Часть 12

      Удаляющийся свет, сжимающийся в точку далеко вверху, тошнотворное ощущение свободного падения в бездну, вкус крови… и всепоглощающее одиночество пополам с сожалением и горечью уже пройденной точки невозврата.       «Помоги мне!»       Белая точка где-то дальше, чем жизнь.       Свет, поглощаемый тьмой и прошлым.       «Помоги…»       Боль закольцована в сердце и столь же вездесуща, как та тьма, в которую падаешь.       «Помоги, Лань Чжань!..»       — Я его не звал… незачем. Это лишь навредило бы ему еще сильнее.       — Он бы помог. Ты знаешь, что помог бы. Но ты сдался.       — Да. Но так было лучше для всех. Разве что шидзе не…       — Знаешь что? Заткнись. Я твою жизнь прожил лично, но врезал бы тебе тоже сам, если бы мог. Прыгун хренов.       Голос внутри лишь горько усмехнулся.       — Я сам себе врезал бы… если бы мог.       Но он уже прекрасно понимал, что имеет ввиду тот, кто, кажется, проснулся окончательно и также бесповоротно осознал, что происходит. Этот диалог они с ним вели уже час… ну, или около того — сколько там его тушка уже восстанавливается? А из головы все не выходит тошнотворное чувство падения, но куда хуже этого были те отчаянье и тоска, что поглощали разум и душу вместе (вместо?) Бездны. Теперь этот кошмар обрёл суть, теперь были хотя бы ясны причины. Легче не стало, но теперь можно отделить эмоции от реальности произошедшего когда-то и где-то, но не здесь.       — Эй. Ты… дурак ты, вот что.       — Хах! Не ты первый, становись в очередь с этой банальщиной, — уставший, словно сама смерть голос в голове невесело усмехнулся.       — Ты правда не понимаешь, да? На счет Лань Чжаня… Молчание было тягучим, вязким и сквозь него не продиралась ни единая мысль, застревая, словно в смоле. А затем новая ухмылка, судя по всему, лишь наполовину той надежды, что давно растворилась во тьме.       — Я не хочу его задеть своим пониманием. Он слишком хорош для этого и любого другого мира. Ты за своим лучше следи.       — Эмм… местного я в глаза не видел, даже по телеку.       — Даже — по... чего? Э?       Оставалось лишь закатить глаза, как Цзян Чэн на разговоры матери о внуках. Да и к чертям. Сейчас были другие приоритеты, пусть с наличием прописанного «соседа» все становилось еще более запутанным. Что творится там, вне разума и тушки его персоны — хрен его знает. Просто ныло, придавленное тяжестью воспоминаний сердце, да в общем и целом он чувствовал себя так, будто по нему каток проехался. С другой стороны, он легко отделался, судя по всему — сколько молний было в итоге? Четыре? Пять? Просто ад. От воспоминания затошнило, но и пить захотелось страшно.       Сон будто и не думал прекращаться, падение застыло в одной точке — настолько медленно он еще не умирал, это было похлеще виртуальной реальности, слишком реально, слишком больно, о таком он точно не простил. Оставалось лишь посочувствовать этому чудику, который был им или просто был слишком на него похож — в этом надо еще разбираться и разбираться. О расщеплении души он слыхом не слыхивал, всегда считал, следуя своим скудным знаниям о загробном мире, что души просто переправляются туда, и либо живут там до следующего рождения, либо распадаются прямо у него на глазах, если их судьба до смерти была слишком тяжелой и невыносимой, раскалывающей на мириады осколков — не собрать. Будто на атомы расщепили.       — Эй, все не настолько плохо — у меня были и по-настоящему счастливые моменты!       — Тогда, почему ты…       — Не почему, а чтобы моя жизнь больше не влияла на тех, кому навредило мое существование.       — Идиота кусок…       В ответ он услышал тихий смех, словно бы согласившийся с этим резюме. На том и порешили.       Далекая белая точка вдруг стала яркой вспышкой, ослепившей во тьме, в которую он погружался слишком медленно, как долбанная Алиса — в кроличью нору. Он и не думал, что не дышал до момента, когда почувствовал тепло на руке. В этой Бездне разве вообще есть тепло, тем более, такое человеческое и родное? Резкий вдох, словно он вынырнул из-под воды, задыхаясь, был болезненно горячим, воздух и правда обжигал лёгкие лавой, и ощущение, что вынырнул из воды, не проходило из-за мокрых щёк — опять этот кошмар?       Ну что за…       Зато тепло на руке усилилось, возвращая в реальность, картинка вокруг прояснилась, Вэй Ин повернул голову и столкнулся взглядом с крайне обеспокоенным и, одновременно, с облегчением выдохнувшим А-Чэном.       — А? Привет, Цзян Чэн, — голос провалился в никуда, хриплый и будто и правда воды наглотавшийся. — Ты чего?       Он было улыбнулся ему, как всегда беззаботно, пытаясь выглядеть не вынырнувшим из ужаса сна, но висок свело болью, он не сдержал хриплого стона, зашипев.       — Ложись давай, — почему-то грозным шёпотом приказал брат, надавливая на плечи и натягивая на них одеяло. Белое. У Вэй Ина отродясь не было белого постельного белья, максимум — серое. А вообще он предпочитал черное или любых других цветов, кроме больничных голубых и белых. Разум начал потихоньку сопоставлять детали обстановки, пытаясь выявить, где он вообще. И это не отчий дом точно — он бы узнал.       — Эээ… где это я? — тоже перейдя на заговорщицкий шёпот, он вопросительно скосил глаза на Ваньина. Тот выглядел так, словно не решался что-то ему сообщить, но очень хотел поделиться. Вэй Усянь, может, и получше бы соображал, если бы не гадкое ощущение, будто он и правда попал под асфальтоукладчик. Как ни странно, при этом он вроде бы ощущал себя выспавшимся на сотню лет вперед. Ну, ок, на неделю, как минимум.       — Потом расскажу. Главное — ты в безопасности. Матушка здесь, поэтому веди себя тихо, а то влетит нам обоим.       Он так посмотрел на Цзян Чэна после этого известия, что еще чуть-чуть, и глаза бы из орбит вылезли.       — Шутишь?! Здесь — это где?!       — В Гусу Лань, но тебе это ни о чем не гово…       — Блядь.       Коротко, ёмко и очень выразительно подвел итоги Усянь, прикрыв ладонью глаза. То Гусу, в котором он пережил обучение «соседа», не казалось весёлым местом, но он и подумать не мог, что оно существует в их мире. Этот бред становится все более комичным. Он бы и посмеялся, но лучше было не шевелиться, потому что даже улыбка заставляла иглу боли в висках поворачиваться и проникать глубже в череп.       — Эй, здесь запрещено…       — …сквернословить. Да-да, знаю, — он мог процитировать любое из трёх тысяч дурацких правил наизусть. Идиотизм. Так, стоп… если они в Гусу, а это территория клана Лань. Как он тут оказался? И… откуда Цзян Чэн знает о…       Мысль не додумалась, потому что за спиной Цзян Чэна он увидел того, кому не смог не улыбнуться до ушей, несмотря на боль в дурной башке.       — Лань Чжань! Ого, а ты приоделся, смотрю! Тебе идет!       Поднять руку и помахать в приветствии не получилось — слабость придавливала не хуже тяжелого (ну, так казалось) одеяла. Судя по взгляду, который бросил Цзян Чэн, этих двоих знакомить не надо. Да, но откуда, все же, А-Чэн знает его? И что он вообще делате в клане, видимо, местных заклинателей?       — Дайте попить, а… — все еще шёпотом жалобно попросил он, не в силах больше терпеть жажду. — Я щас сдохну.

