Тяжесть испытаний

Воспитание Мессии требует времени и терпения. У великого Ордена Равновесия не осталось выбора. Дымный Король, овладевший запретной магией, и его черные орды под предводительством колдунов угрожали существованию мира. Боги помогали сдержать врага, но им требовался проводник небесных сил на земле, чистый безупречный сосуд с алмазно-твердой волей. Сероглазую сироту выбрали из многих подобных ей несчастных детей. Она единственная отразилась в зеркале таинств, окутанная едва заметным жемчужным ореолом. У девочки, ставшей отныне безымянной ученицей, был потенциал, который предстояло взрастить Учителю. Седовласый мастер копья, потомственный член Ордена, сведущий в магическом ремесле и страстно преданный богам, вызвался выковать из девочки совершенное орудие. — Готова ли ты выдержать тяжесть испытаний ради человечества? Задай вопрос не богам, но себе — и получи ответ! — говорил старик и оставлял ее коленопреклоненной на острой гальке у ручья, заставлял молиться в унисон журчанию воды. Детство будущей героини было наполнено трудом и наказаниями за малейшую праздность. Она изучала священные тексты, упражнялась с копьем. Смех не звенел на ее устах, не танцевали в сочной траве легкие ноги. Она ведала свою судьбу и подчинялась Учителю, единственному близкому человеку, с которым жила вдвоем в крепости Ордена, изредка посещаемой жрицами и поставщиками припасов. Таков был уклад, необходимый для выполнения священного долга. Вслед за характером пришло время ковать и плоть. Чтобы сила богов сошла в бренный сосуд, его требовалось отполировать болью и стойкостью. Росла светлая коса девочки, росло количество шрамов на спине и груди, ярче горела белая аура. Учитель не был жесток, каждый раз он клал сердце на плаху, но не отказывался от долга. Прижигая кожу ученицы клеймом со святым знаком, он после рыдал ночами. Он скрипел зубами, закручивая тиски на ее пальцах. Подвешивая ее за локти под потолком темницы, собирал волю в кулак, давил в себе жалость, и чтобы голос не дрогнул, когда он повторял: — Молчи, учись у своей боли. Прими ее, пусть святое пламя богов растет в тебе. Выдержи тяжесть испытаний, ибо тебе предстоит нести на плечах судьбу мира. Девушка проводила дни в узкой яме под палящим солнцем, ее погружали в ледяную воду, сухими терниями опутывали нежную кожу запястий и лодыжек. Она познала иглы, ножи и клейма, она познала истязание магическим звоном, не затихающим неделями. Она сутками молилась без сна и еды, а после должна была вспомнить выученные наизусть строки из летописей богов. Она была стойкой. Она выдерживала, несмотря ни на что. Лишь одно испытание прошла она не с Учителем, а со жрицей, одетой в алую мантию, ибо запрещено мужчинам совершать церемонию освобождения девы от искушений естества. Пошатнулась тогда воля юной Мессии, ранее несгибаемой. Выйдя из зала после церемонии, сжимая между ног скомканный подол ритуальной сорочки со следами крови, она смотрела пусто и растерянно на Учителя, который ждал снаружи. Старик поддался чувствам и хотел обнять ее за плечи, но отшатнулся в последний момент. Он не должен мешать ей становиться безупречной. Теперь часть плоти, что влечет ложным блаженством, была уничтожена лезвием и огнем. Дева готовилась к раскрытию бутона великой силы в своей душе. Пару дней она провела в постели, мучаясь в бреду, и аура ее воспылала ярче прежнего. На третий день Учитель продолжил тренировки. Еще несколько лет заняла финальная огранка алмаза Мессии. Сила окутала деву, и безобразные шрамы растворились, возвращая коже первоначальный вид. Вырванные ногти теперь отрастали за день, а лицо девушки всегда оставалось безмятежным, когда она принимала боль. Иногда ночами она поднималась на башню, что было ей дозволено, и смотрела на звезды. Учитель думал, что она слушает их