30. Для проверки готовности

      Весь оставшийся вечер Фурина и правда пыталась погрузиться в работу с головой, чтобы отвлечься от мыслей о минувшем разговоре с Нёвиллетом. Несмотря на то, что она достаточно быстро отошла от их ссоры, и негативных эмоций к нему у неё уже не было, какой-то неприятный осадок всё-таки остался. Но скорее не по отношению к мужчине, а к ситуации в целом. Из-за этого на протяжении всего вечера из рук всё валилось. И даже то, что раньше в работе ей приходилось проделывать уже множество раз и давно не вызывало трудностей, сейчас получалось с трудом. После множества очередных неудачных попыток слепить из небольшого кусочка теста какую-нибудь интересную форму, девушка окончательно сдалась и, убрав тесто в холодильник, ушла спать.       С тех пор, как у Фурины появились выходные дни, она начала постепенно отвыкать от ранних подъёмов по субботам и воскресеньям. Иногда, по привычке, она в эти дни вставала очень рано, но так происходило всё реже. Поэтому, предварительно проверив отсутствие будильника на механических часах у кровати, она планировала хорошо выспаться на следующий день. Но, к её сожалению, обстоятельства сложились несколько иначе.       В половину десятого, судя по часам, и в то же время в какие-нибудь шесть часов утра по ощущениям самой Фурины, в дверь раздался звонок. Не настойчивый, даже можно сказать достаточно робкий. Видимо, стоящий по ту сторону двери либо какой-то очень скромный человек, либо хорошо понимает, что его сейчас не ждут. Навряд ли бы нежданный гость стал трезвонить без остановки, но Фурина подумала, что раз уж она всё равно проснулась и досыпать оставшееся время смысла нет, то дверь можно и открыть. Это точно не Нёвиллет, и навряд ли кто-то из друзей. Может, снова какое-то письмо?       Девушка спешно оглянула себя: домашние штаны с котятами и футболка с принтом в тон к штанам. Переодеваться во что-то посерьёзнее перед незнакомым человеком было слишком лень, да и кто бы ни стоял за дверью – он сам нарвался. Оставив всё как есть и наспех причесавшись, Фурина поторопилась открыть входную дверь.       Звонившим в дверь человеком оказалась внучка владельца дома – Мари, которую Фурина не сразу узнала. И даже не потому, что на девушке вместо её прекрасного жёлтого платья и шляпки было скромное чёрное одеяние, а из-за того, что лицо её было омрачённым и потускневшим. Фурине за всю свою жизнь достаточно довелось видеть людей в подобном состоянии, поэтому она сразу почувствовала, что случилось что-то нехорошее.       — Мари? — только сказала Фурина и, намериваясь выдать дежурное "Доброе утро.", осеклась. Очевидно, добрым оно не было. — Не ожидала Вас увидеть...       — Здравствуйте, Леди Фурина. Вы... Откуда Вы знаете моё имя?       — Ваш дедушка рассказал мне о Вас, когда я засмотрелась на Вашу фотографию, оставленную в доме.       — Дедушка... — осунувшись, чуть тише повторила Мари, после чего посмотрела вглубь коридора. Вскоре, вернув взгляд к Фурине, она аккуратно спросила. — Извините, Вы не против, если я войду?       — Конечно, проходите! Простите, что сама не догадалась пригласить! Я, видимо, ещё не до конца проснулась! — тут же выпалила Фурина. Ей стоило сделать это сразу, но от неожиданной перемены во внешнем виде девушки, все мысли в голове спутались. От стыда за собственную оплошность хотелось провалиться сквозь землю.       Войдя, Мари направилась вдоль коридора, цепляясь глазами за каждую деталь, будь то мебель, предметы интерьера или даже образовавшиеся за годы существования дома незначительные дефекты в виде потёртостей на деревянном полу или маленьких царапинах на настенных полках. Подобные мелочи можно заметить только тогда, когда либо сам был причиной их возникновения, либо когда очень долго живёшь в доме, в котором они есть.       