***

      Хватило одного слова — «попить», — чтобы Ванцзи оказался рядом с Вэй Ином. На столике стоял сосуд с водой, стакан, и напоить его было просто, вот только глава Цзян наверняка не оценил того рывка, каким Второй Лань взял его перед этим за плечо и передвинул от постели больного.       Спонтанность собственных действий заставила Ванцзи внутренне вздохнуть, но — лишь мимоходом.       Он потерял самообладание.       Ну и что?       Он стоял у постели Вэй Ина на коленях, поддерживая его голову за затылок ладонью и аккуратно помогая выпить воды. Это было настолько нормально, что реальная оценка своим действиям… хм. Запоздала.       Впрочем, извиняться за что-то перед главой Цзян он, тем более, не собирался. По-хорошему, тот заслуживал получить по шее за то, что сидел все время рядом — и заставил Вэй Ина просить воды.       Напоив Вэй Ина, Ванцзи уложил его голову в подушки и нажал на точки у висков, помогая расслабить мышцы.       — Много говоришь. Спи.       Впрочем, дотронувшись до его пульса на шее, Ванцзи уже знал, что отдых идёт нормально, и с Вэй Ином вскоре все будет хорошо.       Он посмотрел на Цзян Чэна.       Каким безмятежно молодым он выглядит, «этот» Цзян Чэн.       Бестревожным.       Спокойным.       Никаких забот, кроме, сейчас, — беспокойства за брата.       И все же шел бы он… наружу, этот брат.       Минутами раньше Ванцзи закончил медитацию в Источниках, запустил восстановление телесных сущностей, оценил изменения, приобретенные под Небесной Карой, и не мог не подумать о том, как сложится обучение «здешнего» Вэй Ина в Облачных Глубинах. Предыдущий опыт был неимоверно запоминающимся, насколько же будут похожи оба Вэй У Сяня и в этом?       Одеваясь, Ванцзи ещё немножко поигрался с механикой подачи воды в купальне (даже горячая, но где же в Юншень горячие источники?) и отправился к гостевым комнатам. Он собирался побыть рядом с Вэй Ином, пока не дадут сигнал к обеду. Для Ванцзи не было предметом размышлений, будет ли он обедать с семьёй или прикажет подать еду себе в комнаты, — он не хотел оставлять Вэй Ина одного.       Но, вернувшись к гостевому двору, неожиданно Ванцзи увидел не только Сичэня. Демонически накрашенная молодая женщина в фиолетовом шёлке, облегавшем ее как змеиная кожа, оказалась знаменитой на весь закоинательский мир Пурпурной Паучихой. Эффектная внешность и резкие манеры соответствовали всему, что Ванцзи в прошлом довелось о ней слышать. Его охватила тревога, едва он понял, кто эта женщина. Она и ее муж были старшим поколением для Ванцзи и Вэй У Сяня, к тому же, сам он знал ее лишь понаслышке, но и того, что было на слуху, хватало, даже если уменьшить вдвое. Едва отдав господе Цзян поклон, Ванцзи рванул в комнату — и оказался внутри в самое время. Вэй Ин уже пришел в себя, он разговаривал с главой Цзян вполне отчётливо и… и он улыбнулся.       Улыбнулся, едва увидел Ванцзи.       На его улыбку Ванцзи вдруг почувствовал, как в груди стало жарко и пусто, будто все дыхание вместе с сердцем куда-то выпрыгнули. Куда-то — навстречу этой улыбке. У Ванцзи пересохло во рту, и в этот же момент Вэй Ин попросил воды.       Мгновения сплелись в непонятный головокружительный вихрь, не замеченный никем другим, они сверкали в воздухе искрами, заполнив собой всё вокруг. Ванцзи слышал какие-то обрывочные мысли, а надо всем была лишь одна: Вэй Ин был жив и, по всему видно, почти здоров.       Он убедился в этом, почувствовав ладонью его голову, каждый толчок глотков, отдававшихся в кончиках пальцев, пока Вэй Ин пил, и каждую волну пульса, когда Ванцзи тронул жилку на его шее.       Жив. Почти в полной силе. Ни тени темной энергии.       Непривычно глубокий вздох наполнил лёгкие. Ванцзи опомнился, выдохнул медленно и ровно.       — Пусть отдыхает, — без интонаций, низким голосом проговорил он, в упор посмотрев на Цзян Чэна. Перевод на понятный: пошел вон. А поскольку было бы невежливо отправлять главу Цзян вон без сопровождения, Ванцзи пришлось и самому встать с колен, всей тушкой надвинувшись на Саньду Шэншоу, разве лишь не рукоприкладствуя.       Снаружи доносились голоса мадам Цзян и главы Лань, а внутри было удивительно тихо, одно из тех мгновений тишины, когда слышны ангельские крылья.

