Глава 40: Между Забвением и Знанием

Зеленый свет комнаты мягко пульсировал, омывая фигуры, склонившиеся над травяным ложем. Фрирен вошла беззвучно, ее взгляд мгновенно оценил сцену. Эмилия, бледная от беспокойства, легко касалась лба юноши. Беатрис, маленький дух-контрактор, стояла рядом, ее обычная язвительность сменилась тревогой. А на ложе лежал он – Нацуки Субару. Его глаза были открыты, но взгляд – пуст и растерян. Он находился в таком состоянии после того, как его нашли в библиотеке Тайгеты.   Фрирен приблизилась, ее магия мягко коснулась ауры юноши. Хаос. Смесь страха, дезориентации, боли… и чего-то еще. Знакомые, тревожащие миазмы Ведьмы Зависти ощущались интенсивнее обычного, словно недавнее событие всколыхнуло их.   «Опять» – пронеслась холодная, аналитическая мысль в сознании Фрирен. – «Он на грани? Или… перешел ее? Его находили в библиотеке. Место, наполненное отпечатками чужих смертей.»   Субару моргнул, его взгляд сфокусировался на лице Эмилии. И Фрирен увидела это – мгновенную вспышку узнавания, но не теплого, а… острого, почти испуганного. Он знал ее. Но не так, как должен был бы помнить свой рыцарь свою госпожу после года службы. Он знал ее, возможно, как… символ чего-то важного и опасного из тех воспоминаний, что он пытался скрыть. Эта реакция длилась лишь долю секунды. Затем на его лице появилась широкая, немного глупая, но отчаянно бодрая улыбка. — Э-э? Эмилия… тан? – он произнес имя с легкой запинкой, словно пробуя на вкус. – Я… да, вроде очнулся! Голова немного… гудит. А что… что произошло? Библиотека? Какая? Я… я просто… вырубился, наверное? Ха-ха… Переутомился, наверное!   – Идиот Субару! – тут же взвилась Беатрис, тыча в него пальцем. – Ты напугал Бетти до смерти, я полагаю! Лежал там, как дохлая рыба! Что ты там делал один в этой жуткой библиотеке?! Бетти же говорила не соваться туда без нее!   Субару посмотрел на Беатрис, и снова та же мимолетная реакция – узнавание, смешанное со страхом, тут же прикрытое показным возмущением. – Беако? Ты чего кричишь? Я же… просто устал! И вообще, что ты тут командуешь? Мелкая еще!   Он явно пытался вести себя как "обычный" Субару, но его нервозность, бегающие глаза, слишком громкий смех – все выдавало его. Он играл роль, и играл плохо.   Выход из Зеленой Комнаты лишь подтвердил подозрения Фрирен. Субару шел, спотыкаясь на ровном месте, его взгляд блуждал по коридорам Альционы с явным недоумением, которое он тут же пытался скрыть за шутками. Он явно узнавал этот этаж, но его страх был глубже, чем просто боязнь скрытой опасности. Когда они проходили мимо винтовой лестницы, ведущей вниз, он заметно побледнел и инстинктивно отшатнулся, стараясь держаться ближе к противоположной стене.   В центральном холле их ждала Шаула. При виде Субару ее изумрудные глаза снова загорелись восторгом узнавания. – Мастер! Ты проснулся! Ура! Я так волновалась! Думала, ты снова решил поиграть в прятки на четыреста лет!   Субару вздрогнул от ее прикосновения, когда она радостно схватила его за руку. Он не вырвался грубо, как сделал бы раньше, но его лицо исказилось от плохо скрываемого страха. Он что-то пробормотал в ответ, стараясь не смотреть ей в глаза и мягко высвобождая руку.   Позже, во время импровизированного завтрака, где присутствовали и Анастасия с Юлиусом, маскарад Субару продолжился. Он старательно избегал тем, касающихся их прибытия в Башню или событий последнего года. Когда Анастасия с невинным видом спросила его мнение о первом Испытании в Тайгете, Субару покраснел, пробормотал что-то невнятное про "интересные плиты" и быстро сменил тему, спросив у Шаулы, есть ли в Башне горячие источники. Шаула радостно закивала, начав бессвязный рассказ об Учителе и его любви к купанию, что позволило Субару уйти от ответа.   Фрирен наблюдала за ним, делая свои выводы. «Он что-то помнит. По крайней мере, достаточно, чтобы знать об опасности книг, о реакции Шаулы, о чем-то, что случилось на лестнице. Он заперт в настоящем, но с призраками своих смертей. И он подозревает кого-то из нас.» Ее взгляд скользнул к Рам, которая молча готовила, ее лицо было непроницаемо. Субару избегал смотреть в ее сторону. «Ее? Или кого-то еще? Его страх и подозрения слишком велики, чтобы быть беспричинными.»   