Корона Игрока

Борг последнюю схватку не пережил. Мертвяки и каменные скорпионы зажали его, кидались без страха на лезвие топора, напирали до тех пор, пока каменные жвала не положили конец пути отважного воина. Он погиб героически, дал время двум своим спутникам, чтобы прорваться в последний коридор и добежать до сокровищницы. Стоило им преступить расчерченный светящимися линиями порог, как все мертвецы рухнули на пол, а скорпионы развалились на части, став грудами камней. Рассказы оказались правдивы — стоит дойти до конца, и враги исчезают. Корона стояла на скромном каменном постаменте в центре сокровищницы. Впрочем, это место больше походило на жуткую братскую могилу. Трупы на разных стадиях разложения, в разной одежде. У тех, кто не успел истлеть, не составляло труда установить причину смерти — их головы были выжжены до кости. Кто-то скрючился у самого постамента, иные пытались бежать и распластались на полу в тщетных попытках достичь выхода. Зрелище не внушало оптимизма, а когда выяснилось, что все сундуки в нишах обчищены до последнего медяка (как и карманы мертвых), Ксай приуныл окончательно. Не все сюда шли за короной. Он покосился на Линнель, пурпурная мантия которой мерцала в сумраке подземелья, освещенного лишь тусклыми магическими сферами и переплетениями линий на полу. Волшебница выглядела так, словно каждое утро накладывала чары чистоты на все свои вещи, а чары бесчувствия — на саму себя. Чертова перфекционистка. — Ну вот она, Корона Игрока, — произнесла Линнель, приближаясь к постаменту. Ни слова о павшем товарище, пусть он и был наемником. Никаких лишних эмоций, никакого адреналина. Типичная Лин. Ксай встал рядом, нервно поглаживая рукоятку кинжала на поясе и криво усмехнулся: — Думаешь, у тебя правда получится? Хотя у тебя-то... — Безусловно! Нужно всего лишь сделать все идеально. Она осторожно сняла корону с постамента. Не особо дорогая на вид вещица, а Ксай знал толк в ценной добыче. Корона была из тусклого серебристого металла, достаточно широкая, не для маленькой головы, переплетенная светящимися зелеными линиями. Двенадцать уплощенных зубцов, вытянутые блестящие штуковины на кончиках — явно не драгоценные камни. На внутренней стороне нашлись странные круглые бугорки. Корона была похожа на искусно выполненную безделицу, а не на самый таинственный артефакт древнего царства. — Напомни, что она делает? — небрежно бросил Ксай, сам при этом внимательно разглядывая постамент в поисках чего-нибудь, например ловушки. Но чутье молчало, а ему разбойник из Пограничья верил безоговорочно. Подвох может и был, но слишком тонкий, так сразу и не поймешь. — Она дает великую власть, но лишь достойному — тому, кто своей мудростью, смекалкой и чистотой воли подтвердит право на участие в божественной игре! — выспренно произнесла Линнель. — Ты сейчас какую-то книгу процитировала? — не удержавшись, сострил Ксай, — а деньги она дает? Или успех у девок? — Тебя только это и заботит, — фыркнула волшебница, — все в тебе наоборот! Великий момент, а ты думаешь о деньгах и девках. Зато когда надираешься в таверне, философствуешь как странствующий мудрец! Ксай криво улыбнулся. Да, он такой, ценит не пафос, а деньги и удачу. Без его удачи они бы сюда не добрались и ловушки с защитой от магии не обошли. Линнель же хотела подвига или власти, кто ее знает. Ксай вздохнул. Все равно напарница сделает по-своему. Пусть же у нее все получится. Но на всякий случай он отступил подальше. Линнель закрыла глаза и погрузилась в магическую медитацию с короной в руках. Время тянулось так медленно, что разбойнику захотелось еще разок обшарить карманы неудачливых коллег приключенцев, но он остановил себя. Если уж мародерствовать, то не так разнузданно. Наконец, Линнель приподняла корону и водрузила на бледное чело в обрамлении золотисто-каштановых кудрей. Стоило металлу коснуться кожи, как волшебница вздрогнула, нахмурилась, затем все лицо ее напряглось, а линии на короне налились алым. Дальнейшие события произошли так стремительно, что даже Ксай со своей сверхъестественной реакцией разбойника-тени не смог бы ничего поделать. Навершия зубцов короны полыхнули нестерпимым багрянцем и рыжиной, из них вырвались яркие лучи, извиваясь световыми червями в воздухе, а кожа и волосы Линнель начали тлеть. Она явно сопротивлялась страшному процессу изо всех сил, стоны и крики мешались со словами заклинаний, тонкие руки вцепились в обод короны, приплавились к ней, и Лин заметалась — к постаменту, к выходу, по кругу, в истерической пляске обреченного... Все было тщетно, в следующую секунду ее голова вспыхнула огнем столь яростным, что в сокровищние стало теплей. Волшебница прогорела как алхимическая спичка и рухнула на каменный пол. Теперь у нее не было лица и кожи, обугленный череп покрывали смрадные черные