу. Чаще всего ему банально не хватало времени на медитативные практики, на тренировках этому уделялось минимальное количество времени, а дома... дома он находил дела и поважнее, однако прекрасно знал, как это делается.       Только вот он никак не ожидал, что первые же ноты пролившейся в кафе мелодии заставят его... хмуриться и сдерживать вдруг навернувшиеся слезы: струны словно через поры кожи выдавливали из него копившееся годами — от переживаний из-за своей странной, необъяснимой, тщательно скрываемой способности видеть чужие сны, будущее и прошлое... мертвых, до терзаний сердца из-за так и не спасенных жизней. Он всегда уговаривал себя, что спасти всех не получится, даже если очень хочешь и стараешься, делаешь для этого все возможное и невозможное. Но даже не думал, что все равно каждая смерть в его смену оседала мертвым пеплом на сердце, забивалась грязью в надрывы души. Вэй Ин судорожно вдохнул, когда уже легкие начали гореть от отсутствия в них воздуха, а горло жгло от поступивших слёз. Прерывисто же выдохнул, но уже не чувствуя в груди тяжести, которую, оказывается, не очень-то замечал. Новый виток мелодии уже не вытягивал из него боль, но расслабил плечи, заставил улыбнуться, почувствовать, здесь и сейчас  в полной его красе и великолепии — казалось, даже все чувства обострились, потому что он ощущал запах чая, который уже нес им старик, слышал шипение овощей и мяса на воке, отдаленный гул улицы, ощущал кожей влагу от паров с кухни... Простые признаки жизни, от которых на губах поневоле расцветает улыбка, а в голове мысли просто текут, не задерживаясь, не раздражая и не давая метаться эмоциям.       Впрочем, когда действительно словно вдыхающая в него жизнь мелодия сменилась на другую, с первых же колебаний воздуха Усянь буквально захлебнулся в вязких, тягучих чувствах: абсолютно точно никто и никогда не слышал мелодию, которую он, проснувшись однажды в холодном поту кошмара, спел по памяти неизвестно откуда и... успокоился. Поиски в интернете по составленным наспех нотам не увенчались успехом, и он тогда подумал, что смятение разума просто родило подходящую для скорейшего успокоения импровизацию. Но запомнил он ее накрепко, даже слова подбирать не пришлось — и их он тоже не нашел ни в одном из доступных источников. Сейчас же просто пытался не дать слезам прорваться сквозь заслон ресниц и выдать то, насколько его поразило еще одно... совпадение.       Случайности не случайны, да?       А уж то, что делал сейчас Ванцзи с... да, потоками ци, — подсказало услужливо сознание, — словно дало ему сил, как после хорошего отсыпного дня. Но дело было даже не в этом, а в том, что Вэй Ин... чувствовал? И не противился. Принял все до капли, до последней ноты — уверенности во взгляде Лань Чжаня было на них двоих, а потому и сомневаться в его последовавших за мелодией горьких словах не приходилось. На стол с тихим стуком опустился поднос с чаем, выводя из ступора, но слов благодарности утиравшему фартуком лицо старику он выдавить из себя не успел, лишь сложил руки в необходимом жесте и поклонился, попутно потирая грудь там, где гулко, но ровно билось сердце.       Наконец, он будто отмер от ступора, провел ладонью по лицу и поднял взгляд на Ванцзи, выдыхая:       — Знаешь я тебе верю. В смысле... даже не верю, а знаю, что ты прав, — он сглотнул, задумчиво коснулся кончика носа и покачал головой, вздыхая и вновь поднимая взгляд на знакомого, как оказалось, по то ли прошлой, то ли параллельной жизни. — Но и себе я верю тоже. Видишь ли, я врач. Не знаю, как у вас там, но у нас врачи — самые беспощадные ценители фактов, допускающие и существование самого невероятного, а также возможность самых удивительных событий.       