Фрирен решила, что пора действовать. Пассивное наблюдение дало достаточно информации. Состояние Субару было нестабильным и опасным – как для него самого, так и для группы. Его скрытность, его страхи, его непредсказуемые реакции, основанные на неизвестных другим воспоминаниях, могли привести к катастрофе, особенно в таком месте, как Башня Плеяд. Ей нужно было понять его феномен, а ему – вернуть свою память, свою цельность.   Она подкараулила момент, когда Эмилия и Беатрис были заняты разговором с Шаулой о структуре Башни, Анастасия удалилась в свою комнату вместе с Юлиусом, а Рам продолжала готовить. Субару беспокойно мерил шагами коридор, явно не находя себе места. — Субару, – Фрирен подошла к нему со спины. Он резко обернулся, его глаза расширились от испуга, рука инстинктивно дернулась к поясу, где обычно висел кнут (хотя сейчас его там не было). – Мне нужно осмотреть руническую матрицу в той комнате, – она кивнула на одну из пустующих дверей. – Поможешь мне? Помощник в таких делах ускоряет работу.   Предлог был откровенно глупым, но реакция Субару доказывала все предположения, он, застигнутый врасплох и, возможно, слишком напуганный, чтобы спорить с Фрирен напрямую, неохотно кивнул. Он явно не хотел оставаться с ней наедине.   Они вошли в небольшую, пустую комнату, освещенную лишь тусклым светом рун на стенах. Фрирен закрыла за ними дверь и легким, почти незаметным жестом активировала заклинание звукоизоляции. Субару тут же напрягся, его взгляд метнулся к двери, затем к Фрирен. Он был загнан в угол. — Субару, – Фрирен повернулась к нему, ее голос был спокоен, но в нем не было места для уверток. – Твоя игра неубедительна.   Он вздрогнул, отступая на шаг, пока не уперся спиной в холодную каменную стену. — О… о чем ты, Фрирен? Какая игра? Я… я просто… — Ты помнишь, – прервала она его. – Не год до того, как тебя нашли в библиотеке. Но ты помнишь то, что случилось после. Миазмы усилились, остальные тоже это заметили, но пока списали на твои странности и эту Башню.   Субару побледнел как полотно, его глаза расширились от ужаса разоблачения. Он молчал, не в силах вымолвить ни слова. — Я… я не знаю, о чем ты! – пролепетал Субару, его голос дрожал. Он попытался оттолкнуться от стены, но Фрирен сделала неуловимое движение, и он почувствовал, как невидимая сила прижала его обратно, не причиняя боли, но лишая возможности двигаться. — Успокойся, – повторила она. – Я не собираюсь причинять тебе вред. Я исследователь. Твой феномен… он уникален. Жаль, что нельзя говорить открыто. А тебе, – ее взгляд стал чуть мягче, если это слово вообще было применимо к ней, – нужно вернуть себя. Перестать быть напуганной марионеткой, дергающейся от теней прошлого, о котором ты даже не помнишь до конца.   Она сделала паузу, давая ему осознать ее слова. Затем она подняла руку, и в ней из ниоткуда материализовалась знакомая Субару черная книга без названия. — Когда я осматривала Библиотеку– Фрирен продолжала говорить, ее голос оставался ровным, но в нем слышалась научная точность, – я нашла это. Аномалия. Книга Мертвых живого человека, догадываешься кого?   Она медленно протянула книгу ему. Субару смотрел на нее, как кролик на удава. Его глаза были полны ужаса узнавания. Он знал эту книгу. Он чувствовал ее.   – Это лишь гипотеза. Ты можешь не выдержать. Потерять себя окончательно. Но это… – она сделала еще одну паузу, ее взгляд был прямым и честным, – …единственный способ, который я вижу.   Книга лежала на ее протянутой ладони. Черная. Безмолвная. Содержащая в себе бездну его собственного прошлого – того самого года, который он не помнил, и, возможно, всех тех кошмарных петель, что он пережил после.   Субару смотрел на книгу. Его трясло. Воспоминания о чтении книги Мейли – чужая боль, чужие страхи, чужое безумие, едва не поглотившие его – были свежи и ужасны. А теперь ему предлагали погрузиться в свою бездну. В свои ошибки, свои страдания, свои бесчисленные смерти. Это было… немыслимо. Страшнее любой физической пытки.   Но альтернатива… Жить так дальше? С амнезией? Со знанием лишь о смертях? В вечном страхе? Подозревая всех? Неспособный понять, кто он такой? Это тоже было невыносимо.   Нет. Он не мог оставаться таким.   Он медленно, с видимым усилием, словно поднимая неподъемный груз, протянул дрожащую руку. Его пальцы коснулись гладкой, холодной обложки книги. Он взял ее. Она была тяжелой. Тяжелой от невысказанной боли.   