Часть 4

      Он смотрел в глаза напротив и понимал, что, пожалуй, никогда не видел такого цвета радужки — от взгляда светлых золотисто-карих глаз одновременно делалось спокойно и… волнительно. Будто тебя насквозь видят, проникая самое душу. Но угрозы он не чувствовал, наоборот, будто бы Вандзи и правда вселял уверенность и покой одним лишь взглядом. А еще в этих глазах плескалась бесконечная тоска и… не, ну, Усянь хоть и не был прошарен в таких делах на все сто, но тепло точно ощутил, даже как-то неловко стало, что ли.       И все же, когда экран его телефона в руках Лань Чжаня внезапно погас, не думая включаться после, Вэй Ин лишь вздохнул, судорожно вспоминая, куда он дома запихнул старый свой телефон, оставленный «на всякий случай» после покупки нового. Он, конечно, глючил и «тормозил», но как средство связи вполне себе сносно работал.       — Забей, починим потом, — взял со стола мертвую тушку телефона и, сунув ее в карман, поднялся вместе с Лань Чжанем, с благодарностью принял от официантки пакеты с боксами, оставляя ей наличку с адекватными чаевыми — возиться сейчас с картой было некогда, потому что Лань Чжань уже влипал по самое не балуйся. Не хватало еще фоток в блогах, вичатах и инстаграмах. Вероятно поэтому он поспешил улыбнуться явно готовой заплакать от обиды девчонке, — не обращай внимания, это он к роли в кино готовится. Ты милашка, — подмигнув и без того лишившейся своего телефона и еще и заклеймённой «бездуховностью» подростку, он не успел даже попрощаться с хозяином заведения, как его буквально вытащили (спасибо, что не за шкирку) на улицу и…       Ну, слово, вырвавшееся из него, вполне описывало коротко и ёмко всю гамму чувств, которые обрушились на него, когда пришлось одной рукой хвататься за руку Ванцзи, обнимавшую его, а второй судорожно прижимать к себе гревший сквозь пластик обед. Чай внутри сделал очень нехороший кульбит, но удержался в желудке, когда они на мече (НА МЕЧЕ, КАРЛ!) промчались несколько кварталов, как ни странно, в нужную сторону. Второе бранное слово он все же не стал озвучивать, но к Ванцзи спиной прижался сильнее.       — Держи ты меня крепче, а? — он не считал себя трусом, но они уже поднялись выше некоторых крыш небоскребов, а падать с такой высоты — тут ни одна «травма» в городе тебя не соберет по кусочкам. — Эммм… пара кварталов на восток. Туда, — он все же рискнул отпустить руку заклинателя и указать на квартал с жилыми, куда более низкими домами, начинавшийся уже совсем скоро. — Можешь сразу на крышу — спустимся с нее на мой этаж.       С каким облегчением он ступил на залитый гудроном бетон их крыши, не передать. Вообще, он не боялся высоты, спокойно переносил перелеты на самолётах или даже вертолётах, но сейчас с трудом восстанавливал дыхание и сердцебиение, опираясь одной рукой на уже нагретую солнцем стену чердачного входа. Вдох-выдох, и вот он наконец выпрямился, указывая на меч.       — Так, больше я на этой штуке не полечу, — признаваться, что к концу полета ему было даже весело, он не хотел — здесь такое могут просто не понять, примут за НЛО и, еще чего доброго, пристрелить могут. — В следующий раз возьмем такси, если хочешь побыстрее добраться до… да неважно куда — просто тут так не принято, Лань Чжань, — но, взглянув на будто окаменевшее лицо нового знакомого, не сдержал веселого смешка. — Но мне понравилось, хоть и… хоть и непривычно.       Это мягко сказано — желудок прямо сейчас возмущался столь внезапной смене высоты и скорости передвижения.       — Ладно, пошли уже, тут, конечно, красиво, но рассвет мы уже пропустили, а закат еще нескоро.       