5. Яйцо – 2 шт.

      С момента, как Сиджвин ушла, сказанное ею не выходило у Нёвиллета из головы. Конечно, с её слов это было лишь предположение, но, как правило, чем больше хочется во что-то верить, тем больше оно кажется правдой. А Нёвиллету почему-то хотелось в это верить. Он прокручивал в голове не только их последние встречи с Фуриной, но и их прошлое. Пытался вспомнить моменты, в которых можно было бы найти подтверждение её симпатии к нему, анализировал её реакции, речь и поступки.       Этими мыслями закончилась пятница и началась суббота. Самое простое, что пришло Нёвиллету в голову – это снова прийти к ней в магазин. Он не думал, о чём будет с ней говорить и что будет делать. Она занимала все его мысли не только последние дни, но и всё время с момента, как покинула дворец Мермония. Он не понимал, почему так происходит, но знал, как это явление называется на языке людей.       Ближе к вечеру Фурина чувствовала себя уже совсем уставшей. Для неё это неделя была тяжёлой. В этот день она решила закрыться на час раньше. Это было ей не свойственно, но уверенность в том, что больше никто не придёт и собственная утомлённость брали своё. Закончив все дела пораньше, она начала собираться домой. Раздумывая о том, как можно было бы провести субботний вечер, Фурина уже направлялась к двери, как та открылась прежде, чем она успела до неё дойти. Увидев Фурину, Нёвиллет сразу понял, что она собралась уйти раньше закрытия. Он был рад, что вообще успел застать её.       — Уже уходишь? До закрытия, вроде, ещё есть время.       — Я немного устала, поэтому хочу сегодня уйти пораньше. Но раз ты зашёл, так уж и быть, задержусь ещё ненадолго. Можешь выбрать, что хочешь.              — Как мило. Но вообще-то я пришёл не для того, чтобы что-то купить. — заметив вопросительный взгляд Фурины, он продолжил. — Я хотел поговорить.       — Извини, я правда устала, нет сил на болтовню. — отмахнувшись, сказала девушка.       Она уже двинулась в сторону входной двери, как, поравнявшись с Нёвиллетом, услышала сперва редкий, а затем всё более учащающийся стук дождевых капель, бьющихся об асфальт. Стекляная дверь постепенно начала окропляться следами, которые своим количеством давали понять, что быть сейчас снаружи – не самая лучшая идея. Повернувшись к Нёвиллету, Фурина посмотрела на него взглядом, в котором читалась претензия:       — Твоих рук дело?       — Нет. Не всегда дождь идёт из-за меня, иногда это просто погода. — взглянув на входную дверь, он с улыбкой договорил. — Хотя теперь я жалею, что сам не догадался до этого.       Фурина, поняв безвыходность положения и смирившись с тем, что придётся задержаться, отставила сумочку.       — Раз уж мы тут с тобой застряли, может будешь чай? — предложила девушка.       — Не откажусь.       Фурина заварила чай и поставила чашку на тот же стол, где обычно они сидели с Клориндой, а сама встала перед холодильником с тортами, оперевись на него спиной и скрестив руки. Нёвиллет же сел на стул рядом со столом, развернувшись корпусом в сторону Фурины. Было не понятно, сколько будет длиться дождь, но казалось, что он только набирает обороты. Фурина чувствовала ситуацию так, будто ей надо держать оборону, что бы он ни сказал.       — Так о чём ты хотел поговорить?       — Даже не знаю, как это лучше сформулировать. — он смотрел на чашку, в которой перемешивал сахар.       — Как-то странно для достопочтенного юдекса Фонтейна. Раньше у тебя не было проблем с формулированием мыслей.       — Я скучаю по тебе.       С последним произнесённым словом Нёвиллета, Фурина почувствовала, будто время остановилось. Намерение держать оборонительную позицию сменилось чувством расстерянности. Не ожидав такой откровенности, она не нашла, что ответить, и лишь смотрела на лицо Нёвиллета, которое всё ещё было устремлено в его собственную чашку. Он продолжил:       — Кажется, так это называется на языке людей, когда всё время думаешь о каком-то человеке и чувствуешь, что тебе не хватает его присутствия. С тех пор, как ты покинула дворец, я чувствую одиночество. — договорив, он поднял глаза и посмотрел на неё.       