Глава 6: Восстановление, Слежка и Ночное Столкновение

Жизнь Субару понемногу возвращалась в нормальное русло. Слабость после проклятия уходила, сменяясь привычной усталостью от работы слуги. Он сновал по коридорам, натирал полы, помогал на кухне, стараясь выполнять поручения Рам как можно лучше. Её язвительность стала для него фоновым шумом, на который он почти перестал обращать внимание. Главное, что он был здесь, рядом с Эмилией, мог видеть её каждый день, и это придавало ему сил. Он даже почти привык к идеальной, но холодной вежливости Рем. После того, как она помогла ему во время «болезни», он решил, что, возможно, она не такая уж и плохая, просто очень сдержанная и профессиональная. «Наверное, работа такая» — убеждал он себя, стараясь не замечать, как она иногда избегает смотреть ему в глаза или как её улыбка никогда не касается этих самых глаз.   Фрирен, однако, замечала больше. Во время своих регулярных визитов в библиотеку Беатрис или просто наблюдая за жизнью поместья, она продолжала анализировать ситуацию. Ослабленный барьер вокруг леса не давал ей покоя. Исследование места повреждения подтвердило её догадку – это было сделано намеренно, с помощью мощной магии, изнутри территории поместья. «Розвааль? Скорее всего. Но с какой целью? Проверить реакцию на угрозу? Создать хаос? Его мотивы туманны.»   Её внимание все больше привлекала Рем. Идеальная служанка. Слишком идеальная. Фрирен видела, как та незаметно наблюдает за Субару, как напрягается, когда он рядом, как её безупречная вежливость становится еще более подчеркнутой – словно маска, скрывающая что-то иное. Фрирен видела, как Рем порой касается предметов, к которым прикасался Субару, словно проверяя что-то невидимое. «Миазмы» — поняла эльфийка. — «Она чувствует Миазмы Ведьмы, исходящую от Субару. И для неё, как для демона, пережившего, вероятно, столкновение с Культом Ведьмы, этот запах – как красная тряпка для быка. Она видит в Субару врага.» Фрирен пыталась прочесть эмоции демона своей магией, но Рем обладала поразительным самоконтролем, её разум был закрыт, как крепость. «Она скрывает свои намерения. Но враждебность несомненна. И она нарастает.»   В своей маленькой комнате под крышей поместья Рем каждую ночь боролась со своими демонами. Воспоминания о дыме, огне, криках, о боли сестры, потерявшей свой рог из-за них, из-за Культа Ведьмы, терзали её. И этот мальчишка, Барусу… от него несло тем же запахом. Запахом зла, разрушения, смерти. Он появился из ниоткуда, втерся в доверие к доброй и наивной Эмилии-саме. Он выжил после проклятия, которое должно было его убить. Для Рем все было очевидно – он шпион, предвестник беды. Её долг – защитить Рам, защитить Эмилию-саму, защитить это место, ставшее им домом. Приказы хозяина? Могущественная эльфийка? Это не имело значения перед лицом угрозы. Она должна была действовать. Быстро. Тихо. Пока не стало слишком поздно. Сегодня ночью. Когда все будут спать.   ***   Поздний вечер опустился на поместье. Субару, уставший после долгого дня, переоделся и забрался в кровать. Он чувствовал себя спокойно, даже немного удовлетворенно – день прошел без серьезных косяков. Он быстро провалился в сон, не подозревая о нависшей над ним угрозе.   Фрирен не спала. Она сидела в кресле у окна в своей комнате, глядя на луну. Её магические чувства были обострены. Она ощущала напряжение, исходящее из комнаты Рем, тонкую вибрацию затаенной ярости и решимости. «Она решилась. Сегодня.» Фрирен не знала точно, когда и как Рем нападет, но была готова вмешаться. Она не испытывала к Субару особой привязанности, но он был её временным спутником, и она дала Эмилии слово присмотреть за ним. К тому же, убийство на почве подозрений, основанных лишь на запахе, противоречило её собственным, пусть и весьма прагматичным, принципам.   