Глава 11: Охота на Пальцы и Лесное Противостояние

Они неслись сквозь лес, окружавший владения Мазерсов, так быстро, как только могли позволить уставшие люди и ездовые животные. Никто не разговаривал, слышен был лишь стук копыт, хруст веток под ногами и тяжелое дыхание. Субару напряженно всматривался в знакомые (по прошлым, стертым петлям) деревья, его сердце колотилось от страха и предвкушения неизбежного столкновения. Он знал, что они не могут идти напрямую к поместью – враг был хитер и наверняка расставил ловушки и наблюдателей. — Стойте! — крикнул он резко, когда они приблизились к неприметной развилке троп, ведущей глубже в лес, в стороне от основной дороги к поместью и деревне. — Туда нельзя! Прямо по курсу… там засада! Вон за тем густым кустарником, у старой, кривой сосны! Я знаю! Они следят за дорогой!   Вильгельм, возглавлявший авангард, поднял руку, останавливая отряд. Он посмотрел на Субару без тени сомнения – старый воин доверял инстинктам и отчаянию в глазах юноши больше, чем картам, особенно после того, как Субару предсказал появление Белого Кита. Юлиус слегка нахмурился, но промолчал, признавая ценность информации, откуда бы она ни исходила. — Разведка, вперед, бесшумно, — коротко бросил Вильгельм нескольким ловким наемникам из "Железного Клыка".   Через несколько мучительно долгих минут разведчики вернулись, их лица были серьезны. — Так точно, Вильгельм-доно. Небольшой пост. Человек десять, в черных робах. Вооружены кинжалами. Похоже, наблюдатели. Расположились так, чтобы видеть основную тропу. — Как и говорил мальчишка, — пробормотал Рикардо, с новым интересом глядя на Субару. — Откуда ты все это?.. Ладно, не важно сейчас. — Действуем быстро и тихо, — приказал Вильгельм. — Не дать им поднять тревогу или использовать какую-нибудь мерзость. Юлиус, Рикардо – фланги. Гвардейцы – со мной. Фрирен-сама, Субару-доно, Феррис – оставайтесь пока здесь, будьте готовы.   Атака была стремительной и безжалостной. Вильгельм первым ворвался в засаду, его парные мечи превратились в серебристый вихрь смерти. Гвардейцы Круш действовали слаженно, отсекая пути к отступлению. Юлиус, используя своих квази-духов для обнаружения скрытых врагов, и «Железный Клык» обрушились с флангов. Культисты, застигнутые врасплох, пытались сопротивляться, их глаза горели фанатичным огнем, они выкрикивали имя Ведьмы, бросались вперед с кинжалами, игнорируя раны. Но против элиты рыцарства и опытных наемников у них не было шансов. Бой закончился за считанные мгновения, оставив после себя лишь трупы в черных робах.   Субару наблюдал за этим с небольшого расстояния, чувствуя, как к горлу подступает тошнота. Это была не битва, а резня. Но он понимал – это было необходимо. Там были в том числе и "Пальцы" Петельгейзе, безумцы, которые в других петлях убивали и пытали с садистским наслаждением. — Дальше! — Субару указал рукой в сторону, глубже в лес, но по направлению к деревне. — Там еще! У пересохшего ручья! Их там больше было! И... Петельгейзе! Он где-то там, координирует их! Но они не только поместье атакуют! Деревня! Они пойдут и в деревню Арлам!   Слова Субару о двойной угрозе заставили командиров переглянуться. Это усложняло ситуацию. — Деревня? — Юлиус нахмурился. — Разделение сил противника? Это возможно. Если их цель – террор и демонстрация силы, нападение на беззащитных жителей вполне в их духе. Мы не можем бросить их.   