ошметки. Корона упала и откатилась в сторону. Ругаясь всеми известными словами, Ксай опомнился и подскочил к Лин, понимая, что опоздал. Волшебница оказалась не так идеальна, как думала. Она не справилась. В сердцах Ксай схватил корону, подбежал к выходу и швырнул ее за пределы сокровищницы. Послышалось тихое «дзинь», и артефакт появился на постаменте сразу же после того, как прикоснулся в полете к некой невидимой границе. — Ах, и эти рассказы тоже правда! — воскликнул разбойник. Корону нельзя было вынести из сокровищницы. Разве что надев. Но те, кто надел, не смогли уйти. Разбойник нервно рассмеялся — привычная реакция на все неудачи, горе и боль. Однако в этот раз боль оказалась неожиданно... сильной. Похоже, он ценил заносчивую Лин куда больше, чем сам себе признавался. Ксай подошел к постаменту, взял корону и обратился к ней. С кем еще тут было разговаривать. — Ну что, в чем же твой секрет, гадина? В том, что секрета нет, ты просто всех поджигаешь? Он повертел ее в руках так и эдак, пощупал утолщения внутри обода. Корона была холодная, несмотря на то, что минуту назад спалила человеку голову. И ни единого признака случившегося, ни кусочка плоти, ни волоска. Холодная и совсем не опасная, пока не наденешь. Ксай перевернул ее зубцами вниз. — Все в моей душе наоборот... — пробормотал он и замер. Поднес корону ближе к лицу. Спросил риторически: — Как думаешь, я полный дурак? В саморазрушительном порыве Ксай рывком надел корону наоборот, зубцами вниз, и зажмурился изо всех сил. Сейчас он просто сгорит как Лин, да и черт с ним, все равно ни сокровищ, ни друзей. Вместо этого Ксай услышал странный звук — среднее между писком и жужжанием. Зубцы, прижатые к лицу плоской стороной, холодили и чуть покалывали кожу. Было совсем не горячо. Он открыл глаза и дернулся. Стало светлее, но не от каких-то новых источников света. Ксай начал видеть все иначе — более четко и резко. И тут в его голове раздался голос — холодноватый, механический, он вызвал мгновенную ассоциацию с металлом, из которого была сделана корона. И Ксай почему-то решил, что голос женский, хотя явных признаков не было. — Инициирование завершено. Здравствуй, новый Игрок! — Что? Кто? — сипло выговорил разбойник. — Я... — голос в голове произнес какое-то слово, которое Ксай не смог понять и уместить в сознании. Затем, помолчав, голос продолжил: — Теперь ты мой хозяин, новый Игрок. Я позволю себе пару ремарок. Я — не гадина, и ты не полный дурак. Теперь невидимый собеседник обрел интонации и кажется, характер. Ксай чувствовал себя уже не дураком, а психом. Осторожно подняв руки, он хотел прикоснуться к короне, но понял, что она исчезла или стала неосязаемой. Голос ответил, не дождавшись очевидного вопроса: — Теперь мне не нужен отдельный физический носитель. Мы с тобой одно, новый Игрок! Как ты хочешь, чтобы я тебя называла? — К-ксай, — ответил разбойник, запнувшись. Голос подтвердил, что он женский. Но понятнее не стало. — Хорошо, К-ксай, мой хозяин. С чего ты желаешь начать? — Что начать? Нет-нет, постой! — Ксай замотал головой, осознавая очевидное и нелепое, — до меня никто не додумался просто перевернуть тебя? — Никто со времен неонового короля! Приходили кандидаты с разными умами, целями, силами и страстями, некоторые — весьма интересные! Но увы, я не могу подключить интерфейс, если меня надеть не той стороной, а попытка у каждого только одна, — в голосе Короны промелькнуло сожаление. Пару сказанных слов Ксай не понял, но общий смысл уловил. Прислушавшись к себе, он осознал, что может управлять телом без мышечных усилий, лишь проблеском мысли. Усталость, тяжесть в ногах, боль от ушибов и мелких ран — все исчезло. Корона изменила его. Собравшись с духом, Ксай спросил: — А что ты... можешь? Корона издала звук, похожий на самодовольное хмыкание: — Очень многое, хозяин К-ксай. Честно говоря, почти все! Строить лабиринты и дворцы, управлять погодой, изменять растения и животных, давать множество навыков, развоплощать, воскрешать, смешивать вещества, подчинять... — Стой! — перебил Ксай, — ты сказала — воскрешать? Ну, как тех мертвецов ходячих или... по-настоящему возвращать к жизни? — Оба варианта! И это не все возможности. Можно вернуть из мертвых человека со всей памятью, но с половиной души. Или с душой, но без памяти. За абсолютное воскрешение будут некоторые штрафы, но я могу и это. Сердце разбойника заколотилось, будто он нашел сокровища всех царей в одном месте. Впрочем, царям и не снилась та власть, что упала ему на голову. Голос в голове, стремясь похвастаться, продолжил перечислять возможности и завершил внушающий трепет список все тем же вопросом: — С чего ты желаешь начать? Набрав полные легкие воздуха, Ксай медленно выдохнул, улыбнулся и сказал: — Для начала мы будем воскрешать. 03.10.2025 (Writober 2025)