Глубокая ночь. В поместье царила тишина, нарушаемая лишь скрипом половиц да далеким уханьем совы. Дверь в комнату Субару бесшумно приоткрылась. В проеме появилась фигура Рем. Лунный свет, падавший из окна, отразился от металла утренней звезды в её руке – тяжелого шипастого шара на цепи. Её лицо было спокойным, почти безмятежным, но в голубых глазах горел холодный огонь решимости.   Она скользнула к кровати спящего Субару. Ни звука. Она подняла оружие над его головой, целясь точно в висок. Удар будет быстрым и смертельным. Она занесла руку…   Вспышка! Ярко-белый свет озарил комнату, и тяжелый шар утренней звезды с глухим стуком отскочил от невидимой преграды, возникшей прямо над головой Субару. — Чт?! — Рем отшатнулась, её глаза расширились от удивления и ярости.   Субару резко проснулся от грохота и света. Прямо перед ним висела в воздухе Рем, замахнувшаяся на него страшным оружием, а её удар отражал мерцающий купол света. Ужас ледяной волной захлестнул его. — Рем?! Ты… что ты делаешь?!   В дверях комнаты стояла Фрирен. Её рука была вытянута вперед, пальцы сплетались в сложном жесте, поддерживающем сияющий барьер. Лицо эльфийки было как всегда спокойным, но в её глазах, устремленных на Рем, плескался холодный блеск стали. — Я так и думала, — произнесла она тихо.   Маска идеальной служанки слетела с лица Рем. Ненависть и ярость исказили её черты. — Ты!.. Эльф! Не мешай мне! — прошипела она, её голос дрожал от злости. — Он – зло! От него пахнет Ведьмой! Он принесет беду! Он должен умереть!   Она снова обрушила утреннюю звезду на барьер. Удар был страшной силы, магия демона столкнулась с магией древнего эльфа. Барьер затрещал, по нему побежали искры, но он выдержал. Рем атаковала снова и снова, вкладывая в удары всю свою ненависть.   Субару в панике отполз к изголовью кровати, его мозг отказывался понимать происходящее. Рем. Вежливая Рем пыталась его убить?! За что?! — Рем! Прекрати! Почему?! — кричал он. — Он друг Эмилии, — голос Фрирен оставался ровным, но в нем появилась твердость. — Я не позволю тебе его убить. Твои подозрения основаны лишь на запахе, который он не контролирует, и на твоих собственных страхах. Этого недостаточно.   Шум борьбы разбудил Эмилию и Рам. Они вбежали в комнату почти одновременно. Эмилия в ужасе застыла на пороге, видя обезумевшую Рем, атакующую барьер, за которым в страхе сжался Субару, и Фрирен, сдерживающую её. — Рем! Что ты делаешь?! Остановись! Пожалуйста!   Рам увидела сестру, охваченную боевым безумием, и преградившую ей путь эльфийку. На её лице отразилась сложная гамма чувств: страх за Рем, неприязнь к Субару, которую она всегда испытывала, и настороженность по отношению к могущественной Фрирен. — Рем! Прекрати немедленно! Возьми себя в руки!   Ситуация стремительно выходила из-под контроля. Рем, игнорируя крики сестры и Эмилии, продолжала яростно атаковать барьер, её глаза горели неистовым огнем. — Он умрет! Я убью его! Ради сестры! Ради Эмилии-самы!   Фрирен поняла, что простым барьером её не удержать. Она взмахнула свободной рукой, сплетая новое заклинание. Невидимые путы магии метнулись к Рем, пытаясь сковать её движения. Демон взревела от ярости, отбиваясь от пут своей цепью.   Эмилия со слезами на глазах пыталась воззвать к Рем: — Рем! Это же Субару! Он не сделал ничего плохого! Пожалуйста, остановись!   Рам бросилась к сестре, пытаясь схватить её за руку, оттащить от барьера. — Рем, успокойся! Ты не в себе!   