Часть 8

      Указания Лань Чжаня были лаконичными, емкими и спокойными, так что выполнять их было также легко, как действовать по служебной инструкции — чувствовалось, что то, что он озвучивает, наработано и испытано годами практики не одного поколения. И когда он повторял это уже без подсказки, становилось легче и легче с каждым разом, с каждым вдохом. И тело буквально наливалось силой, которую раньше он не просто не чувствовал, а о которой и не подозревал. Он было сбился с ритма дыхания от восторга этих ощущений, но быстро вспомнил самое первое наставление еще при выходе на крышу: дышать ровно, очистить мысли. Да, точно.       Щит и правда получилось поставить с первого раза, только вот было такое чувство, будто тот вибрирует и звенит, как гул трансформаторной будки в тишине ночи, несмотря на грохот небес над ними, "слышно" это было слишком явно. Усянь сосредоточился на дыхании вновь, обратил внимание, что будто бы слишком много энергии влил в защиту, щит словно распирало от излишков, но принцип уже был понятен, хоть и нестабильность исполнения вероятно оправдывалась неопытностью новоиспеченного обладателя золотого ядра. Он вновь уже без подсказки сложил показанную Ванцзи печать и сам теперь поддерживал щит, как и было сказано, почти приказано — ну, вроде бы получалось. Но вот сможет ли он одновременно с игрой на флейте (тут рациональная часть разума возопила бы о "Да вы все рехнулись! Мы на мече летим! Какие еще дудки дудеть?!", но ее быстро заткнули беспокойство за жизнь других и восторг от того, что он смог этот вот щит держать уже в течении секунд десяти точно!) делать и все остальное... Впрочем, всегда любые сомнения Вэй Ин предпочитал переламывать на практике, доказывая, что он все может, если захочет.       Улыбнувшись, он сунул руку за пазуху, отщелкнул карабин от подвески флейты и достал последнюю, держа крепко — еще не хватало выронить на такой высоте и скорости. Раньше он и не думал совмещать, скажем, медитацию с игрой на флейте, по сути, он и в музыкальную школу-то до конца ходил лишь ради сестры, которой ну очень уж нравилась его игра. Ну, сама игра и правда была хороша, давала часто отдых мыслям и радость при улыбке сестры, но вот занятия... как же на них было скучно, просто до умопомрачения. Ему не нужны были ни ноты, ни сольфеджио, чтобы просто сходу сыграть единожды услышанную мелодию, так что он искренне не понимал смысл бумажки, которую ему выдали по окончании школы. Сейчас же, стоило лишь начать играть "Шторм" Вивальди (ничего более подходящего под ситуацию не придумать, вот правда), вплетая в звуки уже начавшую нормально подчиняться ци, как интуитивно стало понятно, что этот способ куда как проще, чем буквально "вручную" разглаживать мечущуюся энергию по щиту. С музыкой ему вообще все и всегда делалось проще, может, именно поэтому?       На пояснение Ванцзи на счет выбранного им места он лишь кивнул — доверие к этому человеку у него возросло в разы, хоть изначально и было на непривычном для Усяня уровне. Он продолжил играть, даже когда ступил на мокрую траву, ощущая под ногами точно такие же завихрения энергий, какие были там, высокого в воздухе, только словно на вкус они чувствовались... как вообще облачить это все в привычные слова? Вероятно, никак, просто наслаждаться. Он огляделся, действительно ища место и прерывая "Шторм", взгляд зацепился за одиноко стоящий посреди небольшой поляны камень, словно специально созданный под то, чтобы сесть и медитировать здесь. Правда, большое дерево, нависающее над ним и явно укрывающее от солнца, было бы жаль, если бы в него попала молния, например. Вэй Ин еще раз пробежался глазами по видимой части окрестностей домика и зашагал на ту его сторону, которая не была видна. Стоило ступить на заросший высокой травой задворок, как он ощутил что-то, что вплеталось в уже знакомые энергии — его и Ванцзи.       