Пока девушка осматривала родной дом, судя по всему, предаваясь ностальгическим воспоминаниям, Фурина засервировала стол и заварила чай. Запас сладостей в её доме всегда был большой, но слишком нарядные торты или яркие цветастые пирожные под ситуацию совсем не подходили, поэтому её выбор остановился на приготовленных днём ранее вафлях.       — Мари, присаживайтесь. — обратилась к девушке Фурина, стоило той, вернуться в реальность из собственных размышлений.       — Спасибо. — чуть улыбнувшись ответила девушка и села за стол.       Несмотря на ненадолго возникшую на лице гостьи улыбку, Мари всё ещё выглядела грустно, отчего Фурине хотелось хоть как-то её приободрить. Но напрямую спросить о причине её беспокойства смелости не хватало, да и могло бы прозвучать бестактно. Поэтому девушка решила поделиться с Мари тем, чего та скорее всего не знала, но что было для Фурины по-своему важным.       — Знаете, а ведь Вы были моей первой покупательницей. Ну, не считая моих друзей.       — Правда?       — Да. Когда Вы пришли в тот день, для меня это было настоящее событие. Я ждала этого момента с самого открытия. Да ещё и Вы были такая красивая... Ой, то есть… Извините, это странно прозвучало. Конечно, Вы и сейчас красивая…       — Всё в порядке. — усмехнувшись, ответила девушка, после чего постаралась сконцентрироваться, будто собиралась сказать что-то важное. — Леди Фурина...       — Просто Фурина.       — Хорошо. Фурина, я должна Вам кое-что сказать. Это связанно с...       Уголок рта девушки дёрнулся, а губы чуть задрожали, после чего она сглотнула и заморгала чаще, будто пыталась отогнать подступающие слёзы.       Фурина тут же накрыла руку девушки своей, чтобы поддержать её. Мари сделала небольшую паузу, после чего продолжила.       — Вы же всё сразу поняли, верно? — ели сдерживаясь спросила Мари. Стоило влажной пелене застелить глаза девушки, она тут же прикрыла их и опустила голову. Не дожидаясь ответа Фурины, она продолжила. — Он виделся с Вами всего лишь раз, но очень тепло отзывался. Говорил, что Вы очень приятная и милая девушка и что он очень рад, что Вы будете здесь жить. Я пришла, чтобы... Я очень хотела, чтобы Вы знали это.       По щекам девушки стремительно покатились слёзы, которые та тут же принялась вытирать свободной рукой.       — Я знаю. — мягко ответила Фурина, поглаживая девушку по руке в попытке успокоить. — Он сказал это, когда передавал мне ключи.       — Он всегда был такой, — тепло улыбнувшись, ответила девушка. — говорил то, что думал. Иногда даже ворчал, когда ему что-то не нравилось. А теперь нам, кажется, будет этого не хватать.       — Честность – одно из достойнейших человеческих качеств.       — Согласна, но не всегда. — ответила Мари. — иногда, чтобы мирно ужиться с человеком в быту, на несущественные мелочи можно закрыть глаза.       На некоторое время в комнате воцарилась тишина, которую Фурина решилась прервать.       — Надеюсь, он не страдал? — аккуратно спросила она.       — Нет, он даже не болел. Ушёл во сне. Ему было девяносто семь лет, в наше время столько редко живут. Так что в каком-то смысле мы были готовы. Ну, то есть к такому, конечно, невозможно подготовиться, но ведь все мы однажды...       Девушка остановилась на полуслове. Разговоры о жизни и смерти в обществе не считались подходящими для бесед. А после исполнения пророчества люди и вовсе растворились в счастливых, светлых буднях, не желая заводить разговоры на мрачные темы. Так что слово смерть и всё его производные теперь звучали исключительно при непосредственно чьей-то кончине. Хотя даже тогда произносились с неохотой и по возможности заменялись нейтральными формулировками.       