Глава 18: Проверка Силы и Масштабы Мира

Время в поместье Мазерсов после бури тянулось вязко, как смола. Дни сменяли друг друга в монотонной рутине, под хрупкой оболочкой которой все еще тлели угли пережитых кошмаров.   Эмилия, свалив на себя бремя одного из пяти кандидатов на престол, проводила долгие часы в кабинете вместе с Отто Сувеном. Торговец, неожиданно для себя оказавшийся втянутым в водоворот большой политики и смертельных опасностей, принял роль ее неофициального советника. С присущей ему деловой хваткой и здравым смыслом он помогал ей разбираться в хитросплетениях придворных интриг, анализировать силы других фракций и планировать следующие шаги, хотя лицо его часто омрачалось тревогой, когда взгляд падал на бледную, но решительную полуэльфийку.   Субару нашел своеобразное утешение в боли. Физическая боль от изнурительных тренировок отвлекала от боли душевной – от стыда за свое бессилие, от ужаса пережитой одержимости, от ужаса перед чревоугодием. Беатрис большую часть времени проводила с ним. Его новый дух-контрактор, освобожденная из четырехсотлетней тюрьмы библиотеки, но заплатившая за это амнезией о Рем. Она наблюдала за его тренировками с непроницаемым лицом, иногда давая едкие комментарии, иногда погружаясь в книги, пытаясь восстановить утраченные фрагменты знаний, ее детское упрямство боролось с растерянностью перед миром, на который она не обращала внимание долгие годы. Ее связь с Субару была нерушима, якорь в этом хаосе, но и она не могла дать ему ответы на все вопросы.   Фредерика Бауманн, новая старшая горничная, была воплощением профессионализма и порядка. Она двигалась по поместью бесшумно, ее присутствие было почти незаметным, но результаты ее работы – безупречны. Она поддерживала чистоту, помогала Рам, ухаживала за Рем с той же отстраненной эффективностью, с какой полировала серебро. Ее лояльность принадлежала Розваалю, и она держалась на расстоянии от сложных взаимоотношений обитателей поместья.   Рам. Она была здесь, в поместье, но почти не показывалась. Тяжело раненная в противостоянии с Розваалем, она медленно восстанавливалась в своей комнате. Иногда ее можно было увидеть сидящей у окна, бледную, слабую, но с прежним гордым и язвительным огоньком в глазах. Она знала, что ее сестра забыта всеми. Она видела боль Субару, растерянность Эмилии, но ее собственная боль и преданность Розваалю (несмотря ни на что) создавали сложную смесь чувств, которую она предпочитала скрывать за привычной колкостью или молчанием.   Розвааль Л. Мазерс, виновник многих недавних трагедий, также находился в поместье. Раненый, связанный клятвой, данной Субару, он большую часть времени проводил в своих покоях, восстанавливая силы. Его присутствие ощущалось как холодное, давящее пятно, напоминание о предательстве и манипуляциях. Никто ему не доверял, но никто и не мог позволить себе от него избавиться. Он был опасным, но необходимым злом на пути к Королевскому Отбору.   И Гарфиэль. Молодой, яростный защитник Святилища, герой битвы с Эльзой, теперь оказался в незнакомой обстановке, полной сложных интриг и непонятных ему сил. Он с трудом переносил вынужденное бездействие. Тренировки помогали выплеснуть пар, но не давали ответов. Он видел силу Беатрис, слышал рассказы Субару и Эмилии о Белом Ките, о Лене, о невероятных способностях Фрирен. Эта древняя эльфийка… она была ключом к пониманию чего-то важного, чего-то, что выходило за рамки его прежнего мира. Она знала о его силе, но ее собственный поединок с ним, который он потребовал несколько дней назад, закончился унизительно быстро. Она играючи одолела его, даже не используя всей своей мощи, а потом… потом она говорила о Розваале, о Рейнхарде, о масштабах сил, которые он едва мог вообразить.   Его гордость была уязвлена, но любопытство и инстинкт воина требовали большего. Он должен был понять. Не просто увидеть силу, но понять ее источник, ее пределы. Он снова стал искать встречи с ней.   В один из тихих послеполуденных дней он нашел ее в саду. Фрирен сидела под деревом, на этот раз не дремала, а что-то записывала в небольшой блокнот, изредка поднимая взгляд на небо или на странный, светящийся слабым светом кристалл, который держала в руке. Субару был неподалеку, пытаясь сосредоточиться на дыхательных упражнениях, которым его учила Фрирен, его лицо было напряженным от усилий. Беатрис сидела рядом с Субару, уткнувшись в книгу.   Гарфиэль подошел, стараясь ступать тише обычного. Он остановился в нескольких шагах, ожидая, пока она закончит писать. Фрирен подняла голову, ее взгляд был спокойным, вопрошающим.   – Леди Фрирен, – начал он, чувствуя себя немного неловко после их прошлого столкновения. – Можно… можно спросить?   – Спрашивай, – ответила она, откладывая блокнот.   – То, как вы сражаетесь… как вы двигаетесь… Вы тогда сказали, что я слишком полагаюсь на ярость. Что мне не хватает контроля. Но как… как этому научиться? Вы… вы могли бы показать? Еще раз?   Фрирен посмотрела на него внимательно. В его голосе не было вызова, лишь искреннее желание понять.   – Я не учитель, Гарфиэль, – сказала она своим обычным ровным тоном. – Мой стиль боя основан на тысячелетнем опыте, анализе и магии, которую я собирала веками. Его нельзя просто скопировать.   – Я не прошу учить! – быстро возразил Гарфиэль. – Просто… показать. Еще раз. Я хочу увидеть. Понять разницу. Пожалуйста.   Субару перестал дышать и уставился на них. Беатрис оторвалась от книги, с любопытством наблюдая.   Фрирен помолчала мгновение, затем кивнула.   – Хорошо. Атакуй. Но в этот раз постарайся не просто ударить, а почувствовать свой предел.   Гарфиэль кивнул, его лицо стало серьезным. Он снова принял боевую стойку, но на этот раз в его движениях было меньше слепой ярости, больше концентрации. Он рванулся вперед, но его атака была не прямым ударом, а серией финтов, попыткой сбить ее с толку, найти брешь в ее кажущейся неподвижности.   Фрирен снова двигалась минимально. Шаг в сторону, легкое движение руки, отклоняющее удар когтей, поворот корпуса, уводящий ее с линии атаки. Но в этот раз ее движения сопровождались едва заметным мерцанием маны. Она не просто уклонялась – она *направляла* его атаки, используя его же энергию, создавая вокруг себя поле тонких, почти невидимых магических потоков, которые отклоняли, замедляли, лишали его удары силы еще до того, как они достигали цели.   Гарфиэль чувствовал это – странное сопротивление в воздухе, внезапную потерю равновесия там, где его не должно было быть, ощущение, что его удары вязнут, не достигая цели. Он пытался пробиться сквозь это невидимое поле, вкладывая больше силы, больше скорости, но чем яростнее он атаковал, тем сильнее ощущал свое бессилие. Он видел спокойное лицо Фрирен, ее глаза, которые следили за ним без всякого напряжения, и понимал – она снова играет с ним, но на этот раз показывает ему *как* она это делает.   – Чувствуешь? – ее голос прозвучал совсем рядом, хотя он был уверен, что она стоит на шаг дальше. – Мана есть везде. Она течет, как ветер, как вода. Ярость создает бурю, но буря слепа и разрушительна. Контроль позволяет направлять потоки, использовать силу противника, находить точки равновесия и слабости. Ты должен научиться не бороться с потоком, а стать его частью.   Внезапно Гарфиэль почувствовал, как земля под его ногами стала… зыбкой. Невидимая сила мягко, но неотвратимо потянула его вниз, нарушая равновесие. Он попытался сопротивляться, но упал на одно колено. В тот же миг кончик посоха Фрирен (она успела его призвать?) мягко коснулся его лба. Не удар, просто касание. Но он почувствовал, как по телу пробежал холод, а его собственная дикая энергия словно замерла, подавленная чужой, безмерно более древней и контролируемой силой.   – Достаточно, – сказала Фрирен, убирая посох.   Гарфиэль остался стоять на одном колене, тяжело дыша. Он снова проиграл, но на этот раз это было иначе. Он не чувствовал унижения, лишь глубокое, ошеломляющее осознание разницы в уровне. Он увидел проблеск того, что значит истинный контроль и мастерство.   Он поднял голову и посмотрел на Фрирен. В его глазах читалось новое уважение.   – Я… я понял, – хрипло сказал он. – Спасибо.   Фрирен лишь кивнула.   – Понимание – это первый шаг. Путь к мастерству долог. Особенно для таких вспыльчивых, как ты.   Она повернулась и направилась обратно к своему креслу. Субару и Беатрис молча смотрели ей вслед, потом на Гарфиэля. Эмилия подошла к нему.   – Гарф…   – Я в порядке, Эмилия-сама, – он поднялся на ноги, отряхиваясь. Его лицо было серьезным, задумчивым. – Просто… мне нужно многому научиться.   Он посмотрел на свои руки, сжал кулаки, затем разжал. Он все еще был Щитом Святилища. Но теперь он знал, что одного щита недостаточно. Нужны еще ум, терпение и контроль. И он будет учиться. Чего бы это ни стоило.   Затишье в поместье продолжалось, но что-то неуловимо изменилось. В глазах молодого защитника появилась новая глубина, а в воздухе повис невысказанный вопрос: какие еще секреты и уроки хранит эта древняя, невозмутимая эльфийка, волею судеб заброшенная в их израненный мир?