Он открыл скрипучую и ржавую дверь, нырнул в полутьму подъезда и спустился по крутым чердачным лесенкам, точно зная, что Ванцзи последует за ним. Спускаться почти не пришлось — он жил на девятом этаже десятиэтажки, а значит уже через минуту они оказались дома. Очень скромная однокомнатная квартира была, пусть и пределом мечтаний, но зато своя, целиком и полностью. А по меркам их города — вообще роскошь. Тем более, ему удалось при ремонте разделить довольно большую комнату на две, огородив зону кровати раздвижными дверьми и создав хоть какое-то подобие видимости гостиной. Он тут, по сути, только спал, но иногда неплохо было повтыкать в телек, не отдавливая бока на кровати.       — Ну, добро пожаловать в мою скромную обитель. Наверное, для заклинателя это совсем скромно и тесно, но, другого не имеем. Закрой дверь. Не, просто закрой, замок сам защёлкнется.       Он прошел на кухню, по привычке включая телек фоном на очень малом уровне звука, выкладывая на стол из пакетов боксы с едой и палочки, нажал на кнопку чайника и снял куртку, повесив ее на спинку стула. Жестом показал гостю присаживаться у стола, а сам на автомате начал мыть руки — с шумом воды, и думалось лучше, и чистота приносила привычное умиротворение. Надо бы еще в душ сходить, но это все потом. Сейчас же какая-то мысль навязчиво клевала в висок не давала покоя. Он что-то упускает, но что? Ладно, по опыту знает, что бесполезно сейчас пытаться додумать ее — надо отпустить и тогда решение придет само. А еще он очень хотел помочь Лань Чжаню.       — Итак, — садясь за стол и распаковывая палочки себе и гостю, он пытался с чего-то начать их серьезный разговор. Сейчас он даже удосужился прихватить для сервировки тарелки, черные, с цветочным узором, а то есть из боксов с этим чудом казалось как-то неправильно, что ли. Неуважительно. — Я точно знаю, что жил здесь с самого рождения. Ты точно знаешь… меня. Ну, или не меня, а моё, возможно, предыдущее или следующее, я не знаю, рождение. Или вообще кого-то из… эммм… параллельного мира. Значит, — он тщательно выложил на тарелку лапшу, даже попытался сделать это красиво, но получилось так себе. Зато запах обалденный! И вкус, он был уверен в этом, — значит, нам надо найти того, кто по…гиб, — и почему он так тщательно следит за словами при этом человеке? Прям язык не поворачивается говорить фигню, — пятнадцать лет назад. Если это был не я, то… — он замер с палочками с уже зажатой между ними лапшой в попытке поймать мысль за хвост, — то я найду способ его обнаружить по ту сторону. А если, все же, я… — он поднял взгляд от тарелки на Лань Ванцзи, тяжко вздохнув в итоге, — то я понятия не имею что делать.       По логике вещей, Лань Чжань же за ним сюда приперся, чтобы забрать в свой мир, но ведь и у него здесь семья, родные, близкие, друзья и работа… Своя жизнь. Ох, блин…

***

      «...крепче».       Всё перевернулось, всклубилось в душе, миг — и самоконтроля как не бывало. Тепло его тела было живым, близким, таким отчаянно знакомым, что у Ванцзи перехватило дыхание. Он прижал Вэй Ина к себе, сквозь одежду ловя стук его сердца, его аромат окутал Ванцзи и затуманил мысли. Всё отступило, всё исчезло, кроме их дыхания. Ещё миг, и он снова вернул себе реальность. Но мир преобразился непостижимо, настороженность, готовность в любой миг принять бой никуда не делась — она окрасилась весёлыми, озорными нотами, будто Ванцзи уже слышал вновь заливистый хохот А-Ина и его невероятные завиральные идеи. Словно они опять были далеко вне прошедших лет и бед.       Волосы Вэй Ина пахли незнакомыми ароматами, но его собственный запах проходил сквозь них и пропитывал одежду Ванцзи. То выражение, что неосознанно возникло на лице Лань Чжаня, было, как никогда, близко к улыбке.       