36. Посыпать сахарной пудрой!

      Учитывая то, какие события уже успели произойти за этот день, ожидания у Фурины на счёт оставшейся его части были положительные. Сперва ночные кошмары, затем обмен новогодними подарками, после встреча с предвестниками Фатуи… По всем законам чередования чёрных и белых полос, сейчас должно было случиться что-то хорошее. Приятный хруст снега и тёплые солнечные лучи, контрастно гармонирующие на коже с прохладой местного климата, только подкрепляли позитивный настрой девушки и настраивали на положительный лад.       Однако стоило Фурине и Нёвиллету оказаться на холме, картина, представшая перед их глазами, нисколько не оправдала ожиданий экс-Архонта, а скорее напротив – вышла за рамки того, что она хотела бы видеть. Потому что стоило им миновать лестницу и достигнуть вершины холма, как перед ними развернулась пропасть, расстилающаяся над густым заснеженным лесом. Над этой пропастью, от станции канатной дороги и до холма поменьше на противоположной стороне, нависал трос, по которому с некоторой дистанцией друг от друга следовали составы с посадочными местами. Что ж, видимо, слово "канатная", в названии данного вида местного транспорта, было всё-таки ключевым.       Высота, на которой они находились, казалась не меньше тридцати метров. Позже Фурина в этом убедилась, увидев число сорок пять на информационном стенде. Она почти сразу начала его разглядывать, пытаясь узнать как можно больше о том, с чем предположительно ей предстояло иметь дело. Да и это казалось всяко лучше, чем лишний раз смотреть вниз и представлять то, что представлять не хотелось, но о чём мысли то и дело лезли в голову.       Девушка почти сразу решила, что она на этом чуде транспорта не поедет. Только сказать не успела – Нёвиллет, поднявшись на холм, посчитал необходимым первым делом направиться к кассе, чтобы оплатить билеты. Впрочем, сейчас Фурину не смущала даже зазря потраченная юдексом мора. Если Нёвиллет решил, что она на ЭТОМ поедет, у него должны быть очень убедительные аргументы.       Не в силах смотреть на пропасть под холмом, Фурина развернулась в противоположную сторону и увидела возвращающегося от кассы юдекса.       — Я не хочу ехать. — решительно заявила девушка, как только мужчина подошёл к ней.       Нёвиллет внимательно посмотрел на Фурину – выглядела она совсем не так, как ещё несколькими минут ранее. Девушка заметно нервничала, переминалась с ноги на ногу и покусывала нижнюю губу. За одним отказом ехать было явно что-то большее, чем банальная перемена в настроении. Впрочем, спросить напрямую проще, чем строить какие-либо догадки.       — Почему?       — Сомневаюсь, что это безопасно. А что, если трос оборвётся? Или кресла под нашим весом сломаются? Даже самый простой сильный ветер может раскачать состав и…       Фурина пыталась преподнести свои опасения так, чтобы они звучали как можно более основательно. Получалось у неё это или нет – по лицу Нёвиллета было не очень понятно. А вот пожилой мужчина, продавец билетов, сразу отреагировал на услышанное. Он как раз проходил мимо пары, чтобы помочь им сесть и пристегнуться. Старик тут же поспешил заверить посетителей в безопасности аттракциона:       — Девушка, Вы зря переживаете. То, что Вы перечислили, за всё время существования этой канатной дороги случилось всего лишь раз, да и там обошлось без трагического исхода: посадочные кресла сорвались с троса, но при падении застряли между стволами массивных елей. Так что та парочка отделалась лёгким испугом.       У Фурины от услышанного глаза округлились, а брови поползли вверх. Она-то все свои варианты сочинила на ходу. Ей и в голову не приходило, что в прошлом пассажирские составы действительно уже падали. А теперь казалось, что раз такое ранее уже происходило, то запросто может случиться и сейчас.       Заметив замешательство Фурины, Нёвиллет, бросил недовольный взгляд на мужчину, который в это время готовил посадочные места к поездке. С одной стороны, комфорт девушки и её спокойствие для юдекса были на первом месте, из-за чего он бы запросто мог развернуться и уйти, но с другой – одна только мысль, что Фурина, находясь рядом с ним, может опасаться за свою жизнь, била по мужской гордости. Даже если речь шла о суровых температурах и природных катаклизмах – он бы сделал что угодно, чтобы её уберечь. И ему хотелось, чтобы она это знала и никогда не чувствовала себя в опасности. Нёвиллет сделал глубокий вдох, чтобы собраться с мыслями, после чего взял ладони девушки в свои руки.       — Фурина, я уверен, что данное устройство безопасно и нисколько не угрожает нашим жизням. С высоты, на которой находится канатная дорога, видно всё Королевство, удивительной красоты пейзажи и различные культурные достопримечательности. Конечно, если ты категорически против, то мы можем развернуться и пойти домой, но разве стоит отказываться от ярких впечатлений из-за нерациональных страхов?       — Нерациональных? А тот случай? — Фурина кивнула в сторону старика, заканчивающего с подготовкой кресел.       Нёвиллет сделал шаг навстречу девушке и, немного склонившись, чуть тише сказал на ухо.       — Возможно ты забыла, но в воздухе я чувствую себя не менее комфортно, чем когда стою на земле или нахожусь под водой. Даже если вдруг что-то случится – я не позволю тебе упасть.       А вот этот аргумент звучал убедительно. Нёвиллет действительно был тем, кому бы хватило физической силы за секунду разорвать ремни безопасности и взлететь с ней в воздух, если бы это понадобилось. Хоть само средство передвижения всё еще не вызывало у Фурины восторга, особые способности Невилета всё же внушали чувство безопасности. Девушка подняла взгляд на юдекса, ожидающего её решения, и заметила, что он уже готов развернуться в сторону лестницы, чтобы уйти. Фурина сама от себя этого не ожидала, но импульсивно доверилась своим чувствам.       — Давай поедем.       Работник станции быстро помог им пристегнуться и вскользь проговорил правила безопасности, после чего вернулся на свой пост и запустил механизм.       С момента, как Нёвиллет с Фуриной начали движение по канатной дороге, мужчина не выпускал руку девушки из своей. На чём бы не была основана её тревога, ему не хотелось, чтобы она лишала себя новых впечатлений и ярких моментов жизни. Фурина же в свою очередь почему-то вспомнила их второй полёт от научного института до её дома. Она ведь уже однажды пересилила свой страх, чем эта ситуация была хуже? Отбросив все предубеждения, она постаралась взглянуть на расстилающийся под ними лес по-другому. И оказалось, что не зря.       Вид на заснеженную лесную чащу с высоты канатной дороги был потрясающий. Многочисленные хвойные деревья, раскинутые по всей поверхности земли, из-за обильных снежных осадков выглядели скорее белыми, нежели зелёными. Под яркими лучами дневного солнца, представленная глазам картина выглядела ещё более завораживающе и по-своему уютно.       Помимо леса, по мере движения перед Фуриной и Нёвиллетом открылся вид на город. Центральная площадь, на которой они ещё недавно находились, сверху уже не казалась такой большой, как и ёлка с часовой башней. Улицы, дворы, люди – всё было таким маленьким, что сложно было разглядеть хотя бы очертания ещё недавно находившихся в непосредственной вблизи объектов. Но вот что точно бросалось в глаза – это количество снега, особенно на крышах домов, каждая из которых была укрыта собственной снежной шапкой.       Но ещё больше снежных осадков было на небольшой горе, которая находилась по другую сторону. На ней, в отличии от городской местности, где снег хотя бы иногда с периодичностью чистили, не было ни малейшего кусочка земли, непокрытого белым полотном. Однако обилие снега нисколько не смущало людей, которых можно было заметить среди сугробов. Напротив, из возвышенности была организованна одна большая горка, по которой люди съезжали на миниатюрных колесницах. Некоторые из съезжающих падали, но, судя по всему, без ущерба для здоровья, так как они очень быстро поднимались и продолжали веселиться, как ни в чём не бывало. По части падений, примерно так же обстояли дела у тех, кто недалеко от этой горы, вооружившись особыми ботинками, скользил по ровному льду, покрывавшему специально выделенный под это участок местности.       — Что это? — спросила Фурина, не отрывая взгляда от скользящих по льду людей. Кажется, она следила за какой-то парой.       — Это ледовый каток. Люди надевают обувь со специальными острыми металлическими вставками и катаются, скользя по льду.       Нёвиллет заметил возникший у Фурины интерес, однако ни она, ни он сам, не владели необходимыми для катания навыками. Пара же, на которую засмотрелась Фурина, двигалась с особым изяществом. Скорее всего, они далеко не первый раз стоят на коньках. В один момент партнёр даже взял свою девушку за талию и подбросил в воздух, а потом так же легко поймал и продолжил вести её по льду. Подобные приёмы явно требовали полноценных длительных тренировок, хоть со стороны и выглядели легко и естественно. И неизвестно, думала ли об этом Фурина, заворожённо разглядывающая катающихся людей.       — Хочешь сходить? — всё же решился спросить Нёвиллет, примерно представляя, как нелепо они будут выглядеть на коньках.       Девушка развернулась к мужчине и, пребывая в абсолютном восхищении, закивала в знак согласия, после чего вернула взгляд на ледовый каток. Большинство катающихся людей стремительно двигалось в едином потоке, легко скользя по льду, однако были и те, кто крепко держались за бортики катка, аккуратно перебирая ногами. Им явно было сложнее чем тем, кто уже умел кататься, но это в основе своей были маленькие дети. Фурина быстро связала возникшие у них трудности с их возрастом, поэтому сомнений в том, что у неё с Нёвиллетом всё получится, девушка не испытывала.       Фурина настолько засмотрелась на открывшиеся её взору виды, что совсем не заметила, как поездка подошла к завершению. Поскольку темнеть в Снежной начинало рано, решение пойти на каток было отложено на следующий день. Вернувшись домой, весь оставшийся вечер Нёвиллет и Фурина провели привычным для себя образом – за уютным чтением у разожжённого камина. Девушка к этому моменту была уже на заключительных страницах книги, которую начала читать в первый день пребывания в Королевстве. И сказка, которая была последней, понравилась ей настолько, что она убедила Нёвиллета в необходимости его ознакомления с данной литературой. Таким образом предстоящий последний день был распланирован очень плотно: поход в книжный, посещение катка, контрольный обход местных сувенирных лавок и вечернее отплытие. Перед отходом ко сну они упаковали большую часть вещей в чемоданы, чтобы не тратить на это время с утра, поэтому укрываясь одеялом, девушка уже воображала, как беззаботно проведёт весь следующий день.       Открыв глаза, Фурина увидела перед собой потолок явно какой-то другой комнаты, а не той спальни, в которой уснула. Девушка лежала пластом на какой-то очень мягкой шёлковой материи, которая так же отличалась от постельного белья их с Нёвиллетом гостевого дома. Но самым разительным изменением было то, какой состав людей был с ней в одном помещении: помимо Фурины и Нёвиллета, в комнате были Клоринда, Ризли, Навия и Шарлота. Все, кроме Фурины, лежащей в странной – слишком узкой даже для одноместной – кровати, стояли в ряд и молча смотрели на девушку. Обстановка Фурине казалась мрачноватой, но что именно происходит никто ей не торопился рассказывать. Девушка захотела приподняться, чтобы встать, но и это у неё не вышло. Руки и ноги совсем не слушались, будто вовсе не принадлежали ей. Она больна? По ощущениям, она чувствовала себя как обычно, не считая потери чувствительности в конечностях. Тогда Фурина решила получше осмотреться, чтобы хоть что-то понять в происходящем.       Дальше всех, у ног Фурины, стояли репортёрша и глава Спина-ди-Росула. Лица обеих имели несколько общих сходств: покрасневшие глаза, опухшие губы и опущенные уголки рта. Обе они в руках сжимали платки и не сводили с Фурины мрачных взглядов.       Справа от Навии стоял Ризли, аккуратно обнимающий Клоринду за плечо. На Герцоге не было лица, словно происходящее было одним из самых страшных событий в его жизни, а повидал он явно немало. Лица Клоринды же Фурина не видела – оно было сокрыто за дрожащими ладонями, которые, время от времени, между периодическими всхлипываниями, утирали проступавшие слёзы. Дуэлянтка пребывала в состоянии, абсолютно противоположном её привычному – сдержанному и собранному образу, из-за чего Фурина почти начала сомневаться в реальности происходящего. Поймав себя на этой мысли, Фурина ещё раз бегло оглядела свою "кровать".       Осознание пришло очень быстро. Она, конечно, могла себе представить кровать для сна в дереве чёрного оттенка, но вот крышка слева совершенно точно давала понять, что Фурина лежит не иначе, как в гробу. Получается, она умерла? А её друзья сейчас хоронят её? Но Фурина совсем не чувствовала себя мёртвой, если такое вообще можно почувствовать. Будь она мертва, она бы как минимум не могла думать. Однако встать или хотя бы пошевелиться девушке всё ещё не удавалось. Из немногочисленных доступных возможностей у неё оставалась способность видеть. И вслед за этой мыслью взгляд девушки сам устремился на того, кто стоял к ней ближе всех. Того, чью боль она бы никогда не хотела видеть.       