Комната наполнилась криками, звоном цепи о магический барьер, вспышками заклинаний Фрирен, пытавшейся обездвижить Рем, не причинив ей серьезного вреда. Субару сидел на кровати, парализованный ужасом, наблюдая, как мир вокруг него рушится. Рем, которую он почти начал считать другом, оказалась безжалостным убийцей. Фрирен, загадочная и отстраненная, теперь была его единственной защитой. Рам и Эмилия отчаянно пытались прекратить этот хаос. Маски были сорваны, и уродливая правда о скрытой ненависти и страхе вырвалась наружу.   Тишина, наступившая после того, как магия Фрирен окончательно сковала Рем, была оглушающей. Голубоволосая горничная застыла, опутанная светящимися нитями, её утренняя звезда с лязгом упала на пол. Ярость в её глазах сменилась бессильным отчаянием и слезами, покатившимися по щекам.   Рам бросилась к сестре, упав перед ней на колени. — Рем! Рем, ты меня слышишь? — она осторожно коснулась её плеча, её голос впервые за все время дрогнул от неподдельного страха.   Эмилия подбежала к Субару, который все еще сидел на кровати, дрожа всем телом и глядя на обездвиженную Рем с ужасом и непониманием. — Субару! Ты цел? Она тебя не ранила? — Она… она хотела меня убить… — прошептал он, его голос был едва слышен. — За что?..   Эмилия крепко обняла его, пытаясь успокоить его дрожь, но и сама дрожала. Она подняла заплаканные глаза на Рам. — Рам! Почему?! Что случилось с Рем? За что она так с Субару?!   Рам медленно подняла голову. Её лицо было бледным, но взгляд, устремленный на Субару, был холоден как лед. — Спроси у него, Эмилия-сама, — тихо, но с нескрываемой горечью сказала она. — Спроси у Барусу, почему от него несет отвратительным запахом Ведьмы. Моя сестра… Рем… она слишком многое пережила из-за Культа Ведьмы. Этот запах сводит её с ума. Она видит в нем угрозу. — Запах Ведьмы?.. Миазмы?.. — Субару смотрел на Рам, потом на Эмилию, потом на Фрирен, стоявшую у двери, её лицо было спокойным, но глаза – серьезными. — Это… из-за этого?! Из-за запаха, который я даже не чувствую?! — Да, — подтвердила Фрирен, подходя ближе. Она развеяла заклинание, удерживающее Рем, но оставила на ней слабое заклятие, подавляющее агрессию. Рем безвольно опустилась в руки сестры, продолжая тихо плакать. — Дело в Миазме Ведьмы Зависти, исходящей от тебя, Субару. Рем и Рам, как демоны, особенно чувствительны к ней. Для них этот запах неразрывно связан с Культом Ведьмы, с теми, кто причинил им страшное зло в прошлом. Рем восприняла твое присутствие и этот запах как прямую угрозу.   Субару слушал, и мир вокруг него рушился во второй раз за эту ночь. Сначала покушение на убийство от той, кого он почти считал безобидной, а теперь – причина. Нелепая, ужасная, совершенно не зависящая от него причина. Запах. Он был ходячей мишенью из-за запаха, о котором даже не подозревал. — Но я… я ничего не делал! Я не знаю никакой Ведьмы! Я не из Культа!   ***   Тяжелый разговор состоялся позже, в гостиной. Рем, немного успокоившаяся, но все еще подавленная и молчаливая, сидела рядом с Рам, которая не отходила от сестры ни на шаг. Эмилия сидела напротив Субару, её глаза были красными от слез. Фрирен стояла у окна, наблюдая за всеми.   Эмилия пыталась найти слова. — Рем… я понимаю, что ты пережила… Но Субару не виноват! Он не имеет отношения к Культу! Он сам чуть не погиб из-за проклятия! Он помог мне в столице! Нельзя… нельзя было так поступать!   Рем молчала, опустив голову. Рам ответила за неё, её голос был тихим, но твердым. — Эмилия-сама, вы добры. Но вы не знаете всего ужаса, что несет Культ Ведьмы. Этот запах… он пробуждает худшие воспоминания. Рем потеряла свой рог и чуть не погибла из-за них. Её страх… её ненависть… они не безосновательны. Поступок Рем ужасен, Рам не оправдывает её. Но поймите и её боль. — Боль не дает права на убийство невиновного, — спокойно заметила Фрирен. — Субару не контролирует Миазмы. Я изучила его состояние – его Врата необычны, словно появились недавно, и имеют уклон к магии Инь. Миазма смешивается с его собственной аурой, возможно, усиливаясь из-за нестабильности Врат. Но он не является её источником по своей воле. Он сам жертва обстоятельств, которые привели его в этот мир и наделили этим опасным 'ароматом'.   