Фурина, глядя на Мари и внимательно слушая её, продолжала держать руку девушки в своей. Это было единственное, что она могла для неё сделать, чтобы хоть как-то поддержать в такую трудную минуту.       — Похороны прошли вчера, были только члены семьи. Если Вы вдруг захотите попрощаться, можете навестить его на городском кладбище.       — Конечно. Я обязательно приду. — тут же ответила Фурина, чуть обхватив кисть девушки в своих пальцах.       Спустя недолгую паузу Мари поднялась со стула.       — Я, наверное, пойду. — кротко сказала она.       Фурина тут же поднялась с места и, поддавшись сиюминутному порыву, приблизилась к девушке, чтобы обнять её. Мари, чуть улыбнувшись, тут же ответила на объятия, слегка коснувшись руками спины Фурины.       Вскоре девушки попрощались. Оставшись в одиночестве, Фурина принялась убирать посуду, попутно собирая свои мысли в кучу.       Ещё неделю назад она встретила Жана вечером на крыльце этого дома. Он был вежлив и добр, сразу согласился сдать ей дом, разрешил оставить фотографию внучки… Сложно поверить, что этого человека уже нет в живых. Казалось бы, за столько лет жизни, сколько прожила уже сама Фурина, можно было привыкнуть к тому, что люди рано или поздно уходят. Но когда эти люди – те, кого ты знал лично, сложно воспринимать это равнодушно. Даже если знакомство длилось не более десяти минут.       В попытке избавиться от гнетущих мыслей, девушка попыталась занять себя домашней рутиной. Помыв посуду и протерев в гостиной пыль, Фурина решила сменить воду, в которой стояли подаренные Нёвиллетом в начале недели подснежники. Но когда она подошла к вазе с букетом, то вместо красивых распустившихся цветков увидела лишь полностью увядшие соцветия.       Фурине показалось удивительным, что хорошо державшийся на протяжении всей недели букет завял именно сейчас. Взяв в руки умершие цветы, она попыталась найти в них хоть что-то от той красоты, которая поразила её, когда она только получила их от курьера. Но у тех прекрасных белых бутонов не было ничего общего с этими безжизненными завядшими растениями. Разве что обёрточная бумага… Хотя и она потеряла свой первоначальный вид.       Выкидывая букет в мусорное ведро, Фурина всерьёз задумалась о конечности жизни. Раньше она не замечала этого, но теперь, оглядываясь вокруг себя, она невольно прикидывала, сколько лет оставалось той или иной вещи. Её кулинарный мек, подобно любой технике, однажды износится и сломается. У продуктов в холодильнике истечёт срок годности. И этот дом однажды обветшает и начнёт разваливаться, из-за чего в нём станет невозможно жить. Да что там говорить, ведь теперь и она сама тоже смертная…       На этой мысли девушка вздрогнула и осеклась. У неё теперь тоже есть свой срок, который она знает лишь приблизительно. И это только по самым оптимистичным подсчётам. Ведь на самом деле её жизнь может оборваться в любой момент. Мек можно починить, цветы можно снова посадить, и они вырастут. Дом, такой же, в котором она живёт, можно заново построить.       Но вот с людьми так сделать нельзя. Однажды оборвавшись, человеческая жизнь заканчивается навсегда. Никто не знает, есть ли что-то на «том свете», но все знают, что на этот повторно ещё никому не удавалось вернуться.       Для Фурины эти мысли стали настоящим открытием. Нет, то есть, это конечно общеизвестная для всех информация, но прежде ей не доводилось всерьёз думать о том, что и она сама может умереть. Когда-то дарованного ей бессмертия больше нет и теперь она – обычный человек, который будет постепенно увядать, подобно тем цветам, чтобы однажды уйти насовсем.       