Он покосился на сидевшую через два столика будто бы в прострации официантку — она точно не услышит, кивнув давшему жестом понять о готовности лапши хозяину и также жестом показал, чтобы упаковал все ему в бокс, на вынос.       — Я врач. Лекарь. Целитель. Называй, как хочешь — не знаю, как у вас называется моя профессия. Я вытаскиваю людей с края жизни и смерти, а иногда и действительно помогаю вернуться им с того света. Буквально. Понимаешь? Я знаю разницу между жизнью и не жизнью, — он  пожал плечами и вновь вздохнул, активируя экран телефона и попутно ища фотографии, которые [возможно] помогут убедить гостя в своей правоте, — и пятнадцать лет назад, равно, как и двадцать, я был жив. Я бы знал, что я умирал, понимаешь? Вот, смотри.       Он повернул телефон к Ванцзи экраном и чуть увеличил картинку: на фото был он десяти лет от роду — с приемной семьей, смеющийся до ушей, обнимающий шидзе и делающий пальцами «рожки» А-Чэну. И сходство было на лицо — он мало изменился, особенно если улыбался.       — А это уже в пятнадцать лет, — новое фото, старшая школа, они с братом довольные после соревнований цзянь-ушу держат в руках медали и свои мечи. Оставив телефон, как есть, на столе, он, тем ни менее, выдохнул так, что было понятно, что все же, он верит и Ванцзи. — Но... даже несмотря на свою убежденность в собственных прожитых годах, я... тебе верю, Лань Чжань. Но я должен разобраться, что происходит. И... эммм... помочь? Видишь ли я с... эммм... лет пяти, кажется, вижу... странное. Мертвых. Духов. Не упокоенные души. Могу общаться с ними. Этот старик, — он кивнул на задумчиво упаковывавшего заказ Усяня хозяина лапшичной, — несколько лет назад он почти умер. Если бы я тогда не уговорил его дух, он бы действительно отправился к праотцам. А так, лет пятнадцать еще проживет в радости и здравии — еще фору всем нам даст. Но я... честно, не думал никогда о перерождениях и о том, что действительно существуют... прошлые жизни. У меня полное ощущение, что ты прав со своей стороны, и я... я действительно падал с той скалы, но... эм... и в своей нынешней жизни я уверен на все сто. Но думать об этом на пустой желудок и в этом месте я, пожалуй, не хочу. Может, пойдем ко мне домой? Тут слишком много ушей...       Словно в подтверждение его слов тихо звякнул дверной колокольчик, в заведение ввалилась шумная компания из трех парней и двух девушек — явно студенты, у которых нет первых пар.

***

      Слова и суть. Сходилось —  и не сходилось. Ванцзи смотрел на изображение, поражавшее своей четкостью, словно в лед схваченные живые образы, и ничуть не удивлялся демоническому искусству, — но Вэй Ин говорил с такой силой уверенности, что он должен был собрать волю для противостояния ему. Ища ответа, он сложил пальцы в печать прояснения сокрытого. Медитативное очищение мыслей от влияния эмоций, чтобы прояснить восприятие, — давно уже Ванцзи не нуждался в подобной поддержке. Основной признак — Вэй Ин был живым. Бесспорно. И… живому нечего было делать в мире демонов. Тем более, с такой яркой силой добродетели, что он излучал естественно и без фальши. ВАнцзи смотрел на Вэй Ина, не отрываясь, почти не моргая, вместе с тем взглядом захватывая все окружающее. Теперь он был сосредоточен не на нем одном, а на том. как Вэй Ин и то, что их окружало, соответствуют друг другу. То, что Ванцзи должен был признать, отозвалось в нем болезненной нитью. Он выдохнул свое смятение, чтобы затем вдохнуть спокойствие и безмятежность. Что если это не диюй?       Что, если это… не…       Не Вэй Ин? Но это был он.       Мог ли быть второй? Или, скажи: четвертый, восьмой?       