А в следующее мгновение он уже поднял руки вверх, ладонями к пятерым окружившим их молодым людям, держа флейту на виду, зажимая ее большим пальцам и улыбаясь настолько миролюбиво, насколько это вообще возможно. Этому активно способствовали наставленные на них дула... винтовок? Только они были на вид какими-то странными, он бы подумал, не переживи он странности этого дня, что парни тут в пейнтбол играют, балуясь маркировкой друг друга шариками с краской. Точно, эти ружья были больше всего похожи на короткие пневматические винтовки. Только что-то подсказывало, что нифига это не безобидные игрушки.       — Эммм... хехе, вы чего? — три парня и две девушки, все не старше лет двадцати. Двое даже вряд ли шестнадцатилетки. Тревога за этот отряд юных натуралистов резко скакнула на десятки пунктов вверх, учащая пульс в висках. — Слушайте, тут опасно сейчас, вам бы домой скорей, видите, какая фигня творится, — он кивнул вверх, все также широко улыбаясь. За спиной уже точно объявился Ванцзи, окутывая аурой спокойствия и будто бы это даже сработало на детишек, одетых, кстати, нетипично для молодёжи. Ну, по крайней мере, для обычной молодёжи. У Усяня начали закрадываться определенного рода подозрения. И пусть цвет одежд у всех был разный: двое (девушка и пацан, по виду — самый юный из них) в белом с подозрительно знакомыми облаками, один — в белом с красными узорами, одна девушка — в очень благородном сером, еще один пацан — зеленом, вероятно, хотя может, это был циановый, не суть важно, — то покрой одежд был типичный ифу с накидками поверх формы.       — Лаоши! — почти все и разом воскликнули юноши и девушки, растерянно глядя на "наставника" за спиной Вэй Ина, который нервно хохотнул, но оборачиваться не стал. Вероятно, если они приняли его за местного авторитета, это им с Лань Чжанем на руку, — что вы здесь делаете? Вы, разве, не в Пекине? И кто этот человек? Мы думали, здесь решил кто-то из отступников нарушить Волю Небес...       Последний вопрос ляпнул самый молодой, в белых с точно такими же голубым шелком вышитых облаках одеждах, похожих на ифу, в которых ранним утром в парках пенсионеры практикуют тайцзи, разве что неизменная белая лента у него была повязана на запястье, почти скрытая длинными рукавами. Зато молодой человек в красно-белых одеяниях вышел вперед, опуская оружие и ловко убирая его в набедренную кобуру. Впрочем, меч в ножнах тоже имелся — взгляд начал выцеплять и у других точно такое же снаряжение. И еще, этот, в красно-белом, словно бы был здесь старшим и не только по годам: остальные, как только он опустил винтовку, последовали его примеру и учтиво поклонились Лань Чжаню. Фух, ну и славно. Теперь времени совсем в обрез, тучи уже буквально над ними всеми клубятся. Усянь вздохнул и вновь зацепился взглядом за показавшееся знакомым лицо. А затем, резко вспомнил, где его мог видеть!       — А? Эй, я тебя знаю! Ты же подрабатываешь по ночам в приёмном покое нашей больницы! — сказать, что Вэй Ин удивился — ничего не сказать. Этого молодого человека он видел нечасто, но когда они сталкивались, тот был неизменно вежлив, даже прибегая с каталкой в реанимацию с новым пациентом на грани, всегда умудрялся здороваться и без паники подчинялся коротким приказам, помогая по мере сил. Ну и буквально "исчезал" из реанимации, дабы не мешаться под ногами, если его помощь очевидно не требовалась. Теперь Вэй Ин жалел, что ни разу так и не поинтересовался его именем и фамилией — просто обычно не до того бывает в разгар работы.       — Все верно, Вэй-дайфу, — а вот пацан, по ходу, знал его прекрасно, улыбаясь и делая традиционный поклон (сговорились они с Ванцзи, что ли? время ж поджимает!), он все же представился, — Вэнь Юань, но давайте отложим знакомство на потом, — он посмотрел с явным и очевидным почтением и восхищением во взгляде на Ванцзи и поклонился ему еще более... эээ... почтительно. Хотя, казалось, это невозможно, а вот поди ж ты!       — Лань-лаоши, мы прибыли по сигналу тревоги — сработали маячки в месте уединения, а мы патрулировали окрестности, — он уже с озабоченным видом глянул наверх, перевел взгляд на Вэй Ина и сглотнул, уже хмуря брови. Какой сообразительный малый, — наша помощь требуется? Мы не можем вмешиваться, но можем создать барьер, чтобы не допустить лишних жертв.       Вэй Ин смотрел на это все и не догонял. Вернее, он понимал, что пацаны явно не вдуплили, что перед ними не местный Ванцзи, но получается, что местный — не только концертами живет. Они же явно в теме всего этого заклинательского мира, а значит... Ладно, надо сосредоточиться на другом, разбираться прямо сейчас с тем, у кого в этой суматохе полномочия выше — так себе затея. И если парни с девчонками и правда помогут не допустить сюда обычных людей — вообще кайф, можно хотя бы об этом не беспокоиться. И пока он размышлял над этим, их и след простыл — видимо, Ванцзи уже выдал им указания. Усянь почувствовал себя спокойнее, будто местность вокруг и правда стала одной большой изолированной комнатой, значит, они и впрямь что-то такое сделали, чтобы...       — Ну и денёк... — усмехнувшись и покачав головой, выдохнул Вэй Ин и обернулся, глядя на Лань Чжаня и щурясь из-за порывов ветра. Затем подпнул лежавший рядом со стеной дома обрубок ствола дерева, покатив его в сторону примятой молодёжью травы посреди двора, установил его в виде "пенька" и сел, выдыхая все, что накопилось. Вероятно, даже тихо выругался, но на большие эмоции сейчас нет времени точно. Всё потом. Щит, как учил Ванцзи, он уже поставил куда как легче, особенно учитывая то, что флейта, как родная помогла.       — Ну, где там ваша кара? Я долго ждать-то буду?

***

      С мыслью о Диюе Ванцзи расстался уже тогда, когда увидел шицзе Вэй Ина и его совсем еще юного племянника. Госпожа Цзинь приветствовала его, приняв за другого. Теперь появлением знакомых людей Ванцзи было не удивить, – если здесь где-то жил его собственный двойник, было ожидаемо, что есть двойники всех, населявших знакомый ему Срединный мир.       И Вэнь Жохань?       И Вэнь Чао, этот уб… (самоконтроль взял свое, но Ванцзи перехватил привычное самообуздание и в мыслях четко выговорил: да, ублюдок, хотя и законнорождённый)? Впрочем, здесь, в этом мире, Вэй Ин жив, и значит, Вэнь Чао, каким бы тот ни был, ещё не заслужил смерти.       В мире, взрастившем Ванцзи, смерть и жизнь были переплетены, как повилика с хлебами, вопросы воздаяния решались просто и прямолинейно, и ему не могла прийти мысль о судебной волоките и незаконности принципа “око за око”.       Ощутив приближение других совершенствующихся, Ванцзи уловил настолько знакомые эманации, что не сразу обратил внимание на прибывших. Выводить учеников “в поле” за эти годы стало для него рутиной. Все, что он проверил, не глядя, одним ощущением было состояние их аур и отсутствие признаков повреждения или травм. А затем все же посмотрел на детей.       Младшие, напряжённые так, словно они собираются выступить едва ли не против вторжения из Нижнего мира, – несомненно, повод обратить на них внимание!       — Здесь – я, – коротко угомонил он сумбурное беспокойство пояснения Сычжуя и одобрительно взглянул на юношу в ответ на его предложение помощи. –  Дистанция безопасности. Установи сигнальный периметр. Щит возвращающих иллюзий – на основные дороги. Пока не пройдет Кара, внимание не ослаблять. Случайных смертных разворачивайте назад без уговоров, к упрямым можете использовать Окаменение.       Он обвел взглядом каждого из молодых заклинателей и понял, что сказанное им… требует пояснений. Они не всё умели? Или он использовал не здешние термины? Ванцзи снова посмотрел на Сычжуя.       — Обеспечьте безопасность возможными средствами и, главное, не попадите под Кару.       Юноша выдохнул с явным облегчением. Его поклон был филигранным, действия – четкими и без промедления. Он тут же стал раздавать указания младшим и повел их прочь.       Вэнь Юань?       Ванцзи с глубокой теплотой взглянул на Вэй Ина. Здесь не было бойни среди Вэней, здесь Старейшина Илин не увел выживших на гору. И Ванцзи не принимал младшего Вэня в семью.       Здесь… Вэй Ин должен пройти Небесную Кару, едва обретя золотое ядро.       Ещё неизвестно, что хуже. Оставалось лишь верить, что и здесь Небеса не будут беспощадны на первых шагах Пути.       Ванцзи смотрел на А-Ина, подавляя желание встать рядом с ним. Нелепое и опасное желание. В моменты, как этот, любой заклинатель должен встать один против Неба.       — Вэй Ин, – он сам, услышав свой голос, удивился, как мягко прозвучало его имя. – Небесная Кара проверяет твою душу. Не только навыки тела. Пока не очистится небо, сохраняй концентрацию. Ни мыслей, ни чувств.       Он чуть помолчал.       — Любая мысль – лишняя. С нею могут пробудиться внутренние демоны.       Небо было черным, оно ворчало, как адский пёс. Кара могла разразиться в любой момент. Нетерпение, с каким Вэй Ин ее призывал, было неуместно, но понятно. Ванцзи протянул руку и прикоснулся ладонью к его спине, передавая частичку своего холода и безмятежности.       Безмятежности, необходимой, несмотря ни на что.       — Вэй Ин… – повторил он его имя очень тихо. – "Вансянь" позовет меня. Едва ощутишь нарушение баланса… я – рядом.       Он положил на колени Вэй Ина флакон с пилюлями, назначение каждой Вэй Ин уже знал – восстановление ци, исцеление тела, – и, глянув на небо, быстро отошёл на три чжана. Потом, помешкав, заставил себя отойти ещё на пять. Хотя безопасным считалось бы расстояние в несколько ли, он не хотел терять Вэй Ина из виду. Используя только цингун, он вряд ли привлечет на себя Кару и не вмещается в судьбу Вэй Ина. Ванцзи вспрыгнул на верхушку бамбука на краю поляны, достал цинь и взял первые звуки “Реки под луной”.

***

      Собственное имя прозвучало и словно растеклось спокойствием по коже — Усянь поднял взгляд на подошедшего Лань Чжаня и внимательно выслушал его наставление, иначе и не скажешь. Вероятно, он и там, у себя тоже прекрасный учитель — вон как мелкота поскакала исполнять его указания, что Вэй Ин и не заметил их исчезновение из поля зрения. Он улыбнулся этому вроде бы самому спокойному из всех, кого знал, человеку, поднял руку и, сложив в обещающем жесте пальцы, заулыбался еще шире, но искренне.       — Обещаю, Лань Чжань, никаких мыслей — это я умею! — сунув пилюли в карман, чтобы не упали случайно в траву, и перехватив теперь уже флейту пальцами, последний раз сосредоточился на том месте, где только что касалась спины ладонь Ванцзи, выдохнул и прикрыл глаза, и правда стараясь не замечать беснующегося грома над головой и звуков ветра, уже полощущего кроны деревьев, словно тряпки после стирки.       Он понятия не имел, что за мелодия предшествовала "Вансянь" в кафе, но прекрасно помнил то умиротворение, что накрыло его, вытесняя из груди глухое отчаянье и усталость после тяжелой смены. И пусть на флейте оно звучало совершенно иначе, чем в чистейшем исполнении Лань Ванцзи, но это сработало. Повторить не настолько тревожащую самое душу, как та самая мелодия, композицию, было легко, особенно с учетом того, что одновременно надо было еще и вливать в нее ци, чтобы щит стал таким же непоколебимым, как сама эта музыка.       