В мужчине, который стоял у изголовья гроба, совсем не было жизни. Хоть сейчас, очевидно, хоронили не его, но складывалось впечатление, что он чуть ли не готов отойти следом. В последние несколько месяцев Нёвиллет виделся Фурине не таким, каким она знала его сотни лет: он был по-своему беспечным, весёлым, непривычно много шутил и иногда даже сам смеялся. Однако сейчас от нового, счастливого Нёвиллета, к которому девушка уже успела привыкнуть, совсем ничего не осталось. В прочем, он и на старого Нёвиллета не был похож. Это была просто оболочка человека с пустыми, потухшими глазами.       В один момент Нёвиллет чуть приподнял руку, чтобы потянуться к крышке гроба. Заметив это, Ризли слегка сжал плечо Клоринды и та, приоткрыв глаза, поняла, что панихида подходит к концу. Не в силах более сдерживать подступающую к горлу горечь, дуэлянтка развернулась и, уткнувшись лицом в грудь Герцога, окончательно разрыдалась. Ризли приобнял девушку и сам тоже слегка отвернулся. В это время рука юдекса уже опустилась на крышку гроба и готова была вот-вот закрыть её.       Фурина пыталась сказать хоть что-то, но губы, подобно рукам и ногам, не подчинялись ей. Закричать тоже не выходило – все звуки застревали в горле, не оставляя надежды хоть как-то обозначить то, что она всё ещё жива. Открытых глаз девушки почему-то никто не замечал, словно её друзья видели перед собой какую-то другую Фурину, безвозвратно усопшую и смиренно покоившуюся на атласных материях.       Крышка гроба постепенно опускалась, из-за чего света становилось всё меньше. Когда она почти полностью опустилась и по одну сторону осталась только узкая полоска света, Фурина поняла, что это конец. Казалось, что даже если ей удастся закричать и власть над собой вернётся к ней – никто её уже не услышит и выбраться она не сможет. Страх охватил девушку настолько, что сковал одно из немногого, до сих пор ещё подвластного ей – взгляд Фурины остановился впереди на крышке, когда та уже полностью опустилась.       Темно. Холодно. Пусто.       Единственное, что осталось из признаков жизни – это мысли. Хотя в такой безнадёжной ситуации лучше сдаться, чтобы не обрекать себя на бессмысленные страдания. Однако Фурина почему-то всё ещё пыталась привести в движение кончики пальцев или издать хотя бы писк. Будто воля к жизни, шанса на которую уже не было, являлась частью этого тихого кошмара.       Правда, тихого только до определённого момента.       Пока она отдалённо, на периферии сознания, не услышала голос, зовущий её по имени.       Фурина снова открыла глаза. На этот раз потолок был вполне узнаваемым, как и кровать с постельным бельём. Фурина уже собиралась обрадоваться, пока не осознала: она всё ещё не может двигаться и говорить. Девушка была уверенна, что проснулась, но ощущение онемения в теле было идентичным тому, что она испытала во сне. То, что это состояние продолжается наяву, вызвало новую волну паники и страха.       Нёвиллет продолжал звать Фурину, но она не откликалась. Хоть девушка и открыла глаза, но лежала почти обездвижено. Разве что можно было по глухим звукам, исходящим из горловых связок, заметить попытки что-то сказать. Понимая, что полностью разбудить девушку не вышло, Нёвиллет не выдержал и схватив Фурину за плечи, поднял с постели, переведя в полусидячее положение.       В одно мгновение Фурина снова обрела голос. Способность контролировать своё тело тоже вернулась, однако руки всё же самопроизвольно тряслись от пережитого ужаса. Девушка подняла взгляд с пальцев на Нёвиллета, всё ещё держа в памяти его образ из сна: с юдексом из кошмара у сидящего рядом мужчины не было ничего общего. Разве что на лице Нёвиллета читалась явная тревога за девушку.       — Я принесу воды. — сказал юдекс и уже собирался встать, как Фурина ухватилась за край его пижамной футболки.       Подсев ближе, девушка приобняла его и уткнулась лбом в мужское плечо.       — Не уходи.  — дрогнувшим голосом сказала Фурина.       — Хорошо.       Какое-то время они просидели в тишине. Прижимая Фурину к груди, Нёвиллет чувствовал, как её сбитое дыхание постепенно выравнивается, а к ней самой медленно возвращается самообладание.       — Может сегодня останемся дома? — внезапно спросила Фурина.       — Я не против, — Нёвиллет чуть отстранился. — однако тебе бы не помешало сменить обстановку. Как на счёт прогуляться по лесу, который мы видели вчера?       Фурина слегка улыбнулась и кивнула. Солнце и свежий воздух сейчас действительно бы хуже не сделали. Да и лес, усыпанный снегом, хотелось рассмотреть получше, вдыхая приятный аромат хвойных деревьев.       Нёвиллет не стал расспрашивать Фурину о том, что ей снилось – не хотел, чтобы она лишний раз вспоминала то, что её так сильно напугало. Однако проблема с ночными кошмарами становилась системной и очевидно только усугублялась. У юдекса на примете было одно решение, и предложить его во время прогулки показалось ему хорошей идеей.

