Глава 17: Возвращение и Последствия

Две недели. По меркам Фрирен – лишь короткий вдох в ее бесконечном существовании, мгновение, потраченное на погружение в чужие знания. Но по меркам этого мира, полного скоротечных жизней и бурных событий, две недели оказались вечностью, за которую успела разыграться и завершиться целая драма, изменившая судьбы и обнажившая тайны. Для Фрирен это был период сосредоточенного изучения в тишине Королевской Библиотеки и архивов Коллегии Магов, редкая возможность прикоснуться к основам мироздания, столь отличным от привычных ей.   Она разбиралась в теории шести элементов, в сложной системе Врат, функционирующих как индивидуальные органы маны, в принципах контрактов с духами. Многое перекликалось с общими законами магии, но дьявол, как всегда, крылся в деталях, в уникальных правилах этого мира. Легенды о Ведьмах Греха были туманны, полны суеверий и пропаганды победителей. Сателла – воплощение абсолютного зла, источник Миазмы, что так странно и опасно переплелась с Субару. Другие – лишь тени, полумифические фигуры, чьи истинные силы и Факторы оставались скрыты за веками искажений.   Больше всего ее интриговали два явления: Архиепископ Чревоугодия и феномен Нацуки Субару. О Чревоугодии говорили шепотом даже в самых древних текстах. "Пожиратель Имен", "Гурман", способный не просто убить, но стереть само понятие о жертве из сознания мира. Это была не магия иллюзий или проклятий, это было нечто более фундаментальное, атака на саму реальность. Способы противодействия? Неясны. Возможность обращения? Лишь туманные намеки в запретных легендах.   И Субару. Юноша-аномалия. Его "новые", нестабильные Врата с уклоном в Инь. Его Миазмы Зависти, усиливающиеся и реагирующие не только на Факторы Греха, но и на его собственный, невозможный дар – возвращение после смерти. Та сила, что вмешалась при изгнании Лени, сила, которую он неосознанно призвал, пытаясь вырваться из ментальной ловушки. И его память о Рем – горничной, стертой для всех, кроме него, ее самой (в коме) и, как оказалось, Беатрис, пока та была заперта в своей библиотеке-измерении.   «Исследования дали пищу для размышлений, без прямого столкновения ничего больше не узнать» – размышляла Фрирен, когда нанятый ею экипаж, дребезжа колесами, выехал из шумной столицы обратно к землям Мазерсов.   Ее предчувствие, отточенное тысячелетием опыта, редко подводило. По мере приближения к владениям Мазерсов, она все отчетливее ощущала изменения в магическом фоне. Он был… потревожен. Ослаблен. В нем вибрировало эхо недавних, яростных магических битв, отличных от тех, что были связаны с Китом или Ленью. Что-то произошло здесь, у самого поместья.   Экипаж остановился у знакомых ворот. Точнее, у того, что от них осталось. Массивные кованые створки были сорваны с петель, одна лежала на земле, искореженная, другая – отброшена в сторону. Подъездная аллея была изрыта, на земле виднелись следы взрывов и… крови.   Фрирен вышла из экипажа, ее спокойное лицо не выражало удивления, лишь глубокую задумчивость. Она жестом отпустила возницу, который с явным облегчением развернул повозку и поспешил убраться подальше от этого места, явно отмеченного недавним насилием.   Дверь в главный холл была выбита. Фрирен вошла внутрь. Здесь царил хаос, напоминавший тот, что остался после ее собственной битвы с Эльзой в лавке Рома, но в большем масштабе. Перевернутая мебель, разбитые вазы, осколки стекла, темные пятна на полу и стенах. Но посреди этого беспорядка стояла фигура, воплощающая идеальный порядок.   Фредерика Бауманн. Новая горничная. Высокая, стройная, в безупречно отглаженной форме. Она держала в руках ведро и тряпку, но при виде Фрирен отставила их, сделав легкий реверанс. Ее красивое, но строгое лицо было непроницаемо, лишь в голубых глазах мелькнуло мимолетное удивление.   – Леди Фрирен, – ее голос был ровным, профессиональным. – Вы вернулись раньше, чем ожидалось. Прошу простить за беспорядок. У нас… были некоторые неприятности. Но все уже закончилось. Леди Эмилия и остальные вернулись из Святилища. Они ожидают вас в малой гостиной.   «Некоторые неприятности,» – мысленно повторила Фрирен, оглядывая следы жестокой битвы. – «Но они справились. И вернулись из Святилища… Что же там случилось?»   – Веди, – коротко сказала она.   Малая гостиная, обычно используемая для неформальных встреч, была одним из немногих помещений, почти не пострадавших от битвы. Но атмосфера в ней была тяжелой, пропитанной усталостью, напряжением и невысказанными эмоциями.   Эмилия сидела в кресле, бледная, осунувшаяся, но с прямой спиной. Рядом с ней, на полу, прислонившись к ее ногам, сидел Субару. Он выглядел так, словно не спал несколько суток, под глазами залегли темные тени, а на руках виднелись бинты. Его взгляд был устремлен в пустоту, но когда Фрирен вошла, он поднял голову, и в его глазах мелькнуло сложное выражение – облегчение, смешанное с застарелой болью и… злостью.   