Вильгельм кивнул, его лицо было мрачным. — Петельгейзе – наша главная цель, его нужно устранить как можно скорее. Но если часть культистов ударит по деревне, пока мы заняты им... это недопустимо. — Тогда разделимся, — решительно сказал Юлиус. — Феррис, Рикардо, возьмите половину гвардейцев и ваших бойцов "Железного Клыка". Ваша задача – деревня Арлам. Двигайтесь быстро, но осторожно. Опередите культистов, если сможете. Организуйте оборону, эвакуируйте жителей в лес или другое безопасное место. Не допустите резни. Мы должны выиграть время для жителей и для нас. — Будет сделано, Юли-бу! — мяукнул Феррис, его обычная игривость исчезла, сменившись стальной решимостью целителя и воина. Он знал, что ждет беззащитных людей от рук фанатиков. — Понял! Разнесем этих уродов, если сунутся! — рявкнул Рикардо, и его отряд, включая Мими и её братьев, быстро отделился, скрываясь в лесу по тропе, ведущей к деревне. — Остальные – за мной! — скомандовал Вильгельм основной ударной группе: Фрирен, Субару, Юлиус и оставшиеся гвардейцы. — Наша цель – Архиепископ Лени. Субару-доно, веди. Где он? — Он… он должен быть где-то здесь, на этой опушке, между лесом и основной дорогой! — Субару указал рукой в сторону небольшой поляны, скрытой за деревьями. — Он любит… проповедовать своим… перед атакой.   Они осторожно двинулись вперед, и вскоре услышали его. Безумный, экстатический голос, выкрикивающий что-то о любви Ведьмы, об испытаниях, о лени как высшей добродетели. На небольшой поляне, окруженный несколькими фигурами в черных робах – его "Пальцами", – стоял он – Петельгейзе Романе-Конти. Скрюченный, с дикими, выпученными глазами и спутанными зелеными волосами, он заламывал руки и обращался к своим последователям, его тело дергалось в странном танце безумия.   Заметив приближение отряда сквозь деревья, он резко обернулся, и его взгляд, полный безумного узнавания, впился в Субару. — А-а-а! НОСИТЕЛЬ ЗАПАХА ВЕДЬМЫ! КАКОЕ УСЕРДИЕ! КАКАЯ НЕВЕРОЯТНАЯ ЛЮБО-О-ОВЬ! ТЫ ПРИШЕЛ УЗРЕТЬ ВЕЛИЧИЕ ИСПЫТАНИЯ, ДАРОВАННОГО НАМ ВОЗЛЮБЛЕННОЙ?! ИЛИ… ПОМЕШАТЬ?! МОЙ МОЗГ… ОН ТРЕПЕЩЕТ ОТ ВОСТОРГА И ОЖИДАНИЯ!!!   Субару содрогнулся от волны ужаса и жгучей ненависти, вспоминая прошлые смерти от невидимых рук этого чудовища. — ОСТОРОЖНО! — изо всех сил крикнул он союзникам. — НЕВИДИМЫЕ РУКИ! ОН АТАКУЕТ НЕВИДИМОЙ СИЛОЙ! МНОЖЕСТВО РУК!   Петельгейзе разразился безумным, булькающим хохотом, и воздух вокруг него исказился, пошел рябью, словно от жара. Десятки невидимых, но ощутимых как потоки темной, давящей энергии рук метнулись к отряду из-за спины Архиепископа, пытаясь схватить, раздавить, разорвать. Гвардейцы выставили щиты, но некоторые руки проходили сквозь них, игнорируя физическую преграду, другие же просто сминали закаленный металл с ужасающей легкостью.   Юлиус мгновенно среагировал, его квази-духи засветились ярче, создавая мерцающие энергетические барьеры вокруг него и ближайших союзников, частично блокируя атаки и предупреждая его об их направлении за доли секунды до удара. Вильгельм, полагаясь на десятилетиями отточенные инстинкты и сверхчеловеческую реакцию, уворачивался и рубил мечами пустоту там, где ощущал движение невидимой силы, его клинки встречали неосязаемое, но плотное сопротивление.   