29. Тыкаем зубочисткой

      Вернувшись в кабинет, Фурина снова застала Нёвиллета сидящим за своим столом, на котором был разложен чайный сервиз и вазочка с конфетами. Судья держал в руках те же документы, что и ранее, внимательно изучая вопросы для встречи. Увидев Фурину, он, почти не отрываясь от бумаг, жестом пригласил её занять место на стуле с мягкой обивкой, который предварительно поставил возле стола.       — Придётся провести встречу за столом, а не на диване, который предназначен для гостей. Мне нужно было где-то расположить для тебя чайник.       — Я не против. Да и, боюсь, на диване до обсуждения вопросов мы могли бы так и не дойти. — сказала Фурина, устраиваясь на стуле возле рабочего стола юдекса.       Услышав это, Нёвиллет скептически взглянул на Фурину, после чего вернулся к документам.       — Я пошутила. — тут же в своё оправдание сказала девушка. — Почему бы не приобрести журнальный столик?       — Потому что никто из моих посетителей не пьёт здесь чай, кроме тебя. А когда ты появляешься в моём кабинете, то вместо дивана отдаёшь предпочтение моему столу.       — Логично. — Осматривая юдекса, Фурина заметила, что рубашку он всё-таки застегнул, да ещё и на все пуговицы, но вот свою мантию аккуратно сложил в стороне — А как же судейский облик?       — Он мне не очень нравится. Надеюсь, ты не против, если я буду в таком виде. К тому же, ты и сама не сильно заморачивалась с дресс-кодом.       — А вот и нет! Ты бы знал, сколько времени ушло на подбор этого платья. — самодовольно ответила Фурина.       Окинув девушку сомнительным взглядом, Нёвиллет проигнорировал услышанное и вернулся к документам.       — Перейдём к делу...       — Можешь дать мне ещё раз взглянуть? — спросила Фурина, смотря на лист с вопросами.       — А разве ты не готовилась? — удивился мужчина, передавая ей в руки бумаги.       — Из-за тебя у меня не было такой возможности.       — И причём здесь я? — поинтересовался Нёаиллет, облокачиваясь на спинку кресла. Непроизвольно мужчина закинул одну ногу на другую, а руки сложил в замок в области живота.       — В тот же день, когда я получила лист с этими вопросами, мне пришлось разорвать его и выкинуть в мусорное ведро, чтобы кое-кто не нервничал. — ответила Фурина, бегло проходя глазами по тексту и вспоминая, о чём им предстоит говорить.       Вспомнив день, который упомянула девушка, Нёвиллет быстро сложил в голове одно с другим в единую картину. Осознание того, что на том листочке не было чьих-то стихов или любовного послания, заставило его слегка улыбнуться. Юдекс тактично выждал минуту, чтобы Фурина успела прочитать весь текст, после чего прервал молчание.       — Я согласен на первое, второе и седьмое.       — Всего три из десяти?! — досадно воскликнула Фурина. — Да ты шутишь! Прежде я всегда утверждала ровно половину поступающих предложений! Это будет провал, если в период моего управления предприниматели получат меньше, чем обычно.       — Ровно половину каждый раз? — удивлённо спросил Нёвиллет, проигнорировав всё остальное. — Дай угадаю, ты эти предложения никогда не читала?       — Да, не читала! Ну и что? Как-то простоял Фонтейн столько лет, пока я была Архонтом, и всё было в порядке!       Фурина не хотела отступать, да и она не могла себе этого позволить, но по лицу Нёвиллета было видно, что просто так он с ней не согласится, а приведённый ею «довод» о том, что раньше она что-то делала по-другому, не показался ему убедительным. Поэтому у неё не оставалось иного выбора, кроме как попробовать хоть как-то обосновать что-то из списка.       — Обсудим некоторые пункты? — спросила девушка, выискивая среди всех предложений те, реализация которых ей самой могла бы показаться разумной.       Лёгкое недоумение, которое не сходило с лица Нёвиллета последние несколько минут, сменилось ели заметным интересом. Он не ответил согласием, но и не стал отказываться, что Фурина трактовала как готовность к обсуждению. И начала она с, как ей показалось, самого безобидного.       — Вот, например, третье – про допустимое вечернее время работы заведений общепита: почему бы не сдвинуть с 21:00 до 23:00?       — Потому что тогда жители города начнут вести активный образ жизни в тёмное время суток, что может повлечь за собой увеличение количества краж, грабежей, нападений и в целом может повысить рост преступности. — ровным тоном пояснил юдекс.       — Ну выделишь побольше меков для патрулей. Они же машины, могут работать сколько угодно.       — Тогда придётся нанять больше рабочих для технического обслуживания.       — Так это же дополнительные рабочие места. Это как раз понизит рост преступности.       Несмотря на то, что Фурина прежде была Гидро Архонтом, она слабо разбиралась в том, как управлять регионом. Поэтому девушка просто говорила первое, что приходило ей в голову. Но на её везение, этот аргумент Нёвиллету показался убедительным. Ненадолго задумавшись, он ответил:       — Хорошо, третье тоже да.       — И десятое.       — Точно нет. — сразу ответил Нёвиллет, что тут же отразилось на лице Фурины недоумением. Чуть наклонившись и взяв чайник, юдекс заполнил её чашку до половины, после чего занял прежнее положение. — Ты вообще понимаешь, зачем существует это ограничение?       Речь шла об ограничении для предприятий с УСН нанимать в штат более пяти сотрудников.       — Нет. Кто вообще это придумал? Ладно мелкие магазины, вроде моего или «Дома Тиори», но как владельцы средних и крупных предприятий должны укладываться в штат из пяти человек?       — А аббревиатура УСН тебе ни о чём не говорит? — Не услышав в ответ ничего, кроме молчания, Нёвиллет тяжело вздохнул, после чего пояснил содержимое пункта. — УСН – упрощенная система налогообложения. Когда владелец предприятия переходит на данный режим, он освобождается от большей части отчётности и документации, потому что эту задачу берёт на себя государственный аппарат. Если увеличить количество допустимых работников при такой системе, это затруднит осуществление контроля за выплатой предпринимателями налогов и может создать риски для реализации мошеннических схем.       — У нас же таких предприятий по пальцам пересчитать, да и ты всех руководителей поимённо знаешь. Может увеличим до пятнадцати человек и вместе с этим введём дополнительное требование об отчётности при найме новых сотрудников? Так появится больше возможности отслеживать уплату налогов, заодно можно будет вести учёт о трудовой занятости населения.       Фурина была уверена в том, что несёт какую-то чушь, и это было недалеко от правды, но благодаря своим актёрским способностям выглядела она очень убедительно.       — Ладно, но не до пятнадцати. Максимум десять. — ответил юдекс, понимая, что в целом данная перемена в законодательстве вполне себе безобидна.       — Идёт! — воскликнула Фурина и, с облегчением выдохнув, положила документы на край стола. Расслабленно облокотившись на спинку стула, девушка принялась пить чай, который как раз к этому моменту был уже подходящей температуры.       — И всё?       — Что «и всё»? — спросила девушка, разворачивая обёртку конфетки, которую взяла из вазочки.       — Больше ни с чем не будешь спорить?       — А зачем? Пускай количество согласованных решений будет таким же, каким было раньше. Я бы могла продавить ещё парочку, но вдруг кто-то подумает, что улучшение в делах представителей бизнеса как-то связанно с тем, что ты ко мне лоялен из личных соображений? Не хочется, чтобы слухи о наших отношениях вышли за пределы дворца.       Фурина сидела на стуле, деловито покачивая одной ногой, закинутой на другую. Допив свой чай и поставив чашку на стол, девушка достала из сумочки зеркальце и принялась поправлять помаду.       — Ну что, мы закончили? — уточнила она, не будучи до конца уверенной в том, требуется ли от неё что-то ещё.       — Да. Подождёшь пару минут? Я провожу тебя до дома. — спросил Нёвиллет и, не дожидаясь ответа, начал собираться.       