Глава 23: Одержимость Коллекционера и Собрание Кандидатов

Утро в Пристелле началось с хрупкой надежды, витавшей в воздухе роскошных апартаментов резиденции Хошин. Солнечные лучи, отражаясь от водной глади каналов за окном, заливали гостиную мягким светом, но не могли разогнать теней тревоги и ожидания. В центре комнаты, за низким столиком, уставленным картами и документами, сидели Эмилия, Субару, Отто, Фрирен, Беатрис и Гарфиэль. Предстоял визит к Киритаке Мьюзу – человеку, от которого, возможно, зависела судьба Пака. — Помните, господин Мьюз – торговец до мозга костей, и… эксцентричен, – Отто Сувен, как всегда прагматичный, разложил несколько листов с заметками. Он провел ночь, собирая все доступные слухи и факты о таинственном члене Совета Десяти. – Его коллекция артефактов известна, как и его деловая хватка. Леди Эмилия, леди Фрирен, ваше присутствие – ключ. Он ценит редкости, а древний эльф и кандидат на престол с уникальной историей – это именно то, что может привлечь его внимание. Но не стоит забывать и о… специфических слухах. О его интересе к определенному типу… внешности.   Отто бросил быстрый, почти извиняющийся взгляд на Беатрис, которая сидела в углу, демонстративно уткнувшись в толстый фолиант по истории магии Карараги.   Субару, до этого напряженно слушавший, решительно покачал головой. Он помнил слова Отто с прошлого вечера. — Я не пойду, – твердо сказал он, встречаясь взглядом с удивленной Эмилией. – После того, что Отто-сан рассказал… Я думаю, мне лучше остаться здесь с Беако. На всякий случай. Вы справитесь, Эмилия-тан, Отто-сан. Гарфиэль для сопровождения.   Эмилия хотела возразить, но Субару опередил ее. — Просто… мне кажется, так будет правильнее. Я буду здесь, ждать новостей.   Беатрис фыркнула, не отрываясь от книги, но в ее голосе прозвучало неожиданное одобрение. — Бетти все равно предпочитает компанию пыльных фолиантов обществу торговцев с дурным вкусом, я полагаю. Не задерживайтесь и не приносите плохих новостей.   Решение было принято. ***   Оставшись вдвоем в просторной гостиной, Субару и Беатрис погрузились в тягостное ожидание. Субару не находил себе места, мерил шагами комнату, то и дело подходя к окну и вглядываясь в сверкающую гладь канала, словно пытаясь разглядеть там будущее. Тревога за Эмилию смешивалась с горьким чувством собственной бесполезности. Он снова был тем, кто ждет, пока другие сражаются, пока другие решают судьбы. Год тренировок, год боли и упрямства… а он все еще недостаточно силен, недостаточно умен, чтобы быть рядом с ней в такой момент.   «Я должен был пойти… Но что бы я там сделал? Снова помешал бы? Сказал бы что-то не то? Как тогда, на Ассамблее…» – он стиснул кулаки, вспоминая унижение дуэли с Юлиусом. – «Нет. Может, и правильно, что остался. Здесь я хотя бы не наврежу.»   Беатрис, казалось, полностью погрузилась в чтение, но Субару видел, как ее пальцы нервно теребят уголок страницы, а взгляд то и дело отрывается от строк и устремляется в пустоту. — Хмф. Невыносимо, – вдруг проворчала она, с шумом захлопывая книгу. – Сидеть здесь и ждать неизвестно чего. Здесь слишком душно от ожидания и твоей нервозности, Субару. Бетти желает пройтись. Ты идешь? Или продолжишь дырявить пол своими шагами?   Субару удивленно посмотрел на нее. Прогуляться? Это было неожиданно, но… привлекательно. Сменить обстановку, отвлечься от гнетущих мыслей. — Иду! Отличная идея, Беако! Проветримся немного.   Они вышли из роскошной, но душной резиденции Хошин на залитую солнцем набережную. Шумный, многоголосый город Пристелла встретил их плеском воды, криками гондольеров, звоном колоколов и гулом толпы. Субару с интересом разглядывал причудливую архитектуру – многоярусные дома с черепичными крышами, нависающие над водой, изящные мостики, перекинутые через каналы самых разных размеров, кованые балконы, увитые цветами. Гондолы бесшумно скользили по воде, управляемые ловкими движениями гребцов. — Красиво тут, – нехотя признал он. – Не то что в поместье… там тихо, но как-то… жутко было. — Примитивная эстетика, рассчитанная на привлечение торговцев и легкомысленных путешественников, я полагаю, – фыркнула Беатрис, но ее глаза с нескрываемым любопытством изучали детали зданий и магические фонари, начинающие загораться в преддверии вечера. – Хотя структура каналов и контрольных башен… признаю, заслуживает внимания. Очень древняя работа.   Они шли неспешно, без определенной цели, просто впитывая атмосферу города. Субару старался не думать о встрече Эмилии с Мьюзом, но тревога все равно свербела где-то на задворках сознания. Беатрис, казалось, была поглощена своими наблюдениями за потоками маны, которые здесь, в городе на воде, ощущались особенно сильно.   