На мгновение Ванцзи закрыл и снова открыл глаза. Он взял со стола изображение в кристалле, чтобы рассмотреть ближе. Предмет был наполнен ци, странного ощущения ци, не темной и не таившей в себе тьмы, но и не той чистой ци, что исходит от предметов светлой магической силы. Нейтральной Ванцзи тоже ее не ощущал… Рассеянно он попробовал пропустить в ледяную поверхность предмета немного энергии, направляя мысль на изучение. Это была попытка дать сознанию паузу между очень трудными мыслями.       Изображение исчезло, кристалл стал черным. Оно не хотело поддаваться исследованию. Ванцзи положил потемневший кристалл на стол и снова направил энергию, изменив ее ритм. Теперь он уже не трогал его пальцами, чтобы не повлиять на предмет грубым физическим прикосновением. Кристалл вспыхнул ярким белым светом и опять почернел. Более того, от него перестало исходить ощущение энергии вовсе. Кажется, Ванцзи исследовал его каким-то не тем образом.       —  Вэй Ин, — с долей замешательства Ванцзи посмотрел на него. — Картинка исчезла.       Размышляя, почему это произошло, он мельком глянул на ввалившуюся компанию молодежи, не ощущая в них надлежащей воспитанности и вовсе никакой внутренней силы, — должно быть, юные простолюдины решили здесь отобедать. Редкая развязность и отсутствие элементарных манер коробили, особенно безнравственными выглядели две девушки, одетые как попало. Ванцзи посмотрел на подавальщицу, уже подходившую к их столу с коробками, источавшими запах приготовленной еды. Та тоже не выглядела одетой подобающе, и ее вид поначалу показался Ванцзи подтверждением, что он — в диюе. Могло ли быть, что подобная внешность не сочеталась с безнравственностью души? На первый взгляд — девушка выглядела одной из продажных красавиц, но ее поведение было теперь сдержанным.       — Пойдем, — он поднялся, игнорируя взгляды и возгласы молодой компании, отчего-то направленные на него. Те дерзко глазели,  однако вполне могло быть, что заклинатели редко появлялись в их местечке, и простолюдье не знало, как следовало к ним относиться. У Ванцзи никогда не бывало желания учить манерам тех, за кого он не нес ответственности, и в этот раз он пренебрег их порицать.       Но когда он шагнул в проход между столиками, произошло иное. У девушки, одной из компании, в руке появился кристалл наподобие того, что хранил портреты Вэй Ина, она подняла его, и  Ванцзи уловил устремленный к нему острый и тонкий поток энергии. Не раздумывая, да и не осознавая, он на рефлексе заблокировал энергетическую атаку. Заклинание защиты не требовало даже взгляда, но ради точности, Ванцзи посмотрел на девушку. Та выглядела изумленной и что-то делала со своим кристаллом. Ванцзи снова отбил луч, летевший довольно медленно. Он не понимал причины атаки, но еще меньше понимал запустившую ее девушку. Как могла девушка, не имевшая и зачатков способностей, предполагать, что может сразиться с заклинателем?       — Дева, не упорствуй, — сухо заметил он. — Ты бездуховна.       Ответной реакцией, остальные четверо извлекли наружу кристаллы. Не мешкая, Вацнзи отразил, усилил и перенаправил их энергию на сами предметы, зная, что одного этого хватит, чтобы предметы просто сгорели. Он не собирался вредить людям. Но атака Ванцзи не понравилась. Он сгреб Вэй Ина в охапку, стремительным шагом вывел наружу, мысленно приказал Бичэню выйти из ножен и вскочил на меч вместе с Вэй Ином.       Бичэнь взмыл вверх. Мимо промелькнули ряды окон высоких здешних домов, — один, другой, четвертый.       — Указывай дорогу, — сказал Ванцзи, поддерживая Вэй Ина, чтобы тот надежно стоял на мече перед ним.       Ради безопасности, он воспользовался редко требовавшимся и не слишком им любимым заклинанием обманного взгляда: на месте, где были Ванцзи и Вэй Ин, случайные зеваки видели бы лишь то, что привыкли видеть здесь их глаза.