Субару слушал их, чувствуя себя подопытным кроликом. Он ничего этого не понимал. Он знал только, что его жизнь была под угрозой из-за того, чего он не мог контролировать. Чувство одиночества и страха снова охватило его. Может, ему просто стоит уйти? Исчезнуть? — Может… мне лучше уйти? — тихо спросил он, глядя на Эмилию. — Если я источник проблем… если из-за меня Рем… — Нет! — Эмилия решительно покачала головой, её глаза снова наполнились слезами. — Нет, Субару! Ты никуда не уйдешь! Я… я обещала тебе помочь! Я не оставлю тебя! Мы найдем способ… что-то сделать с этим запахом! И… Рем… — она посмотрела на горничную. — Рем, то, что ты сделала – ужасно. Я не могу это просто так оставить. Но и выгнать тебя я не могу…   Наступила тяжелая пауза. — Рем будет отстранена от любых обязанностей, связанных с Субару, — наконец, сказала Эмилия, её голос дрожал, но звучал твердо. — Она будет находиться под присмотром Рам в своей комнате или выполнять работу только в той части поместья, где не бывает Субару. Ей запрещено приближаться к нему без моего прямого разрешения. Это пока… пока мы не разберемся, что делать дальше.   Рам молча кивнула, принимая решение госпожи. Рем не подняла головы. — Уходить сейчас было бы неразумно, Субару, — добавила Фрирен. — Ты все еще слаб после проклятия. И Миазмы будут привлекать к тебе внимание магических зверодемонов и других существ, чувствительных к ней, где бы ты ни был. Здесь, по крайней мере, есть защита поместья, и мы можем попытаться изучить природу твоих Миазм и твоих Врат. Возможно, есть способ это контролировать.   Субару посмотрел на Эмилию, на её искреннее беспокойство, на спокойную уверенность Фрирен. Он не хотел оставаться там, где его пытались убить, но и уходить в неизвестность было страшно. — Хорошо… — прошептал он. — Я останусь. Но… как мы будем жить дальше?   ***   Следующие дни прошли в гнетущей, напряженной атмосфере. Рем почти не показывалась, запершись в своей комнате или выполняя под надзором Рам работу в дальних крыльях поместья. Рам взвалила на себя двойную нагрузку, её лицо стало еще более суровым, а редкие слова, обращенные к Субару, были полны ледяного презрения. Субару старался как можно реже пересекаться с Рам, выполняя свою работу и большую часть времени проводя либо с Эмилией, либо в своей комнате. Эмилия разрывалась между попытками поддержать Субару, беспокойством о состоянии Рем и подготовкой к Королевскому Отбору.   Фрирен же с удвоенной энергией погрузилась в исследования. Ночное происшествие лишь подтвердило её выводы: Миазмы Субару – это реальная и смертельная угроза, как для него самого, так и для окружающих, способных её почувствовать. Необходимо было срочно выяснить её источник и природу. Она часами просиживала в библиотеке Беатрис, изучая древние тексты о Ведьме Зависти,  о легендах, связанных с переносом людей между мирами, о магии Инь и способах контроля над нестабильными Вратами. Она также внимательно свела все доступные сведения об ослабленном барьере и действиях Розвааля перед отъездом. Картина складывалась тревожная, но пока неполная.   Хрупкое равновесие установилось в поместье. Открытый конфликт был погашен, но его причины никуда не делись. Ненависть, страх, подозрения и тайны окутывали обитателей поместья плотным коконом.