И ведь никогда не знаешь, какая минута станет для тебя последней? Никто из тех, кто столкнулся с несчастным случаем или стал жертвой преступления не знал о том, что это наверняка произойдёт. Даже болезнь может забрать человека внезапно.       Задумавшись об этом, Фурина осознала, что вообще-то за пять сотен лет её органы могли порядком износиться. Девушка тут же сделала глубокий вдох, проверяя, хорошо ли функционируют её лёгкие, после чего приложила руку к сердцу, пытаясь понять, нормальный ли у него ритм. Сконцентрировавшись на ощущениях под собственной ладонью, она замерла в ожидании стука собственного сердца, как вдруг раздался звонок в дверь.       Испугавшись, девушка подскочила с места. Теперь её сердце стучало так, что прислушиваться даже не было необходимости. Оглянувшись на часы, Фурина поняла, что за дверью скорее всего стоит Нёвиллет. Стараясь выкинуть из головы навязчивые мысли о возможной собственной кончине, девушка направилась к входной двери.       Открыв её, она, как и ожидала, увидела перед собой юдекса. Он был одет легко, как раз по погоде для Фонтейна. С виду так сразу и не скажешь, что вот-вот отправится в самый холодный регион Тейвата и пробудет там почти неделю.       Внезапно Фурина осознала, что не хочет его отпускать. Ни сейчас, ни когда-нибудь ещё. Сорвавшись с места, она в два шага приодолела расстояние между ними и, уткнувшись лбом в его грудь, обхватила руками за спиной. Нёвиллет в ответ облегчённо улыбнулся, и, чуть склонив голову, уткнулся носом в белокурую макушку девушки.       — Больше никогда не будем ругаться. — сказала Фурина, зарываясь в одежду мужчины.       — Не будем. — утвердительно повторил Нёвиллет, после чего почувствовал, как девушка ещё сильнее сжала его в своих руках.       От этого действия за спиной у мужчины раздался какой-то шелест. Чуть отстранившись, Фурина заметила, что руки Нёвиллет держит позади себя, очевидно там что-то пряча.       — Что там у тебя? — улыбнувшись, спросила она, следя за его руками.       — Это тебе. — ответил мужчина, и тут же протянул девушке очередной букет цветов. Точнее, в этот раз цветок был только один. Закрытый бутон свежесобранного ромарина был украшен несколькими листьями яркой зелени и завёрнут в прозрачную обёрточную плёнку с голубой лентой у основания стебля цветка.       Стоило Фурине взять протянутый цветок в руки, как прямо над ним из ниоткуда в воздухе материализовалась капля воды, которая тут же опустилась на бутон. В одно мгновение распустившись, соцветие, переливаясь в солнечных бликах, начало источать ярко-голубое сияние. Не сосчитать, сколько раз за всю свою жизнь Фурина наблюдала, как ромарин распускается от соприкосновения с Гидро стихией, но именно сейчас это было как никогда кстати – на фоне недавно захлестнувших её переживаниях о смерти, новая жизнь буквально зародилась у неё на глазах.       Улыбнувшись собственным мыслям, она медленно подняла взгляд на Нёвиллета. Все предшествующие причины, из-за которых она была «против» этой поездки, сразу показались незначительными. Половину из них она бы сейчас даже не вспомнила. Как и все причины «за», кроме одной. Той, которая стояла прямо перед ней.       — Нёвиллет, — нерешительно начала она, испытывая неловкость за собственное непостоянство. — а ещё не поздно?       — Что именно? — уточнил мужчина, на подкорке сознания лелея кусочек надежды на то, что им сегодня не придётся расставаться.       — Мне… поехать с тобой.       По мере того, как осознание происходящего доходило до Нёвиллета, по всему его телу расползалось непривычное ощущение лёгкости и невесомости. Он был в ожидании того, что она передумает, на протяжении всей недели, и уже почти ни во что не верил. От того услышанное заставило мужчину засиять изнутри, да и снаружи тоже. Может, людей он ещё понимал не до конца, но, кажется, теперь он начал понимать, что чувствует ромарин, когда соприкасается с Гидро.       