Стоило им выйти из кабинета и оказаться в холле, как взгляд юдекса зацепился за пустующую стойку секретаря. Нёвиллет ненадолго засмотрелся, но Фурина вскоре обвила его руку, чуть ли не повиснув на ней, и повела мужчину к выходу.       — Какой-то ты хмурый. — задумчиво протянула она. — Неужели тебе не понравилось наше свидание?       — Так вот что это по-твоему было? — чуть улыбнувшись спросил Нёвиллет, в ответ на что девушка только усмехнулась и ещё больше прижалась к его руке. — Не могу поверить, что Седэна ушла, не предупредив меня.       — Только не ругай её. А то я пообещала, что ты об этом не узнаешь.       Когда они уже подходили к выходу, Нёвиллет только потянул свободную руку, чтобы открыть дверь, как Фурина отпустила другую руку мужчины и чуть отстранилась. На мгновение юдекс замер и бросил на девушку вопросительный взгляд. Она же не стала никак комментировать свои действия, а только в очередной раз понадеялась на понимание её желания сохранить конфиденциальность их отношений.       Вздохнув, мужчина смирился, после чего открыл дверь, пропуская Фурину вперёд.       По улице они шли молча. Момент у двери им обоим показался немного неловким. Фурина думала, что когда они дойдут до дома и скроются от взглядов прохожих, флёр неловкости спадёт сам собой и они снова смогут непринуждённо общаться, забыв об этой ситуации.       Проходя с Нёвиллетом мимо уличного кафе господина Аруэ, девушка заметила Шарлотту, сидящую за столиком возле кофейни. Взгляд корреспондентки был устремлён в газету, которую та держала в руках, а фотоаппарат висел на шее, готовый в любой момент запечатлеть какой-нибудь важный кадр.       — Давай обойдём эту улицу с другой стороны. — внезапно предложила Фурина.       — Почему?       — Там возле кофейни за столиком сидит репортёр «Паровой птицы». Вдруг она нас увидит и сделает несколько снимков? Тогда в понедельник о нас точно напечатают статью на главной странице. — взволнованно проговорила девушка.       — Где именно она сидит? — спросил Нёвиллет, спокойно оглядывая уличные столики кофейни.       — Да вон же, в красном берете. Пошли уже быстрее, пока она нас не заметила. — нервно протараторила Фурина.       Обнаружив подходящую под описание девушку, мужчина тут же встретился с ней взглядами. Глаза корреспондентки сразу загорелись, а руки, спешно бросив газету на стол, схватились за фотоаппарат. Всё это заняло лишь несколько секунд, Фурина даже не успела среагировать. А юдекс дождавшись, когда журналистка поднесёт объектив камеры к лицу, развернулся к своей спутнице и притянул её к себе за талию.       — Не дёргайся, а то фотографии смажутся. — с этими словами Нёвиллет накрыл губы Фурины своими, затягивая в медленный поцелуй.       Девушка и правда не дёргалась. Стояла смирно, но скорее от неожиданности всего происходящего. То, чего она боялась, уже случилось и смысла сопротивляться или отталкивать Нёвиллета не было. Однако руки Фурины, плотно сжимающие одежду на груди юдекса, давали понять, что стоит им только дойти до дома, как ему достанется за эту выходку.       После нескольких вспышек фотокамеры, Шарлотта стремительно удалилась в каком-то известном только ей направлении. Выждав это время, Нёвиллет медленно отпустил Фурину и чуть отстранился. И стоило ему это сделать, как она резко перехватила его запястье и потащила в сторону своего дома по самому короткому существующему маршруту. Мужчина итак был в чуть приподнятом настроении, так ещё и то, что она сама взяла его за руку на улице, показалось ему забавным.       — Что, больше не боишься, что нас увидят вместе? — не удержавшись, отшутился Нёвиллет.       Это ещё больше привело её в ярость. В моменте она даже не смогла придумать, что съязвить, отчего только сильнее сжала его руку в своей и ещё быстрее устремилась в сторону дома. Наконец-то дойдя до порога двери, она дёрнула дверную ручку и протолкнув Нёвиллета внутрь захлопнула дверь.       — Зачем ты это сделал?! — тут же раздражённо выдала девушка, устремив на мужчину свой взгляд. От спешной ходьбы её дыхание сбилось, а лицо покраснело от злости. Не дожидаясь ответа, она двинулась в сторону кухни.       — Просто захотел. — ответил Нёвиллет, идя следом.       — Ты должен был сначала обсудить это со мной! — только бросила Фурина, после чего налила себе стакан воды.       — Не было времени обсуждать. — пожал плечами юдекс. Кажется, его предстоящие сенсационные заголовки в газетах совсем не беспокоили.       — Хотел, чтобы все узнали про нас? — девушку его спокойствие только больше раздражало. Прежде ей казалось, что когда настанет время, они обсудят это и примут данное решение вместе.       — Да весь Фонтейн уже и так давно знает.       — Твоими стараниями? — процедила Фурина, сделав глоток воды из стакана.       Нёвиллет ничего не ответил. Просто стоял и смотрел, ожидая, что этот диалог сам выйдет в правильное русло. Прежде он в таких ситуациях никогда не оказывался и ему тяжело давалось считывать возникший эмоциональный фон.       — Статья выйдет рано утром в понедельник, все покупатели к открытию магазина уже будут знать об этом! Что если они будут как-то необычно смотреть на меня или, не дай Архонты, спросят что-нибудь? — начала причитать девушка, шагая по кухне из стороны в сторону.       — Если мы завтра вместе отправимся в Снежную, ты пропустишь большую часть следующей рабочей недели. К моменту, как мы вернёмся, все уже свыкнуться с этой новостью. — выдал Нёвиллет, как ему показалось, разумную мысль.       — Ты специально что ли это сделал? — возмущённо воскликнула Фурина.       — В смысле?       — Хотел таким образом вынудить меня поехать с тобой? — девушка со звоном поставила стакан на стол и, сложив руки на груди, уставилась на Нёвиллета в ожидании ответа.       — Нет… — только сказал он и поймал себя на мысли, что разговор идёт не туда, куда нужно. И даже с учётом его трудностей в понимании человеческих эмоций сейчас было очевидно, что Фурина очень сильно злится. За более чем пять сотен лет своей жизни Нёвиллету не приходилось с кем-либо конфликтовать, поэтому прежде он не особо представлял, что люди чувствуют в такие моменты. Ощущая, что в их ситуации есть что-то, напоминающее ссору, он на всякий случай решил уточнить. — Не понимаю, мы сейчас ругаемся?       — Да!       Нёвиллет не имел представления, что делать. Вроде как он и чувствовал себя виноватым, но в то же время ничего плохого он не сделал. Её догадки о том, что он мог так поступить ради манипуляций – вовсе бессмыслица, непонятно каким образом она вообще к ней пришла. Между ними уже столько всего было, что один невинный поцелуй, пусть и у всех на виду, казался мужчине сущей ерундой. Да и разве принято просить прощения у собственной девушки за то, что целуешь её? В этом же нет никакого смысла.       — Я не буду извиняться за то, что сделал. — после недолгих раздумий выдал юдекс.       — А тебе это и не поможет, я теперь в Снежную из принципа не поеду!       — Глупости. — тут же рассудил Нёвиллет.       — Да куда уж мне до тебя!       Кажется, будто каждое слово делало ситуацию ещё хуже. Атмосфера в доме становилась всё менее располагающей к мирному разрешению ситуации и даже воздух ощущался более тяжёлым. Что делать непонятно, что говорить – тоже. Хотя со вторым всё-таки чуть проще – лучше вообще ничего не говорить от греха подальше. Остаётся просто стоять на месте и смотреть в ожидании непонятно чего. Чувствовал Нёвиллет себя при этом некомфортно. Но Фурина, хоть и не преследуя данную цель, не заставила его долго пребывать в этом неудобном положении. Если, конечно, не учитывать то, что после она поставила его в ещё более неудобное.       Стремительно направившись к входной двери, она открыла её и серьёзно посмотрела на Нёвиллета.       — У меня много работы. — сказала девушка, намекая, что его присутствие здесь в данный момент нежелательно.       Нёвиллет, поняв, чего от него ждут, медленно двинулся к выходу. Дойдя до двери, он остановился возле девушки и, посмотрев на неё, сказал.       — Я зайду завтра в полдень чтобы… попрощаться.       Фурина в ответ промолчала и, только дождавшись, когда мужчина переступит порог её дома, закрыла за ним дверь.