Фрирен шагнула вперед, её лицо оставалось невозмутимым, но глаза внимательно следили за искажениями в воздухе и потоками маны. Её посох вспыхнул мягким, но мощным светом. Она не видела рук физически, но ясно ощущала их как сгустки враждебной, нестабильной магии Инь, порожденной безумным разумом. Она не стала ставить стационарный барьер, который мог быть обойден или пробит концентрированной атакой. Вместо этого она соткала вокруг отряда динамическую, вихревую защиту из очищенной маны и управляемых потоков воздуха. Эта защита не просто блокировала – она активно отбрасывала, рассеивала и дестабилизировала большинство невидимых атак, не давая им достичь цели и создавая безопасную зону для союзников. — Сосредоточьтесь на нем! Атакуйте Архиепископа! — крикнула она Вильгельму и Юлиусу, удерживая защитный вихрь. — Я прикрою вас от этих "рук"!   Пока Петельгейзе был отвлечен тщетными попытками пробиться сквозь многослойную защиту Фрирен, его безумный взгляд метался между ней и Субару, Вильгельм увидел свой шанс. Движимый праведным гневом, памятью о своей жене Терезии, павшей отчасти из-за последствий деяний Культа, и жаждой мести за всех их жертв, он совершил молниеносный рывок. Используя созданный Фрирен короткий прогал в атаках, он проскользнул между искаженными потоками воздуха, приблизившись к Архиепископу на расстояние удара. Прежде чем Петельгейзе успел переключить внимание или защититься, парные мечи старого воина сверкнули в воздухе с хирургической точностью и неумолимой силой. Голова Петельгейзе слетела с плеч, а тело было разрублено надвое по диагонали.   Тело рухнуло на землю. Невидимые Руки исчезли. Наступила оглушающая, почти неестественная тишина, нарушаемая лишь шелестом листвы и тяжелым дыханием бойцов. — Всё?.. — недоверчиво пробормотал один из гвардейцев, опуская щит. — Так… просто?.. — НЕТ! ОН НЕ УМЕР! — отчаянно закричал Субару, указывая дрожащей рукой на культистов-"Пальцев", стоявших рядом с разрубленным телом Петельгейзе. — ЭТО НЕ КОНЕЦ! ОН ВСЕЛИТСЯ! В ОДНОГО ИЗ НИХ! В СВОИ ПАЛЬЦЫ! ИХ БЫЛО ШЕСТЬ РЯДОМ С НИМ! УБЕЙТЕ ИХ ВСЕХ, БЫСТРО!   Не успели союзники до конца осознать его панические слова, как один из "Пальцев", стоявший ближе всех к трупу, резко дернулся. Его глаза закатились, тело изогнулось под неестественным углом, затряслось в конвульсиях, а затем он вскочил на ноги с тем же безумным, булькающим хохотом, который был точной копией голоса Петельгейзе. — ЛЮБО-О-ОВЬ!!! МОЙ МОЗГ ТРЕПЕЩЕТ ОТ ЭТОЙ НЕВЫНОСИМОЙ, ВСЕПОГЛОЩАЮЩЕЙ ЛЮБВИ!!! ДУМАЛИ, ЭТО КОНЕЦ?! ИСПЫТАНИЕ ТОЛЬКО НАЧИНАЕТСЯ!!!   Новые Невидимые Руки, возможно, чуть менее многочисленные или сильные, чем у оригинального тела, но все равно смертоносные, вырвались из тела культиста, атакуя ошеломленных гвардейцев. Юлиус и Вильгельм пришли в себя первыми, их лица исказились отвращением. — Переселение духа… или что-то похожее, — пробормотал Юлиус, снова активируя защиту духов. — Мерзость! Уничтожайте сосуды! — прорычал Вильгельм и снова бросился в атаку, его мечи были готовы кромсать новую цель.   Фрирен исследовала местность, пытаясь уловить уникальную, искаженную ауру Петельгейзе в других культистах, чтобы предсказать следующее переселение. — Субару, где остальные?! Ты сказал, их было шесть здесь!   