3. Кол-во порций – 12

      В этот вечер Фурина пробыла в своём магазине дольше обычного. Её не покидали мысли о Нёвиллете. Зачем он пришёл? Собирался ли он говорить об их прошлом, о пророчестве и её суде, или просто собирался сделать вид, будто всего этого не было и по-светски поболтать о погоде и о том, как у кого идут дела? Из-за того, что она не знала, что у него на уме, ей сложно было понять, как себя вести.       Сама же она испытывала противоречивые чувства. За столько лет они стали очень близки. Люди вокруг успевали рождаться, проживать свои жизни и умирать от старости, пока Фурина была Гидро Архонтом. Все лица вокруг со временем сменяли друг друга, за исключением одного. Нёвиллет, помимо своего постоянства за счёт долголетия, был очень надёжным другом и опорой, которая ей была так нужна в рабочих вопросах. Особенно, когда она второпях выдвигала необоснованные обвинения, или когда ей приходилось вести переговоры с кем-то, вроде Арлекино. Фурина очень доверяла ему и от того ей было так обидно, что в момент её слабости, когда правда раскрылась и фонтейновцы отвернулись от неё, всё, что он сделал – вынес ей обвинительный приговор. Хоть так и было задуманно в пророчестве, но в тот момент это ощущалось, как предательство. Она была готова услышать этот приговор от кого угодно, только не от него. И вести деловые беседы, не уладив этот вопрос ей казалось странным.       С другой стороны, пусть план Фокалорс сам по себе это предполагал, но она же обманывала его на протяжении пятисот лет. И после её суда они толком не разговаривали. Если бы он был зол на неё за то, что она врала ему, то пришлось бы защищаться. Однако, если он пришёл и сходу только похвалил интерьер дежурной фразой, может быть, он и не будет ворошить прошлое?       Раздумывая над этим, Фурина решила, что так даже лучше. Всё равно они оба наворотили дел. И хотя флёр неловкости, кажется, ещё какое-то время будет витать между ними, она надеялась, что по прошествии времени им вновь станет комфортно находиться в обществе друг друга.       Нёвиллета также одолевали неоднозначные чувства после его визита, да и пирожные он так и не купил. Поэтому он решил зайти ещё раз в воскресенье. Причём, подошёл он чуть раньше открытия кондитерской, чтобы Фурина не успела всё распродать, ну и чтобы она точно не выгнала его по причине закрытия.       Всё утро Фурина, как обычно, провозилась на кухне с новыми десертами. Она опаздывала и поэтому сильно торопилась, хотя в воскресенье обычно никто из её четырёх постоянных клиентов не заходил. Девушка уже подходила к своему магазину, как заметила на горизонте знакомую фигуру. Подойдя к Нёвиллету, стоящему у входной двери, Фурина полезла в сумочку за ключом.       — Я всегда думал, что систематические опаздания Гидро Архонта – часть театрализированного представления. Но, судя по всему, это просто одна из твоих привычек. — Могло прозвучать как претензия, но Нёвиллету удалось сказать это очень мягко. Может, потому что он слегка улыбнулся в конце, что не ускользнуло от взгляда Фурины.       — Не будь таким душным, две минуты – это не опоздание. К тому же, сегодня воскресенье, я никого не ждала.       — Вот как... Впустишь? — Уверенности в том, что с ним не поступят так же, как вчера, у мужчины не было.       Девушка слегка улыбнулась и открыла перед Нёвиллетом дверь.       Войдя, он оглянулся так, будто вчера не стоял на этом самом месте. Фурина же в это время прошла к прилавку-холодильнику и, к уже стоявшим десертам, выложила несколько новых контейнеров с пирожными и два небольших торта. Затем, подойдя к кассе, девушка с улыбкой посмотрела на Нёвиллета.       — Чем могу быть обязана достопочтеннейшиему юдексу? — елейно пролепетала Фурина.       — Вчера я не успел купить пирожные.       — Точно, как я могла забыть? Выбирай любые.       — Возьму те, что ты только что принесла. — без особой заинтересованности в самих пирожных сказал Нёвиллет.       Фурина взяла коричневый крафтовый бумажный пакет и направилась к холодильнику, чтобы упаковать выбранные десерты.       — Насколько я помню, ты никогда не был особым любителем сладкого.       — С недавних пор я смог по достоинству оценить вкус кондитерских изделий.       — Наконец-то! А не отказывал бы мне в чаепитиях, ссылаясь на работу, понял бы это раньше! — самодовольно выпалила девушка.       — Виноват. — коротко ответил мужина, чуть улыбнувшись.       Фурина подошла к кассовому аппарату и поставила пакет с десертами перед Нёвиллетом.       — С тебя 3999 моры.       — Интересное ценообразование. — ответил мужчина и достал из кошелька ровные, будто только напечатанные, купюры.       — Таковы законы рынка. — Фурина с улыбкой взяла мору, положила в кассу и напечатала чек. Передав пакет с чеком Нёвиллету, она вышла из-за кассы и направилась ко входной двери.       — Не обязательно снова прогонять, я и сам не планировал сегодня задерживаться.       — О чём ты? Я забыла перевернуть на двери табличку об открытии.       Она перевернула табличку и посмотрела на Нёвиллета. Какое-то время он смотрел в её глаза, но затем его взгляд опустился куда-то в зону её носа или губ, со стороны было не совсем понятно.       В следующее мгновенье он направился к Фурине. Подойдя вплотную, он пристально посмотрел на неё и рукой потянулся к её лицу. За такое короткое время она успела лишь слегка рефлекторно отшатнуться, как почувствовала на своих губах лёгкое и нежное касание большого пальца его правой руки. Затем он посмотрел на свою руку и будто растёр что-то между большим и указательным пальцами.       Её щёки постепенно начали алеть. Пребывая в растерянности, она посмотрела ему в глаза и спросила:       — Что ты сейчас сделал?       — У тебя сахарная пудра на губах. — Ещё какие-то несколько секунд он наблюдал за тем, как румянец на её щеках приобретал всё более яркую окраску, после чего договорил. — Мне пора.       Уже через несколько секунд Фурина услышала, как за её спиной закрылась входная дверь. Она осталась в своей кондитерской наедине с мыслями о том, что между ними только что произошло. Заметил ли он её смущение? Мог ли он, будучи драконом, понимать некую интимность этой ситуации для человека, или он просто заботливо помог ей вытереть рот? Вся эта картина ещё какое-то время стояла перед её глазами, а щёки продолжали гореть красным румянцем.