Горячий под солнцем, упругий настил на крыше огромного дома на ощупь был непривычен, пусть и не неприятен. Мягкие подошвы сапог помогали Ванцзи ощущать почву под ногами, это было необходимо, если ты не хотел проиграть первый же случайный спарринг, и неосознанно он удерживал в памяти всё, что узнавал в новом мире. На этой поверхности двигаться и держать удар будет просто и…       — Мм? — он изумлённо посмотрел на Вэй Ина. Тот сказал, что не хочет больше летать на мечах? Все равно, что заявить, будто нога тебе не нужна, и ты будешь прыгать на одной! Он неохотно отпустил Вэй Ина из рук, Бичэнь уже вернулся в ножны и тоже недоуменно подрагивал, не в силах понять. Похоже, что влияние диюя было не таким простым, как можно было понять его так просто! Могло ли быть, что эти ноты в голосе, этот быстрый пульс, этот всплеск жара, а затем холодок, какой ощутил Ванцзи от Вэй Ина, — могло ли все это быть страхом? Страхом высоты?       Нет. Вот он любуется панорамой, — яркое солнце, впрочем, заглушает цвета, но прямые башни города, что открывались взгляду повсюду, действительно впечатляли. Не высоты, — неужели Вэй Ин так отвык летать? Забыл?       "Темный Путь. Суйбянь давно не подчинялся ему", - остро кольнула мысль. Не было ничего, что Ванцзи не сумел бы осилить ради Вэй Ина. Ничего сложного. Он не чувствовал прежней тьмы, и значит, обычная чистая культивация для Вэй Ина будет возможна. Он сможет победить этот пустой страх, — поправка, Ванцзи сумеет помочь ему в этом. Десяток лет наставничества и воспитания молодых заклинателей не сделали из него второго Лань Циженя, но, все же, общение с дядей даром не проходит.       Улыбка Вэй Ина, эта его бесшабашная, безудержная улыбка, и его слова, будто он в чем-то пытался утешить Ванцзи, заполняли его мир сиянием. Понравилось, мм? Летать? Отлично, Вэй Ин будет летать.       Спуск с крыши был узким, неудобным, меч то и дело приходилось придерживать или выносить перед собой, чтобы не касаться стен. Стены были пыльными и расписанными не слишком внятными фразами. Натолкнувшись на пару странных иероглифов, Ванцзи хотел было уточнить их смысл у Вэй Ина, но тут неожиданно, после второй двери коридор изменился, и Ванцзи чуть вздохнул. Здесь было светло, все заливал тот странный вибрирующий свет, что и в первом здании, где он встретил Вэй Ина. И, всё же, здесь не ощущалось того напряжения, ожидания опасности или угрозы, как там. Там было тягостно. Здесь же сквозь тонкие стены чувствовалась жизнь, просачивались ароматы казной пищи, приглушенно слышались голоса, и в них звучала простая обыденность. Такие звуки ты мог услышать в любом человеческом городе или деревне, такого не ожидаешь в диюе.       Они вошли в небольшую комнату — действительно… небольшую. Едва Ванцзи узнал, что это — жилье Вэй Ина, его взгляд изменился. Помещение было вполне уютным и достаточным, чтобы здесь можно было жить. (Вдвоем). Странные вещи, служившие привычным целям, отвлекали лишь часть внимания Ванцзи. Он аккуратно прошел к хрупкому на вид, но прочному сиденью, осторожно сел, поискал подставку для мечей, потом поставил Бичэнь между колен и продолжал следить глазами за Вэй Ином. Привычные движения, мягкая грация, руки, действующие почти бездумно, голос, журчащий так просто, так обыденно, смывающий коросту тоскливых страшных лет…       Ванцзи дотронулся до тарелки, пальцы коснулись ее там, где только что отдали пальцы Вэй Ина. Почти улыбка углубила уголки губ, и он опустил глаза, почувствовав это движение. Лань Чжань ощущал каждый миг чудом, с молчаливой жадностью, не отвлекаясь на мысли и оценки, он впитывал звуки и цвета, и приглушённый свет, и фоновые голоса из плоского полированного кристалла на стене — всё, что окружало Вэй Ина и сопровождало его так долго, все было чудом.       