Бой возобновился, но теперь он превратился в отчаянную охоту на поляне и в ближайшем подлеске. Субару, превозмогая панический страх и воспоминания, указывал на культистов, которые пытались разбежаться или занять позицию для атаки, крича: "Этот! И вон тот, за деревом!". Фрирен подтверждала или корректировала его указания своим магическим чутьем. Отряд действовал быстро, стараясь уничтожить носителей духа Петельгейзе одного за другим. Тела "Пальцев" были физически слабее и менее искусны в управлении Невидимыми Руками, поэтому каждая стычка была короткой, но невероятно напряженной – нужно было успеть убить носителя до того, как Петельгейзе переселится снова, потенциально в кого-то из их собственных раненых или даже в одного из бойцов.   Они уничтожили второго носителя совместной атакой Вильгельма и гвардейцев. Третий был поражен магией Юлиуса прежде, чем успел атаковать. Четвертый попытался скрыться за валуном, но был обнаружен Фрирен и добит Вильгельмом. Пятый был сражен стрелой гвардейца, пока пытался наложить какое-то проклятие. Оставался последний из тех шестерых, что были на поляне. — Последний! Он должен быть где-то здесь! Рядом! — кричал Субару, лихорадочно оглядываясь по сторонам.   Последний "Палец" выскочил из-за густого куста, его глаза горели безумием одержимости. Он не стал атаковать издалека. Он несся прямо на Субару, выкрикивая: — ЛЮБОВЬ! Я ДАРУЮ ТЕБЕ ИСТИННУЮ ЛЮБОВЬ ВЕДЬМЫ!!! СТАНЬ ОДНИМ ИЗ НАС!   Вильгельм и Юлиус были слишком далеко, занятые добиванием предыдущего носителя. Субару застыл от ужаса. Фрирен мгновенно среагировала, выставляя перед Субару мощный силовой барьер. Но одновременно с этим, еще до того, как её защитное заклинание полностью сформировалось, а тело "Пальца" врезалось в него, она почувствовала нечто иное. Невидимая, но ощутимая её чувствами сущность Петельгейзе – его дух, его Фактор Лени, его безумие – отделилась от умирающего тела культиста.   И эта сущность метнулась не к Субару, как можно было бы ожидать, учитывая его Миазму и предыдущий интерес Петельгейзе к нему. Она устремилась прямо к Фрирен.   «Что?!» — Фрирен ощутила ледяное, чужеродное, грязное прикосновение к своей собственной душе, к своей мане, явную попытку вторжения. Безумный Архиепископ Лени пытался вселиться в неё! Возможно, он инстинктивно почувствовал в ней самый сильный магический сосуд поблизости, источник той силы, что мешала ему больше всего. Или же это был последний акт отчаяния и злобы – осквернить того, кто разрушил его планы. — ФРИРЕН! — успел в ужасе крикнуть Субару, видя, как эльфийка на мгновение замерла, её обычно спокойная аура вспыхнула и исказилась от невидимого ментального и духовного натиска.   Архиепископ Лени был повержен во всех своих физических телах, но его безумная сущность нашла последнюю, самую неожиданную и опасную цель.   Фрирен ощутила это как ледяное, липкое прикосновение к самому ядру её сознания. Попытка вторжения. Хаотичная, иррациональная энергия, пропитанная фанатичной одержимостью, пыталась пробиться сквозь ментальную защиту, отточенную тысячелетием медитаций, анализа и противостояния демоническим влияниям. Она "увидела" суть Лени – не спокойствие и созерцание, а гнилостное, пассивное безумие, отказ от логики и воли во имя слепой, искаженной веры в "любовь" Ведьмы. Это было примитивно. Грязно. Бессмысленно.   