* * *

      Снег со скрипом хрустел, проминаясь под подошвами сапог.       Оказывается, у него есть разные состояния – иногда данный вид осадков может быть мягким, лёгким и рассыпчатым, а иногда плотным, хрустящим и липким. С первым мало что можно было сделать, а вот из второго жители Снежной часто что-то лепили: начиная с банальных снежков, заканчивая смешными шарообразными существами с вёдрами на головах и пуговицами на лице вместо глаз. Выходя из города в сторону леса, Фурине довелось в нескольких дворах заметить подобные снежные фигуры. Ей и самой захотелось попробовать слепить хотя бы один снежный шар. Поэтому она, идя с Нёвиллетом по тропинке, без остановки осматривалась в поиске местности, где снега было побольше. Нёвиллет же прогуливался бесцельно. Единственное, что занимало его мысли – выбор подходящего момента, чтобы аккуратно заговорить на неприятную для Фурины тему. Поняв, что подходящего момента просто не будет, он решил не тянуть.       — Слушай, по поводу твоих снов — мужчина сделал небольшую паузу — есть вариант, как можно было бы решить эту проблему.       — Думаешь, мне могут помочь какие-нибудь лекарства? — Фурина усмехнулась, понимая, что это бессмысленно. Это могло бы разве что устранить последствия, но не настоящую причину её тревог. Страх перед старением и смертью теперь останется с ней навсегда.       — Нет, моё решение не потребует фармацевтического вмешательства. — Фурина не ожидала услышать ничего путного, но всё же остановилась и посмотрела на Нёвиллета. — Я могу наложить на тебя соответствующее заклинание. Силы, которые я перенял от Фокалорс, наверняка справятся с чем-то подобным. Думаю, в местной книжной лавке найдётся свиток с нужным заклинанием.       Казалось бы, Фурину услышанное должно было обрадовать – не придётся пичкать своё тело, здоровье которого ей теперь нужно особенно беречь, различными медикаментами. Но упоминание Фокалорс только ещё раз напомнило девушке о том, кем она когда-то была и что именно потеряла.         — Всё равно это не решит настоящую проблему.       — Какую проблему?       Не хотелось вот так вываливать на Нёвиллета свои переживания. Однако воспоминания о былой неуязвимости нахлынули с новой силой. Фурина вспомнила, как за сотни лет работая с документами неоднократно случайно ранилась об острые края бумаги. Но каждый раз царапинки затягивались за долю секунды, даже быстрее, чем она успевала их увидеть. Ей, конечно, и тогда казалось это чудом, но со временем она начала относиться к этому, как к чему-то самому собой разумеющемуся.       Теперь же ни о чём подобном и мечтать было нельзя. Фурина опустила взгляд на свои пальцы и тяжело вздохнула. Сейчас её руки были бережно укрыты от холода тёплыми белыми перчатками, но едва ли угрозы низких температур теперь были чем-то, чего стоило опасаться. Её тело гораздо более хрупкое, чем она привыкла думать и ждать былой магии неоткуда. Взгляд медленно скользнул с опущенных ладоней в сторону лесной чащи, по одну сторону от которой расстилался участок земли, полностью укрытый снежным полотном.       Именно то, что искала Фурина. Волшебство, доступное простым смертным.       Первая мысль была простая – слепить хотя бы небольшое, но полноценное снежное чучело. Однако идея о трёхярусной шарообразной фигуре быстро сменилась другим, не менее забавным и приятным воспоминанием. Улыбнувшись возникшей мысли, Фурина подошла к Нёвиллету и, взяв его за руку, потянула к раскинувшейся снежной местности.       — Идём, покажу тебе кое-что.       Фурина подвела Нёвиллета к намеченному месту и, сделав несколько шагов в сторону от руки мужчины, развернулась спиной к снежному полотну. Девушка взглянула на мужчину и игриво улыбнулась.       — Повторяй за мной.         