Он взял палочки из руки Вэй Ина, не дав им коснуться подставки. Ванцзи и в голову не пришло достать из цянкуня свои, — эти грубо оструганные кусочки бамбука было бесконечно ценнее его собственных, нефритовых. Вкус лапши был изумительно хорош, приправы — поразительно подобранны, глоток воды из чашки странной формы и материала превосходил всё, что прежде пил Ванцзи.       Он был пьян, он понимал это и позволял себе быть пьяным без глотка вина. Он был с Вэй Ином.       Занудная часть его сознания продолжала фиксировать всё объективно, четко, но ей не давали права голоса. Ванцзи не собирался быть рассудительным в эти минуты, он просто — был.       И слушал, не отвечая, пока Вэй Ин не запутался в собственных предположениях. Ванцзи знал не больше него. Мир иллюзий? Мир перерождения? Диюй? Вэй Ин здесь жил, и было ли иллюзией, что он помнил свою жизнь здесь почти с рождения? Возможно, ему было дано, после мучительно жестоких лет несправедливости, отдохнуть душой в этом мире, и не было смысла нарушать его покой. В мир, где Вэй Ина с радостью похоронили, даже не найдя трупа, — тащить его снова туда было бы жестоко.       Ванцзи ни на самую малость не сомневался, кто сидит перед ним и вертит палочки с ворохом лапши в них, пытаясь угомонить свои догадки. Он всматривался в черты, чуть изменившиеся, смягченные, ловил звуки голоса и знакомые крошечные оттенки мимики. Он вдыхал давний знакомый запах, ощущал его ауру.       Вэй Ин был спокоен и счастлив жить здесь.       Острая догадка царапнула мысли. Взгляд Ванцзи метнулся в сторону, забывая о вежливости, быстро обшарил стены, стол, окно, всю обстановку маленькой трапезной. Посуда, стоявшая на столе и в шкафчике с прозрачной дверцей, могла сказать больше всего остального, — её было очень немного. Ванцзи посмотрел на чашки с чаем, вспомнил коробки с едой, которые Вэй Ин выбросил после того, как накрыл на стол. Он медленно выдохнул.       Вэй Ин… кажется, он жил один.       А если бы нет?       «Суйбянь». Главным было, что он жив. Если бы Ванцзи пришлось уйти, он ушел бы, не нарушая его счастья.       Он сложил палочки, взял чайник, наполнил чашку себе и Вэй Ину.       — Как ты хочешь искать… себя?

***

      Его семья была шумная. Яркая и наполненная смехом, эмоциями (иногда даже через край) и жизнью.       Лань Ванцзи сейчас же будто оттаивал от заточения в морозильной камере в течении тех самых пятнадцати лет — оживал слой за слоем, пробуждался, не сразу реагируя на то, что происходит вокруг. Вот и сейчас вдруг встрепенулся, внимательно и цепко проходясь взглядом этих странных янтарных глаз по кухне и прихожей. Усянь в недоумении обернулся, потому что создавалось ощущение, что тот искал что-то или кого-то конкретного. Живая мимика выразила подозрение, он сам оглянулся назад и тоже посмотрел туда, где шуровал взглядом заклинатель.       — Эммм… что-то не так? — он снова смотрел кухню — призраков и духов не наблюдалось, он бы сам заметил «гостей». — Они обычно предупреждают. В смысле, умершие. Мертвые, — он усмехнулся, поддевая палочками очередную порцию лапши, — на удивление, куда как вежливее живых, прикинь.       Он заулыбался, поглощая обалденно вкусный завтрак и все еще с удивлением отмечая необычайную легкость в теле и нежелание спать — обычно после дежурства у него едва сил хватало доползти до душа и рухнуть в постель, ударившись виском об угол подушки. А тут, словно заново родился, хоть и пытался зевнуть иногда. Поневоле закрадывалась мысль, что всему «виной» то, что сделал Лань Чжань в кафе. Он уже было пытался спросить напрямую о той методике, но Ванцзи его опередил.       — А? В смысле? — он не совсем понял вопрос, вернее, не сразу. А потом хохотнул совершенно беззаботно и махнул рукой с зажатыми в ней палочками. — Да просто спрошу уже знакомых мне мертвецов. Некоторые из них мне слишком благодарны за передачу весточки их семьям. Наверняка не откажут в небольшой просьбе, — он подхватил палочками перчик и сунул его в рот, прожевал и, глядя на будто бы расстроенное лицо напротив, вздохнул, становясь более серьезным. Он уже подметил, что почему-то этого мужчину крайне печалит тот факт, что он связан с мертвыми. Как будто его самого веселит, блин. С другой стороны, так и есть — веселит же… иногда. — Слушай, у меня это уже давно и оно… ну… я этим почти никак не управляю, понимаешь? В отличии от тебя, мне не нужно усилие или как это… ммм… сосредоточенность или медитация. Это все равно, что позво… эммм… — аналогия явно была неудачная, — все равно, что просто нам с тобой поболтать, понимаешь? Но это помогает мне в работе — я реаниматолог. Это… эээ… лекарь, — так странно звучит, но ладно, — который буквально не дает умереть тем, кто еще может жить. Понимаешь? Если я спрашиваю уже почти умершего, действительно ли он хочет жить, мы его спасаем. Наверное, не так, как вы. Я мало что знаю о традиционной китайской медицине, если честно, только общие практики из курса в уничере. Но сейчас технологии… эммм… или техника дошли до очень значительных… высот.       Он глянул на мешочек у него на поясе и кивнул на него, указывая палочками, — да, неприлично, ну и фиг с ним.       — Вот у тебя эта штука явно вмещает в себя то, что не должна бы вмещать, так? Это технология. У нас же люди не умирают от болезней, от которых умирали раньше. Чума, оспа, холера — почти полностью побеждены, как болезни. Точно также относись к моему… дару. Как к инструменту. Честное слово, я это не сам выбирал.       Он подхватил чашку, которую ранее наполнил Ванцзи, с удовольствием прижмурился и откинулся расслабленно на спинку стула, потягиваясь свободной рукой.       — Ммм! Кстати, ты же научишь меня тому, что умеешь? Ну, так быстро восстанавливаться для более эффективного лечения других было бы полезно. А то иногда, — он снова сделал глоток и… тут же прыснул чаем в сторону, увидев того, кто появился за спиной у Ванцзи. — Шидзе! И эй, кто это у нас тут, А-Лин!       Вот уж кого он не ожидал увидеть, так это старшую сестру и племянника, пусть племянником он был и не по крови. Все же, Вэй Ин — приемный ребенок в семье, но ему никто и никогда это в вину не ставил. Его улыбкой при виде Яньли можно было вечером осветить первые этажи подъезда с вечно разбитыми лампочками. Наспех вытерев губы салфеткой, он бросился к ним, подхватывая на руки несущегося на всех парах к нему племяшку и обнимая второй рукой сестру. Впрочем, он тут же получил маленьким кулачком по плечу (ауч!), а сердитое выражение на личике сына сестры напомнило о…       — Ты совсем, дядя Усянь? Ты чего телефон выключил? Вот сейчас дядя Чен поднимется и узнаешь! Мама же волнуется!       Виновато хохотнув, Вэй Ин покачал головой.       — Прости, А-Лин, прости, шидзе — у меня телефон сломался, а старый свой я просто не успел зарядить.       Вернее, он просто забыл найти его и зарядить. Настолько увлекся новым знакомством. Ох… точно, знакомство. Он обернулся к Ванцзи и представил его.       — Шидзе, А-Лин, это мой друг, — даже не запнувшись на «друг» выпалил он и улыбнулся уже самому Лань Чжаню, — Лань Ванцзи. Лань Ванцзи, позволь представить тебе мою сестру Цзинь Яньли и ее сына, Цзинь Лина. Если сейчас сюда явится мой брат, Цзян Чен, тебе придется меня воскрешать, — он скорчил смешную рожицу, высунув язык и откинув голову на плечо, типа помер. Племянник заливисто расхохотался, глядя на это представление, но почти сразу потянулся к мужчине, одетому настолько непривычно, что впору было бы принять его за актера. Пришлось отпустить его, поставив на пол. И что-то как-то странно смотрит во все глаза на Ванцзи сестрица. — Ты чего? Призрака увидела?       — Нет, А-Сянь, просто… ты не говорил, что у тебя в друзьях такие знаменитости, — она мягко, по своему обыкновению улыбнулась Ванцзи и протянула ему руку для рукопожатия, впрочем, сразу исправив семейную непосредственность и поклонившись. — Я рада познакомиться с Вами, господин Лань, мне очень нравится ваша музыка и виртуозное исполнение классики.       Но даже если она была фанатка хоть и самой большой знаменитости, она бы не позволила себе лезть к человеку с лишними расспросами и навязчиво требовать автографы или фотосессию непрошенную. Усянь ошарашенно посмотрел на Лань Чжаня и отметил про себя чекнуть потом в поисковике имя гостя и что оно значит для этого мира, а то он со своей работой совсем, как в танке на счет новых музыкальных шедевров. А на стол уже была водружена корзина с домашней стряпней Яньли. Ну, что ж, ужин у них точно есть. Чувство вины за то, что не предупредил сестру, снова кольнуло куда-то под рёбра, и он обнял шидзе и поцеловал в макушку.       — Спасибо, и еще раз прости, что не сообщил о сломанном телефоне, ладно? Пока он маялся совестью, пятилетний А-Лин совершенно бессовестно начал залезать Лань Чжаню на шею (видимо) и пытаться теребить его «побрякушки» на поясе, наверняка до фига дорогие и важные для гостя.       — Эй, А-Лин, что за беспардонность! — в ответ получил лишь суровый взгляд — видимо, пытался подражать Цзян Чену, хах! Как будто это хоть когда-нибудь действовало на Усяня. — И не смотри так, на меня это не действует, — показав пацану язык, он тут же заулыбался, что сделало жест нисколько не обидным. — Кстати, — он снова обратился к шидзе, — что-то Цзян Чена не видно.       — Да он в машине остался, мы же только забежали проведать тебя, убедиться, все ли с тобой в порядке. Я бы позвонила ему, если бы что-то было не так. Но с тобой все хорошо, я спокойна. Мы пойдем. Не забудь про выходные, хорошо? И… — она тепло улыбнулась атакованному любопытным ребенком Ванцзи, — Вас мы тоже приглашаем на семейный обед в субботу, если Вы не заняты на выступлении или концерте. А-Лин, — настолько терпеливым и мягким было это обращение к ребенку, что никаких окриков и нравоучений ему и не требовалось — он моментально отлип от дорогих тканей и нефритовых подвесок с кистями из шелка и тут же оказался возле матери, схватив ее за руку и став самым послушным и вежливым сыном в мире. И попрощался тоже вежливо со всеми.       Проводив семейство и попрощавшись с ними, он закрыл дверь уже на замок и выдохнул, взъерошивая волосы и… тут же ринулся в комнату, откопал на удивление быстро в шкафу свой старый телефон и с зарядкой вернулся с ними на кухню. Как и следовало ожидать, как только гаджет включился и аккаунт был переподвязан на это устройство, с десяток сообщений высветились в трее оповещений, как и несколько пропущенных звонков, а также одно гневное голосовое от брата.       — Мдааа… — он посмотрел на Лань Чжаня и предупредил, — больше не делай то что ты делал с ним в кафе, ладно? Техника хрупкая и явно не переживет твоих манипуляций с тонкими энергиями. На чем мы остановились? А, да… судя по всему, у тебя тут тоже есть двойник, раз шидзе тебя узнала.       Он сунул нос в один из плетеных отсеков корзины и чуть слюной не захлебнулся.       — Пирожки со свининой! Ох… — восторгу не было предела. Он цапнул один и, разломив пополам, тут же сунул долю Ванцзи под нос. — Ты только почувствуй, какой аромат! Умереть — не встать! Ешь давай, ты такое точно не пробовал никогда в жизни! Пифча богов, не инафе!       Свою половину он уже радостно уминал, говоря с набитым ртом.