таинственный шепот или ищет знамения богов. Когда она спускалась, он замечал нежную улыбку на строгом и красивом лице. И вот пришел день, ради которого Учитель и дева так неустанно трудились и жертвовали. Она зашла в зал для тренировок, сжимая в руках боевое копье вместо учебного. Солнечный свет, бьющий в стрельчатые окна, воссиял на острие, вокруг гибкого и сильного тела двадцатилетней девушки раскрылась цветком ослепительная жемчужная аура. Учитель взял оружие. Они схлетнулись. Дева танцевала, летела как птица. Копье в ее в руках было уже не деревом и металлом, оно было огнем и ручьем, продолжением ее воли. Сила цвела в ней, а лицо оставалось безмятежным. У старого мастера не было шансов. Он пал на колени, острие копья приблизилось к горлу. Учитель улыбнулся, готовый к последней жертве. Он отдаст деве свою жизнь добровольно, чтобы ее первое убийство перед великой войной стало сакральным, лишенным ненависти. Но дева медлила. Ее мягка улыбка стала шире, показались зубы, а серые грозовые глаза... потемнели. Белую ауру прошили антрацитово-черные угловатые линии. Отняв копье от шеи старика, дева хитро крутанула древком. Лезвие, охваченное электрическим током силы, подчинилось ее воле и скрежетнуло, меняя форму. Теперь в руке девы была коса. Нечеловеческим прыжком хищника она переместилась за спину Учителя и прижала острую кромку к его шее. Чудовищный импульс потянул его тело назад и вверх. — Тебе интересно, о чем шепчут звезды, учитель? — спросила дева хрипло, ее мягкий мелодичный голос теперь звучал так, будто струны скрипки заменили влажными жилами. Утративший дар речи старик что-то промычал в ответ. — Они не шепчут. Они кричат! Крик боли мертвых звезд заполнил чистый сосуд, который ты подготовил. Который ты отшлифовал... который ты изуродовал! — дева выплюнула слова словно шипы терний, отняла лезвие и развернула Учителя лицом к себе. В ужасе старик смотрел, как она срывает с себя одежду. Глаза ее были черными омутами, светлые волосы расплелись и буйно реяли за спиной, медленно багровея. Тело ее наполнялось неживым, не-божественным светом. Плоть блестела как отполированный мрамор с багряными прожилками. Сила, подобная гравитации, бушевала вокруг, подавляя способность сопротивляться. — Я узнала боль. Я поняла боль. Я научилась ею питаться! — произнесла дева и похотливо облизнула губы заостренным пурпурным языком, — ведь это все, что ты мне оставил! Но я тебя не осуждаю. Ты исполнял долг. Продолжая гадко ухмыляться, она подошла к нему еще ближе и продолжила вкрадчиво: — Не бойся, милый учитель, я обязательно покараю врагов этого прекрасного мира, как и положено Мессии. Я буду пить и есть их боль, носить ее как наряд алой жрицы, любить ее, как отца и мать! Я поиграю с Дымным Королем и его армией, а потом возьмусь за всех остальных, за всех вас, за ваших богов! Я буду продолжать до тех пор, пока звезды не замолчат во мне! Она томно прикрыла глаза, словно ужасающий и непостижимый крик мертвых звезд был сладчайшей музыкой, к которой она внимательно прислушалась. По лицу старика покатились слезы. Проклятые иерархи Ордена в своей гордыне оказались слишком глупы, чтобы понять — безупречный сосуд будет привлекателен не только для богов. Готовый к смерти как никогда, учитель с трудом выговорил: — Убей меня... Дева приблизила свой лик и, ловко подцепив веко старика когтем, медленно потянула на себя. Острый кончик косы прочерчивал дорожку на его спине, а чудовищная сила не давала пошевелиться и даже закричать, но оставляла возможность прочувствовать каждый нюанс боли. Понизив голос, дева проворковала: — Я обязательно убью тебя. Но не так быстро. У нас много интересных вещичек в темнице. Поверь, моя фантазия намного лучше твоей. Я очень хочу посмотреть, как ты выдержишь всю тяжесть испытаний... 09.10.2025 (Writober 2025)