Когда под веками вспыхнуло в первый раз, он чуть было не растерял все то, что за секунду до этого столь тщательно выстраивал — но мелодия лишь на долю секунды сбила темп, а затем... нет, это не было больно, он даже почувствовал, как неуёмная энергия растекается по щиту, по земле вокруг, впивается в него жадно и нагло, но физически щит выдержал легко — по наитию Вэй Ин вплёл музыку в это полыхание, не думая о том, что именно делает, просто делая. "Не думать" он и правда умел на отлично.       Но вот следующее последствие удара задело вовсе не тело. Ему словно льдом сковали сердце, а затем вогнали в едва заметную трещину лезвие карающего меча, поворачивая клинок и расширяя трещину, пытаясь докопаться до сокрытой истины, до того, о чем, возможно, он и сам не подозревал. Что-то такое делала эта Небесная Кара, что в самую последнюю очередь относилось к его телу, что-то, что вновь окунало в то, не его прошлое, он даже вновь почувствовал ту тьму, что сжимала сердце того самого Усяня из прошлого или другого мира, неважно, когда ему приходилось полагаться на мертвецов и Темный Путь.       Еще секунда, и он, вероятно, пустил бы эту черноту в сердце. Но Прохлада меж лопаток все еще ощущалась, напоминала о том, кто он есть и что здесь происходит. Сорванный на высокой ноте отрывок вновь влился в прежнее русло, и пусть флейта в руках дрогнула, а из носа потекла, щекоча кожу, струйка крови, Усянь сел ровнее и "погладил" стихию вновь ровным течением, способным, казалось, даже из самой бушующей реки сделать тихую заводь, где есть отдохновение для души и тела. Всегда. Нет, ноты с Лань Чжаня он стребует все равно — вдруг, все же что-то не так сыграет и нарушит эту гармонию?       Ветер рванул куртку на нем, взбесился, что не получилось сорвать, резанул по щиту и вновь распластался у ног, приминая траву и горелые остатки оной, а затем еще одна молния. И на этот раз вместе с бело-алой вспышкой попытка проломить его упорство была слишком очевидной — он бы даже посмеялся, если бы не доверял наставлению Ванцзи от и до: заставить видеть его небылицы о смерти каждого из его семьи — это и правда изощренное наказание, испытание, которое не каждый выдержит. Он знает, как выглядит смерть, а потому картины были более, чем реалистичны, но этот клинок задел куда меньше, чем...       "Разве не всё? Это слишком для нуба вроде меня, разве нет?!" — он застыл, перестав играть, но все еще пытаясь держать щит, а вместе с ним и удар, но перед уже открытыми глазами он не видел старый дом посреди поляны и мечущиеся по ней молнии. Слёзы смешивались с кровью, пока он смотрел на то, чего быть не могло перед ним — родителей. Он их даже не помнил, только знал по фото, как те выглядели до того, как погибли в автокатастрофе. И пусть у него была самая прекрасная, самая лучшая и дружная семья дяди, но...       "Нет... неправда... их нет. Очнись!" -  разум вопил об опасности, пока сердце ныло от проникающей в него длинной острой ледяной иглы сомнений с отравой в виде надежды: а вдруг?..       Вкус крови на флейте чуть отрезвил, и ведь он уже сам понял, что именно играет — он думал, ему все под силу, стоит только захотеть и стремиться. Надеялся сдать этот экзамен, как любой другой, с наскока. Не вышло. "Вансянь" в несколько дерганном ритме растеклась по поляне вместе с еще одним ударом-вспышкой, триумфально облизавшей остатки щита. Это что, шутка?! Белый шум в ушах переродился в неутихающий звон, невыносимо громкий, а в груди заклокотало, кашлем выплескиваясь алыми мазками по угольно-черной земле — от молний там уже просто живого места не было. Что-то... что-то он делает не так, да? Последние остатки сил ушли на то, чтобы, как учил Ванцзи, "ощупать" свои каналы вдоль главных сосудов, но дело было явно не в них.       Силуэты родителей исчезли, выдергивая из наполненного ватой звенящего и белого пространства в ад реальности: он кашлял так, словно легкие пытался выплюнуть, пока рядом непоколебимой скалой стоял Лань Чжань. И его втянул все же...       Вот дерьмо.