***

      «Шицзе?»       Ванцзи обернулся и быстро встал, увидев женщину. Удивление? Нет, — но когда он услышал, как Вэй Ин называет мальчика рядом с нею А-Лином, возникло ощущение неправильности. Сестра Вэй Ина была мертва — там, по ту сторону этого мира, — смерть ее была насильственной, жестокой, и вполне возможным было ее появление в Диюй. Но если мальчик А-Лин — это сын Цзинь Цзисюаня, вполне живой и уже выросший под опекой главы Цзян и главы Цзинь в довольно невоспитанного подростка, то здесь ему было не место. Возможны ли в Диюй призраки живых, как в мире живых — призраки мёртвых? Однако тоже ничего не совпадало. Малышу было меньше восьми лет. Молодая женщина протянула руку, словно ожидая, что он прикоснется к ней. Поистине, нравы здесь были далеки от всякой морали. Ванцзи отступил на шаг, достаточный для почтительного приветствия. Он сложил руки и слегка склонил голову.       — Я недостоин.       О чем она говорила? Она могла помнить музыку клана Лань?       Замешательство все сильнее пыталось захватить его мысли, но Ванцзи вновь возвращал себе ясное восприятие. Он был в ином, непохожем мире, и не стоило выносить суждения, проведя здесь меньше часа и не зная ровно ничего.       А малыш ничуть не напоминал того издерганного капризного юнца, каким он вырос в мире Ванцзи. Чем-то он был похож на малыша Сычжуя. Ничего наподобие игрушек при Ванцзи не было; он отвязал от пояса подвеску-амулет с защитным заклинанием «от нежданной опасности». Было неясно, насколько эффективен будет такой амулет в этом мире, но ребенку явно понравилась искусно вырезанная тигриная фигурка из белого нефрита, и Ванцзи вложил ее в руку мальчика. Суматошной вторжение гостей было явно неожиданным для Вэй Ина и очень радостным. Как засияли его глаза, какой улыбкой озарилось лицо, — едва увидев его таким, Ванцзи уже не смог отвести взгляда. Он не обратил внимания, как ушли женщина и ребенок, он лишь смотрел на счастливого А-Ина и впитывал сияние, каким тот буквально наполнял мир вокруг себя.       — Здесь… — вопрос возник из смутных догадок и, на удивление, вырвался почти необдуманно, — все живы? Твоя сестра — супруга Цзинь Цзысюаня?       И он жив тоже. И мир не был разломан на осколки войной кланов пятнадцать лет назад. Стоп, сколько лет Вэй Ину в этом мире? Не сразу Ванцзи заметил, что вместо «Диюй» в его мыслях стало возникать «этот мир». Иной мир. Не мир мертвых? Мир живых… Иных живых.       Он застыл, как стоял с момента приветствия госпожи Цзинь, пытаясь сопоставить и понять.       Сказанное чуть ранее Вэй Ином обретало иное звучание.       Не Темный Путь, но исцеление. Не солдат, но лекарь.       В этом статусе Вэй Ин на удивление выглядел куда более уместным. Его внутренний баланс, пусть А-Ин был уставшим до предела, оставался стабилен — факт, отмеченный Ванцзи, когда он проверял пульс Вэй Ина.       Неуёмная тяга того вершить справедливость и причинять добро… как лекарь, он получил для этого куда больше возможностей. Но его энергии было невероятно мало, или она была чем-то подавлена, и все же мысль прокралась к Ванцзи: он вообще-то культивирует? Как может быть лекарем тот, кто позволяет себе быть таким слабым?       — Вэй Ин. Где ты тренируешься?       Лекарь не смеет пренебрегать собой, его жизнь — залог множества жизней.       «Потом, после я пойму, что происходит. И… кто он».       Мысль мелькнула вскользь, но касание было болезненно резким. Ванцзи отбросил прочь всё, чему не видел сейчас ни времени, ни смысла. Сперва следовало помочь Вэй Ину с навыками. И нет смысла ругать его за лень. Есть вещи, неизменные в мирах.       Он взял пирожок, так щедро предложенный — даже навязанный — Вэй Ином, и откусил мягкий, ароматный краешек. Он не мог не прижмурить глаза, глядя, с каким удовольствием накинулся на еду А-Ин.       Есть вещи, неизменные в мирах!