Её разум, структурированный и глубокий, как вековой ледник, не стал активно бороться. Он просто *отторг* вторжение. Несовместимость была абсолютной. Как можно влить хаос в совершенный порядок? Как можно загрязнить кристально чистую воду болотной жижей? Сущность Петельгейзе была отброшена от её сознания с такой силой, словно наткнулась на непробиваемую стену.   «Мерзость,» — пронеслась холодная мысль в голове Фрирен. — «Даже самые примитивные демоны, которых я знала, обладали большей структурой и смыслом в своем зле. Это… просто сломанная марионетка.»   Она лишь на мгновение замерла, её аура коротко вспыхнула золотистым светом, отбрасывая невидимое присутствие. Субару, как раз приходивший в себя после вмешательства Ведьмы и наблюдавший за Фрирен, увидел этот короткий всплеск и не понял, что произошло. Но он увидел, куда метнулась отброшенная от Фрирен нематериальная тень. Прямо к нему.   Отчаявшийся дух Петельгейзе, не сумев захватить самый сильный сосуд, устремился к ближайшему доступному – к Субару, чья аура была нестабильна, отмечена Миазмами и только что пережила контакт с самой Ведьмой Зависти.   Субару успел только распахнуть глаза от ужаса, увидев несущуюся на него бесплотную тень. А затем его мир взорвался агонией.   Его тело выгнулось дугой на земле, кости затрещали, словно ломались под чудовищным давлением. Изо рта вырвался нечеловеческий крик, полный боли и ужаса захваченного сознания. Он бился в конвульсиях, суставы выворачивались, принимая неестественные положения. Затем так же резко конвульсии прекратились. Тело Субару обмякло на мгновение, а потом его резко вскинуло в сидячее положение. Голова дернулась, глаза закатились, а затем распахнулись – и в них больше не было испуганного юноши. Там плескалось безумие. Красные прожилки проступили на белках, зрачки расширились, а на лице появилась жуткая, искаженная гримаса, растянувшая губы в улыбке, полной одновременно и страдания, и экстатического восторга.   Он неуклюже поднялся на ноги, его движения были рваными, марионеточными. Осмотрел свои руки – руки Субару – с детским любопытством, затем запрокинул голову и разразился смехом. Хихиканье переросло в безумный, леденящий душу хохот, который эхом прокатился по опустевшей поляне. — МОЙ МО-О-ОЗГ!!! ОН ТРЕПЕ-Е-ЕЩЕТ ОТ ЛЮБВИ!!! ВОИСТИНУ!!! ВОИСТИНУ!!! ВОИСТИНУ!!!   Вильгельм, Юлиус, оставшиеся гвардейцы – все застыли, глядя на это чудовищное преображение с немым ужасом. Они видели смерть Петельгейзе. Видели смерть его Пальцев. Но вот он стоял перед ними – в теле их спутника, Нацуки Субару. — Субару?! — выдохнул Юлиус, его лицо было бледным от шока и отвращения. Он не мог поверить своим глазам.   Вильгельм стиснул рукояти мечей так, что побелели костяшки. Его лицо стало еще мрачнее.   Фрирен наблюдала за жуткой трансформацией с холодным профессиональным интересом аналитика. «Вселение успешно. Его собственное сознание подавлено или заблокировано где-то глубоко внутри. Но Петельгейзе получил мобильный, хоть и временный, сосуд. И этот сосуд отмечен Миазмами Ведьмы… Возможно, это усиливает его связь или контроль?» Ситуация стала критической.   Петельгейзе-Субару, шатаясь и хихикая, обвел союзников безумным взглядом. — А-а-ах! Какое УСЕРДИЕ! Какая ЛЮБОВЬ! Ведьма даровала мне но-о-овый сосуд! Сосуд с её драгоценным ароматом! ПРЕКРАСНО! ВОСХИТИТЕЛЬНО! ТЕПЕРЬ Я МОГУ ПОКАЗАТЬ ВАМ ВСЮ СИЛУ ЕЁ ЛЮБВИ!!!   