***

      Вода была настолько свежей, непривычно насыщенной чистотой и просто вкусной, что он бы пил и пил, если бы стакан не опустел бы слишком быстро. Он бы попросил еще, но не понятно, в каком состоянии находился — много пить могло быть не самой выгодной стратегией восстановления. Вот влепить бы ему внутривенно капельно регидрон… Ладно, это уже из разряда влажных фантазий, на которые он не мог не улыбнуться, пока теплая ладонь Лань Чжаня опускала его затылок слишком аккуратно на подушку. Как же приятна такая забота… Что такое волшебное сделал Лань Чжань с висками, что в голове сразу перестало пульсировать дёрганной болью, он не понял, но был искренне благодарен — осталось только с жуткой слабостью разобраться и все.       — Хехе… Лань Чжань, я всегда много болтаю. И не хочу я спа… эй, куда это вы пошли?! Цзян Чэн, ты… — он даже нашел в себе силы кое-как приподняться на локтях, не собираясь оставаться тут один, но тут увидел, как брат, встав, буквально встал в знакомую позу, явно слишком агрессивную для этого места и времени. — Эй, вы двое? С ума сошли? А чо там по правилам, забыли? Вы еще подеритесь тут, хах! Я тогда хочу поп-корн и бухлишка — чисто позырить с комфортом на драку века. Тссс… — он поморщился, когда опорная рука от слабости подогнулась, а сам он чуть не навернулся с кровати, благо, кто-то из этих двоих подхватить успел и вернул на подушки. Пришлось прикрыть рукой глаза, но по-прежнему улыбаясь, попросить, — не уходите, а…       Если он снова заснет, в том сне слишком отвратительно одиноко и страшно. Он редко чего-то боялся, но сейчас точно не хотел бы оставаться в вроде бы даже безопасном помещении один.       — Да здесь я, здесь. Так я и ушел только по просьбе его второго высочества, пф! — Цзян Чэн просто плюхнулся на кровать у ног Вэй Ина и упрямо сложил руки на груди, глянув на Ванцзи с подозрением и недоверием. — А вот что этот тут забыл? Я не думал, что вы знакомы.       Кажется, о том, что матушка совсем рядом, он и думать забыл, хоть и говорил негромко, но уже не шептал сквозь зубы. Да и искреннее беспокойство в его взгляде Вэй Ин знал прекрасно, поэтому покачал головой, гладя руки поверх белого одеяла. Идеально белого. Нет, ну точно, как в больнице.       — Ты не поверишь…       — Ты тоже…       Буркнул и, словно спохватившись, покраснел и заткнулся, явно не договаривая что-то важное. А Вэй Ин сейчас был слишком мозгами спутан, чтобы сложить два и два, в итоге получив четыре — он в принципе с трудом соображал даже о простых вещах, по привычке концентрируясь на своем состоянии.       — Вроде сотрясения нет, значит, башкой я не ударился в конце, — вслух анализировать было проще. Он поднял руку, посмотрел на повязки, прислушался к ощущениям. — Хм… ожоги, видимо, поверхностные, не болят. Да и дыхание нормальное, значит, лёгкие не пострадали. Лань Чжань, что там с моей ци и этим… ммм… с каналами? Все же нормально? Сам я еще не могу адекватно оценить то, что чувствую.       Ну, а кого еще тут просить, раз уж они в доме, видимо, Ланей. Не Цзян Чэна же… Цзян Чэн… что же он тут делает, ни разу не удивляясь их разговору про ци, каналы и прочее? И вроде бы не препятствовал манипуляциям Лань Чжаня…       — Погодите-ка… — он в удивлении приподнял брови, распахнув глаза так, что юбилейный юань отдыхает, — эй! Ты что, вы курсе всей этой заклинательской движухи?! — и судя по реакции брата, тот и был. — А ну, иди сюда, я тебе выдам отличных пиздюлей!       — В Гусу запрещено сквернословить, — напомнив дурацкое правило, по-мальчишески заулыбался этот паршивец, вскакивая с постели и запрыгивая за ее изножье. — Бро, остынь, Лань Ванцзи прав — тебе и правда надо отдыхать! Поговорим чуть позже, лады?       — Вот же… — он поморщился, потому что резкое движение в попытке кинуть в него подушкой, явно не понравилось тому, что было под бинтами на руке и ребрах. Дверь резко разъехалась в стороны, обнаруживая для вошедших картину маслом: дурацкая мальчишеская баталия тридцатилетних мужиков, а посреди этого хаоса — само спокойствие — Ванцзи.       — Я вас обоих сама отлуплю! Ты почему не спишь? — Вэй Ин моментально оказался на подушке затылком, сложив руки на груди поверх одеяла и притворившись мертвым: лучшее средство от гнева матушки. — А ты?! Я сказала тебе присматривать за братом! Я не посмотрю, что ты лоб на четвертом десятке жизни! Вышел вон отсюда!       Очень было похоже, что еще немного, и мадам Юй выведет Цзян Чэна за ухо. Но вместо этого она оказалась у постели Вэй Ина, за пару движений пропальпировала его запястье, шею и, словно с облегчением, выдохнула. — А-Цин всегда была лучшей в своем деле. Еще один вопрос до полного выздоровления, — предупредила она уже начавшего что-то говорить Усяня, указав на него пальцем, словно нашкодившему ребенку, — и будешь лежать еще три недели. Понял? Спать немедленно. Скоро обед принесут.       Она встала, только сейчас мило (реально мило!) улыбнулась Лань Чжаню и поклонилась ему.       — Оставляю этого своего второго бестолкового отпрыска Вашим заботам, Лань-лаоши. Приятно вновь видеть Вас.       Взглядом вновь приказав Вэй Ину заткнуться и лежать до обеда смирно, она вышла вместе с едва сдерживающим улыбку Сичэнем, вновь закрыв дверь на террасу.       — Эммм… может я уже сплю?       Вопрос был риторический, вряд ли Лань Чжань на него ответит.

***

      — Ещё не спишь.       Ответ был по существу и стал первыми словами, произнесенными Ванцзи в продолжение этой феерической сцены. В ответ Паучи… гхмм, госпоже Цзян, Ханьгуан-цзюнь наконец-то вспомнил о своем статусе и ответил лишь привычным малым поклоном, учтиво держа руку за спиной. Цзян Чэну он и вовсе не собирался отвечать, — вопросов не было, а если бы и были… да этот парень почти убил своего брата! Пусть это было в другом мире, но Ванцзи на память не жаловался, тем более, когда что-то касалось Вэй Ина.       Не злопамятность, лишь хорошая память. В чем-то — слишком хорошая.       Он вернулся к постели Вэй Ина, сделал печать зимней гармонии, слегка усилив холод в теле слишком возбужденного неофита.       — Закрой глаза. …есть очень хорошее упражнение, позволяющее качественно восстановить силы. Оно требует серьезной практики, но действует лучше прочих. Выполняется лёжа, с закрытыми глазами.       Жестом пальца Ванцзи приманил к себе табурет и сел рядом с Вэй Ином. Обучать его методам циркуляции ци, пока он в таком состоянии, было бы нелепо. Тем более, с учётом двойной системы каналов. Ванцзи положил на колени гуцинь и взял ровный, тихий аккорд, затем другой.       На попытки Вэй Ина заговорить отрицательно покачал головой. Если этот упрямец не уймется, он снова познакомится с заклинанием тишины, но Ванцзи хотел обойтись малой кровью и не будить в Вэй Ине слишком знакомого зверя.       — Спи. Я рядом с тобой.       Дыхание, синхронно дыханию Вэй Ина, негромкие звуки струн, поначалу следовавшие его пульсу, а затем направившие пульс в ритм мелодии, — простая и мягкая техника, сродни погружению в транс начинающих учеников. Игнорируя его попытки завязать болтовню, Ванцзи не сводил взгляда с лица Вэй Ина, и просто перебирал струны. У него потеплело на душе, пока здоровый цвет возвращался к губам и щекам незадачливого культиватора сюрпризов. Лёгкая синева, почему-то поступившая на скулах и подбородке было кольнула внимание Ванцзи беспокойством, но тут же он сообразил, что это лишь щетина, тоже получившая импульс вместе с общей стимуляцией процессов восстановления в его теле. Смешинки заиграли в глазах Ванцзи, одной рукой он достал из цянькуна платок и аккуратно промокнул его краем капли пота у волос Вэй Ина.       — Первое правило совершенствования: терпение. Второе — послушание Наставнику. Нарушать их опасно для жизни. Спи.       Эта линия губ… мягких, горячих, невыразимо сладких губ… Он смотрел, как Вэй Ин произносит слова, как приникает к краю стакана, и жгучее счастье украденного поцелуя вспыхнуло памятью на губах Ванцзи. Он покраснел бы от макушки до пяток от одной такой мысли, — но то было прежде, столько лет назад. Ванцзи не отвёл взгляда. Он знал, что чувствует, и больше не бежал от себя. Это знание далось нелегко, сокровенное и бесценное, из слабости и греха оно стало силой Ванцзи.       Вэй Ин заснул, музыка продолжала звучать, — мелодии сплетались с импровизациями, помогая гармонизировать ритмы его тела и души. Ванцзи мог так сидеть и играть сутки напролет, не замечая ничего, кроме дыхания Вэй Ина, ровной пульсации энергий в его ауре, но отдаленный звук колокола разнёсся над домами, давая сигнал к обеду. Ванцзи продолжал играть, неторопливо меняя мелодию, и когда дежурные ученики принесли с кухни короба с едой, дыхание Вэй Ина уже было близко к пробуждению.       Жестом указав ученикам на стол, Ванцзи убрал гуцинь, взял чайник, смочил полотенце и горячей влажной тканью провел по лицу Вэй Ина, давая ему проснуться без усилия. Хотя тот, едва придя в себя, был готов сорваться с места и запрыгать кроликом, сейчас, выспавшись, он не должен был быть таким безрассудным… а впрочем, — Вэй Ин!       Ванцзи не собирался давать ему простор для самоповреждений.       — Идём, — он протянул руку, — я провожу.       За это время Вэй Ину наверняка уже требовалось наведаться в места размышлений, а самому Ванцзи — освежиться перед принятием пищи.       Ожидал ли он, что Вэй Ин станет проявлять героический дух и отказываться от помощи, но когда тот без возражений (удивленный взгляд, другой взгляд — в ответ) принял поддержку, Ванцзи невольно сузил глаза.       Когда оба вернулись, стол был уже накрыт, блюда были расставлены изящно и в должном порядке, прикрытые прозрачными колпаками, они ещё исходили свежим паром. Подняв крышку над первой попавшейся тарелкой, Ванцзи озадаченно замер. Нет, дело было не в том, что еда была полностью в соответствии с правилами ордена, — ничего резкого или острого, никакого мяса, никаких возбуждающих или чересчур приятных ингредиентов, — это было нормально.       Неожиданным был очень вкусный, аппетитный аромат блюда.       Живот Ванцзи откликнулся громко и восторженно.