Заметив его взгляд, она отвернулась в сторону окна. Ей казалось, что если она будет смотреть на него в ответ, то это будто бы обяжет её прокомментировать сказанное.       — Да уж, не ожидала услышать такое признание. Может быть, ещё не поздно промокнуть до нитки? — отшутившись, она посмотрела на него с тёплой улыбкой, заметив которую, он не удержался и улыбнулся в ответ.       Ещё какое-то время они провели в тишине, которую, время от времени, прерывала ложка, звенящая о стенки чашки, сахар в которой был давно растворён. Оба думали об одном и том же: Нёвиллет – о том, что сказал, Фурина – о том, что услышала. Озвучивать собственные мысли на этот счёт никто не посчитал нужным. И, на удивление обоих, вопреки тому, как это часто бывает, нависнувшая тишина не несла с собой неловкости или тяжести. Им обоим нужно было время подумать и этот момент предоставил им его сполна.       Когда дождь закончился, Нёвиллет встал, чем привлёк внимание Фурины, витающей в каких-то мыслях.       — Уже поздно, я провожу тебя до дома.       — Я бы и сама дошла, но спасибо.       Они вышли из магазина и направились по мокрому тротуару в сторону дома девушки. Дорогу освещали уличные фонари, вокруг было безлюдно и только звуки их шагов разбавляли тишину, которая теперь для обоих начинала становиться немного удручающей. Фурина решила прервать молчание первой:       — Эх, хорошо жить и работать в одном и том же месте, не надо каждый день ходить на работу и обратно, особенно в темень и в плохую погоду.       — Есть и свои сложности: трудно почувствовать себя в домашней обстановке. Всегда кажется, что ты на работе.       — Никогда не ощущала ничего подобного, будучи Гидро Архонтом!       — Может это потому, что твою деятельность с трудом можно было назвать работой? — услышав это, Фурина посмотрела в лицо Нёвиллету, на котором красовалась небольшая ухмылка.       — Эй, вообще-то я страдала пятьсот лет ради того, чтобы спасти всех вас!       — Извини, ни в коем случае не умаляю твоих стараний в этом отношении. Я скорее про бюрократическую часть.       — Для этого у меня был ты!       После короткого молчания, Нёвиллет ответил:       — Я есть и сейчас, если буду нужен. — он остановился и посмотрел на неё, сделавшую ещё несколько шагов вперёд.       С этими словами Фурину окутало ощущение тепла и заботы, которые она, кажется, почувствовала уже не в первый раз за этот вечер. Она видела, каким искренним он был с ней и как это отличалось от его отношения к ней в прошлом. И эта забота была тем, в чём Фурина сейчас нуждалась больше всего. Но она не ожидала, что получит её от него. У неё было немного времени, чтобы задуматься над этим, прежде чем она развернулась и сказала:       — Мы пришли. — они стояли возле типичного для Кур-де-Фонтейна дома, в котором Фурина снимала студию. — На чай не приглашаю, так как чай ты уже выпил в магазине.       — Если бы я знал об этом нюансе, то ранее отказался бы.       Лицо Фурины мгновенно вошло в краску. Она не смогла выдержать его уверенный взгляд, ни на секунду не сводимый с её глаз. Однако, долго просто так стоять тоже было несколько неловко. Нужно было попрощаться и пойти домой как можно быстрее. Но как будто бы просто сказать: "Пока!" и уйти, оставив признавшегося в своих чувствах и проводившего её мужчину одного на улице среди дождевых луж и фонарей, было как-то грубо. Она, не до конца понимая природу своих желаний, решила просто поддаться интуиции. Подойдя к Нёвиллету вплотную и смотря на него снизу вверх из-за разницы в росте, она сказала:       — Спасибо, что проводил. — с этими словами она встала на цыпочки, притянула Нёвиллета к себе за воротник, и оставила, слегка затянувшийся для дружеского, поцелуй на его щеке.       Нёвиллет мог ожидать чего угодно, но не этого. Мурашки бежали по телу, готовому свалиться от нахлынувшей слабости. Мыслей в голове было одновременно бесчисленное количество, но в то же время они все были слишком незначительные, чтобы думать о них сейчас. Ему показалось, будто время замерло вместе с его сердцем, усиленное биение которого он всё-таки заметил, когда от Фурины уже не осталось и следа.