Вместо ответа он приблизился к Фурине и заключил её в объятья, которые были бы более крепкими, если бы не зашелестевшая между ними обёртка цветка. Девушка ели успела аккуратно остановить мужчину рукой, чтобы он не испортил её подарок.       — Осторожно, — девушка усмехнулась и чуть отстранилась. — помнёшь цветок.       — Где твой чемодан? — спросил Нёвиллет, проигнорировав беспокойство Фурины о растении.       — Я его ещё не собрала. — неловко призналась она. — Сколько у меня времени?       Нёвиллет, ещё недавно будучи в воодушевлённом состоянии, пришёл в замешательство от услышанного.       — Думаю, что минут десять. Корабль скоро отплывает. — сказал мужчина и, увидев на лице девушки заметное беспокойство, тут же продолжил. — Не важно, возьми только вещи первой необходимости, остальное купим на месте.       Лицо Фурины тут же озарилось улыбкой. Бросив спешное: «Подожди меня в коридоре, я быстро!», она забежала в дом. Нёвиллет вошёл следом за ней и, остановившись в прихожей, замер в ожидании.       Спустя примерно десять минут девушка снова предстала перед мужчиной. Она держала в руках чемодан, в котором, суде по тому, как непринуждённо она его несла, не было вообще ничего. Взяв чемодан из её руки, Нёвиллет с лёгкостью поднял его в воздух, после чего окинул Фурину вопросительным взглядом.       — Только самое необходимое. — пожав плечами, ответила она, а затем добавила. — Всё самое тёплое, что у меня есть – сейчас на мне.       Все остальные вещи Фурины действительно не пригодились бы ей в Королевстве Царицы. Единственный голубой свитер, который она надевала в прохладную погоду, и самые простые белые брюки сейчас были как раз на ней.       Прежде чем двинуться в путь, Фурина подошла вплотную к Нёвиллету и, обхватив его за руку, прильнула к нему всем телом. Прямо как днём ранее, когда они, находясь во дворце, вышли из его кабинета. Только разница была в том, что тогда она отпустила его руку перед выходом из дворца, а сейчас же наоборот взяла её, прежде чем они собрались покинуть дом. Невиллет, заметив данную перемену в настрое Фурины, не смог сдержать улыбки, отправляясь в путь.       На корабль они попали вовремя. Стоило ему отправиться в рейс, длительность которого должна была составлять примерно пять часов, Фурина и Нёвиллет устроились в каюте мужчины, збыв о том, что девушке вообще-то была отведена её собственная. По мере приближения пассажирского лайнера к Снежной, температура в воздухе становилась всё ниже. И, хоть в каюте можно было согреться при помощи пледа и горячего чая, любопытство Фурины увидеть открытое море брало вверх. Поэтому, игнорируя уже ощутимый холод, девушка в один момент решилась подняться на палубу корабля.       Только ступив на деревянную поверхность судна, Фурина открыла для себя потрясающий вид на море. Позади, за кормой корабля, виднелся Фонтейн, казавшийся теперь одним большим серо-зелёным пятном. А противоположная сторона лайнера была устремлёна в направлении самого холодного места на всём Тейвате, куда Фурина и Нёвиллет держали свой путь.       Увидев впереди небольшое мутное пятно, которым, вероятно была Снежная, Фурна ринулась к носу корабля, не желая упускать ни единой мелочи открывающегося перед ней вида. Добежав до носа корабля, она схватилась за борт лайнера и чуть наклонилась вперёд, воодушевлённо разглядывая распластавшуюся впереди водную гладь.       Невиллет, вышедший из каюты вслед за Фуриной, тут же устремился за ней, но нагнал только у самого борта, с которого девушка уже успела беззаботно свиснуть вниз.       — Не стоит так делать, ты можешь упасть. — обеспокоенно сказал Нёвиллет, накидывая своё пальто на плечи Фурины и отстраняя её от борта.       — Ну и что? В случае чего, при помощи Гидро стихии ты тут же вытащишь меня из воды.       — Вытащу, конечно, но вода ледяная, так что приятного всё равно будет мало.       — Зануда. — с наигранной обидой заключила Фурина и снова взялась руками за борт лайнера, только теперь она откинулась весом всего тела назад и запрокинула голову, разглядывая чистое небо.       Нёвиллет же встал лицом к носу корабля и облокотился руками на борт судна, устремив вперёд свой взгляд. Какое-то время они простояли так в тишине и каждый думал о чём-то своём, пока в один момент Нёвиллет не прервал молчание.       — Слушай, по поводу вчерашнего… — только начал он, поднявшись и развернувшись к девушке, как она перебила его.       — Не стоит.       — Стоит. Я поступил неправильно, предварительно не обсудив это действие с тобой, и мне жаль, что в итоге вся эта ситуация тебя расстроила.       — Принято. — тут же ответила Фурина и замолчала, после чего, усмехнувшись, продолжила. — Даже по тому, как ты извиняешься, видно, что ты политик – такие обтекаемые формулировки…       — Не хочу извиняться за то, что поцеловал свою женщину. — честно признался Нёвиллет, глядя Фурине в глаза.       Девушка, продолжая виснуть на борту, ненадолго задумалась о чём-то, но вскоре отреагировала на сказанное мужчиной:       — … поцеловал свою женщину… — передразнивающим тоном выдала Фурина и закатила глаза. — Это где написано, что я твоя женщина?       Нёвиллет задумался. Такое разве принято где-то записывать? Обычно два человека просто встречаются или живут вместе, благодаря чему всем и так понятно, что они друг другу принадлежат. Покопавшись во всевозможных вариантах, он всё-таки нашёл один, который, как ему показалось, подходил под запрос Фурины.       — Ну, например, в понедельник это будет написано на первых страницах всех газет Фонтейна. — ответил мужчина, оставшись довольным подходяще подобранным вариантом.       — На первых страницах… — вздохнув, повторила девушка. — Ну хорошо, что хоть не на заборе каком-нибудь.       Нёвиллет пропустил отпущенную Фуриной шутку мимо ушей. Помимо принесения извинений он хотел ещё задать вопрос, на который за прошедший день сам так и не нашёл ответ. Пристально посмотрев на девушку, он аккуратно заговорил.       — Я всё думал над одним моментом, но так и не понял. — мужчина сделал короткую паузу, после чего продолжил. — А почему ты передумала по поводу поездки?       — Видимо, сильно люблю ромарины. — отшутилась девушка.       — А если серьёзно?       Фурина посмотрела на Нёвиллета, после чего выпрямилась и, подойдя к мужчине вплотную, принялась поправлять воротник его рубашки, выглядывающий из-под тёплого свитера.       — Не хотелось отпускать тебя одного. Ты со своим рвением налаживать дипломатические отношения навряд ли позволишь себе навредить опасным местным медведям, которые бродят по улицам Снежной. Если они захотят напасть – шансов выжить у тебя будет немного. Кто-то же должен будет встать на твою защиту?       — Ты собралась защищать меня от медведей? — от сказанного Нёвиллет тут же рассмеялся, что на памяти Фурины вообще было впервые.       — Думаешь, не смогу? — наигранно надувшись спросила девушка, после чего приподнялась на носочках, потянувшись за поцелуем, однако была остановлена на пол пути.       — Губы обветришь. — улыбаясь, сказал Неёвиллет.       — И что, мы теперь пять дней целоваться не будем?       — Будем, но не на холоде. — ответил мужчина, бросив взгляд на приобретающий очертания полуостров, весь покрытый снегом. — Пора собираться, мы уже почти на месте.