Он резко вскинул руку – руку Субару – в сторону ближайшего гвардейца Круш. Из воздуха рядом с телом Субару вырвались десятки невидимых рук. Руки метнулись к гвардейцу быстрее, чем тот успел поднять щит. Раздался отвратительный хруст ломаемых костей и рвущейся плоти. Гвардеец беззвучно рухнул на землю мешком сломанных костей. — ХА-ХА-ХА! ЛЮБОВЬ! ЭТО И ЕСТЬ ЛЮБОВЬ!!! — заливался смехом Петельгейзе-Субару. — Нечестивец! — Вильгельм, преодолев шок, первым бросился в атаку. Его мечи сверкнули, целясь в ноги одержимого, чтобы обездвижить его, не убивая.   Юлиус призвал своих духов, которые вспыхнули вокруг него разноцветными огнями, создавая защитные барьеры и атакуя Петельгейзе-Субару сгустками света и огня, также стараясь бить не насмерть.   Но Петельгейзе, даже в слабом и неприспособленном теле Субару, был опасен. Невидимые Руки яростно отбивали атаки, хватали Вильгельма за ноги, пытались сбить Юлиуса с ног. Тело Субару двигалось рывками, уклоняясь с неестественной ловкостью, продиктованной безумием Архиепископа. — А-ах, Демон Меча! Как трогательно! Пытаешься убить любовь?! Или боишься задеть своего маленького друга?! А ты, Рыцарь! Твои духи слабы перед лицом истинной любви Ведьмы! Ваш мозг… он еще не трепещет?!   Вильгельм и Юлиус оказались в сложнейшем положении. Они сражались с союзником, одержимым чудовищем. Каждый их удар мог стать фатальным для Субару, но бездействие означало смерть для них самих от Невидимых Рук.   Фрирен поняла, что так продолжаться не может. Она шагнула вперед, её посох снова засветился. Она не могла позволить им убить Субару – не только из-за обещания Эмилии, но и потому, что он сам по себе был ключом к слишком многим загадкам. И она не могла позволить Петельгейзе продолжать бесчинствовать в его теле. — Довольно шума, — её голос прозвучал тихо, но властно.   Она начала плести заклинание. Не атакующее, не защитное в прямом смысле. Она использовала свои знания магии Инь, полученные в библиотеках, и свой тысячелетний опыт, пытаясь воздействовать на саму связь между Петельгейзе и телом Субару. Она создала поле магических помех, пытаясь нарушить контроль Архиепископа над Невидимыми Руками, вызвать у него ментальный дискомфорт, рассинхронизировать его сущность с нервной системой носителя. Одновременно она усиливала защитные барьеры вокруг Вильгельма и Юлиуса, блокируя большую часть атак Невидимых Рук.   Петельгейзе-Субару взвыл от неожиданного воздействия. Его руки перестали слушаться, Невидимые Руки вокруг него замерцали, стали менее стабильными. — Ч-что?! Что ты делаешь, эльф?! Ты… ты мешаешь любви!!! Непростительно!!! НЕ-ПРО-СТИ-ТЕЛЬ-НО!!!   Он попытался атаковать Фрирен Невидимыми Руками, но она легко уклонилась или рассеяла их контрзаклинаниями. Вильгельм и Юлиус воспользовались моментом и снова атаковали, на этот раз им удалось повалить Петельгейзе-Субару на землю и частично обездвижить.   Но Фрирен понимала – это лишь временная мера. Петельгейзе не изгнан, он лишь временно дезориентирован и ограничен в своих возможностях. Как только её заклинание ослабнет или он адаптируется, он снова получит контроль. Убить тело Субару – недопустимо. Но как изгнать Архиепископа? Она не знала заклинаний экзорцизма для Ведьмовских Факторов. Возможно ли это вообще? Может, нужно разрушить сам Фактор Лени? Или есть способ достучаться до сознания Субару, чтобы он сам изгнал захватчика?