Вдруг их внимание привлекли звуки музыки и смеха, доносившиеся откуда-то спереди. Громкий, чистый женский голос выводил залихватскую, немного вульгарную мелодию под аккомпанемент лютни. Вокруг источника звука уже собиралась небольшая толпа зевак. — Что там еще? – недовольно проворчала Беатрис. — Похоже, уличные музыканты, – предположил Субару, и они, ведомые любопытством, подошли ближе.   На небольшой площади у канала, возможно, рядом с каким-то внушительным зданием, стояла девушка. Яркая, вызывающе одетая, с копной огненно-рыжих волос и лирой в руках. Она пела, жестикулируя и строя глазки толпе. Ее голос был сильным, а манера исполнения – нарочито кокетливой и дерзкой. — Это же… та известная певица! Лилиана! — прошептал он, чувствуя странную смесь узнавания и беспокойства. – Что она тут делает? — Какая вульгарность, я полагаю, – повторила Беатрис, морща носик от громкой музыки и фривольных жестов Лилианы.   Лилиана закончила песню под жидкие аплодисменты и смешки собравшихся, одарила их ослепительной, но какой-то пустой улыбкой и, перекинув лиру через плечо, направилась ко входу в здание Мьюза. Она заметила Субару и Беатрис, стоящих неподалеку. Ее взгляд скользнул по Субару без интереса, но задержался на Беатрис. На ее лице появилось выражение кокетливого любопытства. — Ооо, какие милашки! – пропела она, подходя к ним. – Поклонники моего таланта? Или просто заблудились в большом городе? А ты, крошка, – она обратилась к Беатрис, бесцеремонно оглядывая ее с ног до головы, – просто прелесть! Как куколка! Кири-кюн будет в восторге!   Беатрис вспыхнула от негодования и смерила Лилиану ледяным взглядом. — Бетти не нуждается в оценках вульгарной уличной певички, я полагаю! И не смей так называть Бетти!   Лилиана лишь рассмеялась. — Какая колючка! Но все равно миленькая. Ладно, мне пора. Кири-кюн ждет свою музу! Хотите пойти со мной? Посмотрите на настоящего ценителя искусства и моего щедрого покровителя! ***   Возвращение в апартаменты прошло в гнетущем молчании. Надежда, с которой они покидали это место всего пару часов назад, рассыпалась в прах. Эмилия молча прошла в свою комнату и закрыла дверь. Отто рухнул в кресло, закрыв лицо руками. Гарфиэль продолжал мерить шагами гостиную, бормоча ругательства. — Мы просто гуляли… – растерянно начал Субару, чувствуя, как земля уходит из-под ног. – Мы увидели ее… она сказала, что идет сюда… мы не думали… Простите… если мы как-то помешали… — Ваше появление там было лишь последней каплей, Субару, – ровным, холодным голосом сказала Фрирен. — Аудиенция была обречена с самого начала. Одержимость господина Мьюза Лилианой Маскарад сделала любой серьезный разговор невозможным. Наш визит был ошибкой. Нам нужен был другой источник информации.   Субару сел на диван, чувствуя себя опустошенным. Он не был виноват напрямую, но ощущение причастности к этому провалу, к слезам Эмилии, было невыносимым. Он снова оказался не там, не вовремя, снова все пошло наперекосяк. — Бетти так и знала, что на этого лоликонщика нельзя полагаться, я полагаю! – заявила Беатрис, садясь рядом с Субару и демонстративно беря свою книгу. Но даже в ее голосе не было обычного торжества, лишь усталость и разочарование.   Что делать дальше? Куда идти? У кого еще просить помощи? Вопросы повисли в тяжелом воздухе комнаты без ответа. Первый же шаг в Пристелле обернулся горьким провалом. ***   Вскоре тишину нарушил вежливый стук в дверь. Слуга Дома Хошин вошел с поклоном и передал Отто послание. — От леди Анастасии Хошин. Она выражает свое глубочайшее сожаление о… недоразумении, случившемся у господина Мьюза. И была бы рада видеть леди Эмилию и ее спутников сегодня на ужине в ее личных покоях, дабы обсудить ситуацию и возможные дальнейшие шаги для укрепления союза между вашими лагерями.   Они переглянулись. Доверие к хитрой торговке было подорвано, но выбора не было.   Вечером, направляясь по коридорам резиденции к личным покоям Анастасии, они снова оказались в главном холле. И снова он был полон людей. Словно на невидимой сцене собрались все главные актеры этой драмы.   Анастасия, сияющая и безупречная, легко беседовала с Круш Карстен. Герцогиня держалась с королевским достоинством, но внимательный наблюдатель мог заметить в ее глазах тень растерянности, когда она пыталась вспомнить лица или детали, на которые ссылалась Анастасия. Феррис неотступно следовал за ней, готовый прийти на помощь памяти своей госпожи.   В другом конце холла стояли Вильгельм и Рейнхард. Старый мечник и юный герой. Дед и внук, разделенные трагедией и невысказанными словами. Вильгельм смотрел на Рейнхарда тяжелым, непроницаемым взглядом. Рейнхард стоял, опустив глаза, его совершенное лицо было омрачено глубокой печалью. Их молчание было громче любых криков. Субару почувствовал, как у него сдавило горло.   Фельт, рядом с Рейнхардом, выглядела неуместно в этой атмосфере сдержанных эмоций, она с вызовом смотрела на всех, скрестив руки на груди.   Все кандидаты, кроме Присциллы Бариэль, были здесь. Случайность? Или тонкий расчет Анастасии?