Рядом с ними, на отдельном стуле, сидела Беатрис. Маленькая хранительница библиотеки выглядела почти так же, как и всегда, но ее аура была неразрывно связана с Субару. Она держала в руках толстую книгу, но не читала, ее взгляд был задумчивым и немного потерянным.   У окна стоял Гарфиэль, зверочеловек. Он был без рубашки, обнажая мускулистый торс, покрытый свежими и старыми шрамами. Он скрестил руки на груди, его лицо было угрюмым.   Торговец Отто Сувен сидел на краешке дивана, выглядя совершенно неуместно в этой компании, но его присутствие говорило о том, что и он сыграл свою роль в недавних событиях.   Их взгляды обратились к Фрирен. В них читались усталость, настороженность и ожидание.   – Фрирен-сан, – Эмилия поднялась навстречу, ее голос был тихим, но твердым. – Вы вернулись. Мы… мы рады вас видеть. Многое произошло, пока вас не было.   – Я вижу, – Фрирен обвела взглядом комнату, останавливаясь на каждом. – Рассказывайте.   Рассказ был долгим. Эмилия, Субару, иногда перебиваемые резкими комментариями Гарфиэля или тихими уточнениями Беатрис, поведали о событиях последних двух недель. О вынужденной поездке в Святилище. Об Испытаниях Гробницы, где Эмилии пришлось столкнуться с прошлым. О Гарфиэле, его страхах и ярости, и о том, как Субару, используя свои… знания, смог достучаться до него.   Затем речь зашла о Розваале. О его истинной, безумной цели. О Евангелии, направлявшем его действия. О его жестокой ставке – заставить Субару выбрать между спасением поместья и спасением Святилища, сломать его, превратить в свою марионетку.   – Он стоял за всем, Фрирен-сан, – голос Эмилии дрогнул. – За снегом, за нападением этих убийц… Эльзы и Мейли… здесь, на поместье. Он хотел, чтобы мы потерпели неудачу, чтобы Субару отчаялся…   – Но мы не сломались! – рыкнул Гарфиэль, ударив кулаком по стене. –Капитан нашел другой путь! Эмилия-сама прошла Испытания! А я… я размазал эту потрошительку по стенке! И девчонку с мазверями тоже скрутили!   – И ещё Розвааль натравил на Святилище Великого Кролика, – тихо добавил Субару, его взгляд снова стал пустым. – Бесконечная орда… пожирающая все…   – Но Бетти и Субару справились, я полагаю! – вмешалась Беатрис, в ее голосе прозвучала гордость. – Мы использовали всю нашу магию! Субару знал, что от него ожидать… мы победили!   Тишина повисла в комнате. Победа над Кроликом, победа над Эльзой… и освобождение Беатрис, заключившей контракт с Субару. Это были невероятные достижения.   – А Розвааль? – спросила Фрирен.   – Он здесь, – ответила Эмилия. – Ранен. Субару… он заставил его дать клятву. Помогать нам в Королевском Отборе. Не причинять вреда нашим союзникам. Мы… мы не можем ему доверять, но и избавиться от него – тоже.   Фрирен кивнула. Это было логично, хоть и неприятно. Но оставался главный, самый болезненный вопрос.   – Рем, – Субару поднял на нее взгляд, полный отчаянной надежды. – Что с ней? Беатрис… ты же теперь снаружи. Ты помнишь ее?   Беатрис нахмурилась, ее взгляд скользнул по Субару, потом по Эмилии, затем вернулся к Фрирен. В нем не было узнавания, лишь искреннее недоумение и… тень раздражения от непонятного вопроса.   – Опять ты об этой Рем, Субару? Бетти уже говорила, она не знает никакой Рем, я полагаю! В этом поместье всегда работали только Рам и Фредерика. Возможно, твои воспоминания все еще путаются после… того, что с тобой случилось?   Субару вздрогнул, словно его снова ударили. Он ожидал этого, но подтверждение амнезии Беатрис *вне* библиотеки было окончательным, безжалостным приговором. Рем была стерта для всех, кроме него и Фрирен.   – Чревоугодие, – тихо констатировала Фрирен, подтверждая то, что Субару уже знал. – Его сила действует на сознание мира. Беатрис, покинув изолированное пространство библиотеки, подверглась этому эффекту. Ее воспоминания о Рем исчезли, как и у всех остальных.   – Невозможно… – прошептала Беатрис, ее глаза расширились от ужаса осознания. – Стереть… из памяти?.. Но Бетти… она была там…   В этот момент дверь гостиной открылась, и на пороге появился Розвааль. Опираясь на трость, бледный, но с неизменной жуткой улыбкой под клоунским гримом.   – Ах, како~ое трогательное воссоединение и како~ое печальное открытие! – пропел он, его разноцветные глаза обежали комнату. – Потерянная горничная… стертая из бытия… Кака~ая трагедия! Но, согласитесь, это добавляет пикантности нашей истории, не пра~авда ли?   – Заткнись, Розвааль! – голос Субару был полон тихой ненависти.   – Ну-ну, Субару-ку~ун, не будь та~ак мрачен! – Розвааль проковылял в комнату. – Несмотря на некоторые… отклонения от сценария, – он бросил быстрый взгляд на Фрирен, – все закончилось весьма удовлетворительно! Эмилия-сама стала сильнее, ты обрел верного духа, опасные враги повержены! Мы готовы~ы к новым вызовам!   – Ты чуть не убил нас всех! – выкрикнула Эмилия.   – Но не уби~ил же! – парировал Розвааль с легким смешком. – Небольшой риск для большой награды! И я связан клятвой. Я ваш верный союзник… «пока наши цели совпадают».   Он оглядел их всех, его улыбка была воплощением манипуляции и угрозы. Вынужденный союз. Необходимое зло.