Раскинув руки в стороны, Фурина с энтузиазмом рухнула спиной в сугроб. Идея изваляться в снегу не приводила Нёвиллета в восторг, но игнорировать просьбу он не стал. Послушно упав в сугроб, он повернул взгляд в сторону девушки и заметил, как она активно начала двигать руками и ногами, раздвигая снег в разные стороны. Недолго думая, он, пусть и с меньшим азартом, но несколько раз развел руки и ноги по сторонам.       В один момент, когда их руки синхронно оказались раскиданы по разные стороны, пальцы Нёвиллета и Фурины, облачённые в тёплые перчатки, соприкоснулись. Одновременно развернувшись друг к другу, сошлись и их взгляды. Нёвиллету всё ещё была непонятна причина их возни в снегу, а Фурина, хоть и заранее её знала, в моменте почти напрочь о ней забыла.       Взор девушки остановился на лице юдекса. Блестящие, переливающиеся под лучами солнца мягкие пепельные волосы, аристократичные черты лица, светлая идеальная кожа, ни одной морщинки и даже родинки. Ровная линия губ, прямой нос, и вместе с этим непередаваемой красоты рубиновые глаза, с выдающими драконью сущность зрачками. Потрясающая внешность в сочетании с древней драконьей природой и не менее древней силой, подобной которой владели хорошо если Боги Селестии.       Совершенство, как оно есть.       В то время как сама Фурина всего лишь человек. Она ведь и Архонтом-то по-настоящему никогда не была, а только играла роль Богини. Её тело лишь физическая часть Фокалорс. Магических сил, подобных тем, что теперь есть у Нёвиллета, у неё никогда не было и не будет. И от былого бессмертия ничего не осталось. Да что там, у неё банально даже Глаза Бога нет в отличии от многих других живущих на Тейвате людей. Фурина перевела взгляд на свою ладонь, которая с минуту назад ели коснулась пальцев Нёвиллета. На секунду ей показалось, что между ними совсем не пара метров, как это было на самом деле, а такое расстояние, что ей до него никогда не дотянуться.       Ещё никогда прежде Фурина не испытывала такого сильного желания самой иметь магические способности. Даже самое неумелое владение Гидро стихией, ну или любой другой, сделало бы её хоть сколько-то особенной. Хоть сколько-то ближе к нему. Однако сейчас это виделось невозможным, а впереди и вовсе маячила совсем не радужная перспектива дожить свои оставшиеся несколько десятков лет, стремительно уваядая, чтобы потом в один момент уйти навсегда.       — Чувствуешь это? — отстранённо спросила Фурина.       — Что именно? — взгляд Нёвиллета проследил за девушкой, которая приподнялась на снегу и села, оперевшись ладонями о землю.       — Пропасть между нами. — тихо ответила девушка.       Фурина отвела взгляд в сторону горизонта и устало выдохнула облако пара. По смятённому виду и едва уловимому неровному дыханию было видно, что Фурину тревожит что-то, о чём она почему-то не решается сказать. Повторив за ней, Нёвиллет приподнялся с лежачего положения.       — Не понимаю, о чём ты. На мой взгляд, мы с тобой сейчас ближе, чем когда бы то ни было.       Потеряв зрительный контакт с девушкой, мужчина окончательно поднялся с земли и протянул Фурине руку, предлагая помочь встать. Поднявшись на ноги, девушка окинула взглядом оставшиеся на снегу их с Нёвиллетом забавные следы. Проследив за её взглядом, юдекс понял, ради чего ему было предложено изваляться в снегу. Чистое ребячество, но очень в её духе.       — Ты прав, но ведь это не навсегда. — тихо сказала Фурина, в ответ на что Нёвиллет лишь слегка склонил голову вбок, явно ожидая, что она пояснит свою мысль. — Я имею в виду, что однажды меня не станет.       — А, так ты об этом… — Нёвиллет проследил за поникшим в землю взглядом девушки. В паре сантиметров от носа её сапога лежал плод елового дерева, подобными которому был усыпан весь лес. Кажется, местные называют это шишками. — Это, как и твои проблемы со сном, тоже решаемо.       — Хочешь сказать, что и от этого есть заклинание? — девушка недоверчиво усмехнулась, наблюдая, как юдекс согнулся, чтобы подобрать цветок, опавший с колючего дерева. Это ведь цветок? Фурина была уверена, что да.       — А почему ты думаешь, что нет?       То, в какую сторону начинал заходить разговор, кажется, нисколько мужчину не удивляло. И тон его голоса был ровным и даже лёгким, будто у юдекса были не просто ответы на все вопросы и куча идей для решения любых проблем, но и ещё припасено несколько козырей в рукаве на всякий случай.       — И ты можешь сделать меня бессмертной?       Стоило Фурине задуматься над этим, как она сразу поняла, какой будет ответ на её вопрос. Если Нёвиллету перешли все силы Фокалорс, значит он может то же, что и она в своё время: наложить проклятие бессмертия, и скорее всего даже снять его.       — Только если ты этого хочешь. — Нёвиллет посмотрел на Фурину надеясь, что она хорошо подумает, прежде чем решится на это. И он бы понял, если бы ей на обдумывание потребовались дни, или, возможно, недели. Он бы ждал столько, сколько потребуется.       Но девушке потребовалось меньше минуты.       — Хочу. — твёрдо ответила Фурина и уверенно посмотрела на Нёвиллета. В разномастных глазах было столько решимости, что у юдекса не осталось сомнений. — Для этого нам тоже придётся купить какой-нибудь свиток?       Нёвиллет ели заметно улыбнулся, одним уголком губ.       — Нет нужды. Я знаю это заклинание.       Образовавшаяся тишина сопровождалась трелью зимних птиц, осаждающих густые лесные ели. Возникшее прежде у Фурины ощущение, что тема разговора для Нёвиллета не является неожиданной, теперь нашло своё основание. Он знает это заклинание, а значит, он уже думал об этом. Наверное, догадывался, что однажды она попросит его сделать это и подготовился заранее. Вполне возможно, он думает о решении проблемы её смертности гораздо дольше, чем она...       — Как давно? — коротко сформулировала Фурина один вопрос, содержащий в себе все те, что ворохом повисли в её голове. Но Нёвиллет понял её и так.       — С того нашего разговора в ванной у тебя дома.       — Почему мне не сказал?       — Если бы я сам это предложил, то не был бы уверен, что не давлю на тебя с этим вопросом. Для меня важно, чтобы это было только твоё решение.       Для любого человека это было бы непростым решением. И, конечно, оно требовало времени на обдумывание. Однако навряд ли на всём Тейвате нашёлся бы кто-то, подобный Фурине – кто в разное время за одну жизнь успел почувствовать на собственной шкуре и бессмертие, и смертность. Можно подумать, что на первое у девушки было значительно больше времени, но в том и прелесть бессмертия. У смертной Фурины время если и есть, то его у неё явно не так много. А последних дней, проведённых в тревоге и беспокойствах, ей хватило чтобы точно понять, чего она хочет.       Нёвиллет знает заклинание, а она знает, что хочет жить. Получается, ей нужно только попросить и всё?       — Ты можешь сделать это в любой момент, когда я захочу?       — Хоть сейчас.       Фурина усмехнулась. Есть ли смысл оттягивать этот момент? Разве что если хочется сперва обнаружить на собственном лице парочку новых морщин. Но девушка ещё ни разу в жизни не встречала никого, кто имел бы такое странное желание. И уж тем более его не было у неё.       — Давай. — без колебаний сказала Фурина.       — Ты уверенна? — мужчина спросил не потому что сам этого не хотел. Он просто должен был уточнить.       — Да.       Нёвиллет улыбнулся. Учитывая то, как давно он хотел это сделать, ждать ему пришлось, по ощущениям, долго. Однако всю томительность от длительного ожидания сейчас как рукой сняло. Мужчина сделал шаг навстречу девушке так, что теперь они стояли почти вплотную. Медленно положив руки Фурине на плечи, Нёвиллет сконцентрировался и прикрыл глаза.       Фурина осознав, что вот-вот её вновь проклянут стать бессмертной, последовала примеру Нёвиллета и сомкнула веки. Конечно, Фокалорс с ней это уже делала, но свои ощущения в то время девушка не помнила, потому что это было слишком давно. То, как Фокалорс сняла с Фурины это проклятие, девушка так же не почувствовала – тогда, в зале суда, ей было совсем не до этого. Поэтому сейчас у Фурины не было совершенно никаких представлений о том, какими ощущениями тело отзывается на нечто подобное.       Девушка хоть и не чувствовала каких-либо изменений в теле, но зажмурилась ещё сильнее и напряглась в ожидании не понятно чего. Почему-то ей казалось, что в этом процессе не может быть ничего хорошего. Слово «проклятие» само по себе даже звучит, как нечто плохое, соответственно, другого от него ждать и не стоит. Однако, вопреки её ожиданиям, в один момент всё же случилось нечто приятное.       Губы Нёвиллета, слегка коснувшиеся её лба, ощущались тёплыми и нежными. Всё напряжение мигом растаяло, а вместо него пришло чувство спокойствия. Фурина расслабилась и уже готова была дождаться следующего этапа совершающегося над ней ритуала, как вдруг Нёвиллет убрал руки с её плеч и сделал шаг назад.       Очевидно, на этом было всё.       — Никогда бы не подумала, что для проклятия бессмертием нужно поцеловать человека в лоб. — удивлённо отметила Фурина, открыв глаза.       — А это никак не связано. С заклинанием я закончил ещё минуту назад.       Фурина расплылась в улыбке и в очередной раз за день уставилась на собственные руки, пытаясь уловить новые ощущения в теле. И хоть физически ощутить перемены ей так и не удалось, перемены на душе она почувствовала сразу. Страхи, переживания, и, вероятно, её ночные кошмары – всё это теперь позади.       — Выходит, мы теперь всегда будем вместе. — не сдерживая радости выпалила девушка, восторжено глядя на Нёвиллета.       Видя, как быстро переменилось душевное состояние Фурины, Нёвиллет не смог не перенять от неё воодушевлённый настрой. Однако, трогательность момента не остановила его от сиюминутного порыва над ней подшутить.       Развернувшись, чтобы скрыть ели сдерживаемую усмешку, мужчина прогулочным шагом двинулся в случайном направлении, попутно подкидывая в воздух всё ещё находившуюся в его руке шишку.       — Надеюсь, это не значит, что теперь я должен на тебе жениться. — Нёвиллет мысленно поблагодарил себя за то, что отвернулся. Хоть ему и хотелось увидеть её лицо в этот момент, но он бы точно не выдержал и рассмеялся.       — Что?       — Ну в тот день, прежде чем обозначить факт своей смертности, ты сказала, что из-за того, насколько далеко зашли наши отношения, я должен жениться на тебе. А потом сказала, что в этом нет смысла, поскольку тебя однажды не станет. Вот я и уточн...       — Я поняла. — оборвала его Фурина, улавливая отчётливо слышимые в голосе издевательские нотки. Он считает, что это смешно? Что ж, тогда она сейчас тоже повеселиться. — Да уж, а поначалу был такой порядочный мужчина, совсем испортился...       Фурина присела и, зачерпнув руками горсть снега, начала формировать плотный шарик.       — Нёвиллет, ты много знаешь о Снежной? — как ни в чём не бывало спросила Фурина, закончив с первым снежком.       — Относительно, а что? — мужчина всё ещё стоял спиной, чему Фурина про себя обрадовалась – хотелось сохранить эффект неожиданности.       — Да есть тут одна популярная игра. Я видела, как в неё играют дети, когда ходила по магазинам.       — Дети? Дааа, возрастной диапазон тех, чьи интересы ты разделяешь, как обычно не меняется.       — Смейся, пока можешь. — Фурина долепила последний комок и поднялась с земли. Она бы слепила ещё, но в руках больше бы не поместилось.       Сказанная девушкой реплика звучала столь многообещающе, что мужчина не удержался и развернулся.       — И что же меня останов…       Нёвиллет так и не договорил. Стоило ему посмотреть в сторону Фурины, как прямо в лицо ему прилетел большой снежный ком, который от столкновения с носом юдекса разбился и осыпался на его пальто. Под звонкий смех Фурины, мужчина смахнул с себя весь снег, который смог. Однако ощущение, что его уделали, смахнуть было невозможно. Казалось бы, можно было легко взять реванш тем же образом, но Нёвиллету пришёл на ум другой, более изощрённый способ. Лукаво улыбнувшись, он медленно двинулся в сторону девушки.       Фурина бросила ещё один и теперь попала в грудь. От этого снежка Нёвиллет запросто смог бы отмахнуться, если бы захотел. Но он этого не сделал. Даже снег с себя не стал оттряхивать.       — Что, даже не будешь защищаться?       — Буду. — только и ответил мужчина, постепенно приближаясь и не сводя с Фурины глаз.       В руках оставалось ещё два снежка, но они, как Фурина уже понимала, её не спасут. Девушка кинула следующий, а мужчина даже не моргнул.       — Нёвиллет…       — Если я чуть ранее правильно понял, ты находишь валяние в снегу чем-то забавным?       — Что ты задумал?       Нёвиллет уже был в паре метров от Фурины, когда она отчаянно бросила последний снежок куда придётся и принялась бежать в противоположную от юдекса сторону. И он тут же бросился вслед за ней, игнорируя объемные сугробы под ботинками.       Спонтанно возникшей весёлой возне не мешал ни снег, заваливающийся за шиворот, ни низкие температуры местного климата. Позже, вспоминая этот день, они оба сочтут безрассудным то, как в итоге окончательно извалялись в снегу и чуть не простудились. Как и сочтут чрезмерно опрометчивыми долгие поцелуи в этих сугробах, потому что после них губы Фурина всё-таки обветрила.       Однако, они всё равно решат, что обязательно однажды сюда вернутся и всё это повторят. Тем более, что времени у них теперь столько, что о его нехватке можно больше не переживать.