Его взгляд встретился с глазами Фрирен. В них не было ни жалости, ни поддержки. Лишь спокойное ожидание исследователя. Субару почувствовал укол страха перед ней, перед ее холодной отстраненностью, но и… странное, извращенное чувство благодарности? Она дала ему выбор. Она дала ему инструмент. Опасный, возможно, смертельный, но инструмент. — Я… – его голос сорвался. Он откашлялся. – Я… должен. Я попробую. — Будь готов ко всему, – Фрирен кивнула, словно ожидала этого ответа. – Я буду здесь. Не знаю, смогу ли вмешаться, если что-то пойдет не так. Твоя связь с той силой… она непредсказуема. Но я буду наблюдать.   Субару не стал искать поддержки у Беатрис. Он знал, что она будет против, будет отговаривать, плакать. Он не мог этого вынести сейчас. Он должен был сделать это один. Точнее, в присутствии лишь этой безжалостной, но, возможно, единственной, кто мог понять хоть часть его кошмара.   Он сел на холодный каменный пол, прислонившись спиной к стене. Черная книга лежала на его коленях. Он смотрел на нее несколько долгих, мучительных секунд. Затем он сделал глубокий, прерывистый вдох. И открыл первую страницу.   Мир вокруг исчез. Белая пустота книги поглотила его. Он услышал крик – свой собственный крик, полный боли, ужаса и… узнавания.   Фрирен осталась одна в тихой комнате, освещенной лишь слабым светом рун. Перед ней на полу сидел Субару, его тело мелко дрожало, глаза были широко раскрыты, но не видели ничего вокруг. Зрачки бешено метались, отражая невидимые для нее картины из глубин его памяти. Его лицо исказилось от боли, губы беззвучно шептали какие-то слова, возможно, имена. От него волнами исходила энергия – бешеная смесь его собственной маны, Миазмы Ведьмы и чего-то еще, темного и древнего, что пробудилось от этого насильственного погружения в прошлое.   Белая пустота книги поглотила его, и Фрирен увидела, как тело Субару на полу сотрясается от беззвучных криков. Слезы катились по его щекам, смешиваясь с пылью и грязью, оставшимися после подземелья. Лицо исказилось гримасой ужаса и боли, такой подлинной, такой концентрированной, что даже Фрирен, видевшая за свою тысячелетнюю жизнь немыслимые страдания, ощутила легкий, почти забытый отголосок чего-то похожего на… беспокойство? Или просто аналитический интерес к столь бурной реакции.   Время в Башне текло по своим, неведомым законам, но по внутренним ощущениям Фрирен прошло не менее получаса, прежде чем Субару резко, с судорожным вздохом, захлопнул книгу. Его дыхание было прерывистым, он смотрел в пустоту невидящими глазами, явно все еще находясь там, в кровавых коридорах поместья. Он был бледен, как смерть, губы дрожали, но в его глазах, когда он наконец сфокусировал взгляд на Фрирен. — Это… это было… *там*, – прохрипел он, его голос был слаб и надтреснут. – Поместье… Рем… Рам… Я… я вспомнил…   Фрирен спокойно наблюдала за ним. — Ты вспомнил. Но это лишь одна книга. Один фрагмент.   Субару посмотрел на свои дрожащие руки, затем на черную книгу. Ужас от пережитого боролся с мрачной, отчаянной решимостью, разгорающейся в его глазах. Он вспомнил боль. Но он вспомнил и цель. Эмилию. Рем. Беатрис. Тех, кого он должен был защитить. И тех, кто убивал его. — Я должен… – его голос окреп. – Я должен знать все. Где… где остальные книги?   Фрирен кивнула, словно ожидала этого. — Я знаю, где их искать. Когда я забирала эту, я отметила расположение других. Пойдем.   Она поднялась. Субару, шатаясь, тоже встал на ноги, опираясь о стену. Он был слаб, но его взгляд был тверд. — Только… – он посмотрел на Фрирен с внезапной, почти детской мольбой. – Не говори им. Эмилии. Беако. Не говори, что я потерял память. Пожалуйста. Они и так слишком волнуются.   Фрирен на мгновение задумалась. Его просьба была нелогичной, но… человеческой. Она не видела в ней угрозы своим исследованиям. — Хорошо, – коротко ответила она. – Твоя тайна. Пока она не мешает общей цели.   Они вышли из комнаты. Фрирен легко рассеяла заклинание звукоизоляции. В коридоре было тихо. Она повела Субару обратно, вниз по винтовой лестнице, на Третий этаж, в Тайгету – Библиотеку Мертвых. Бесконечные ряды черных книг встретили их молчаливым безмолвием.   Фрирен безошибочно привела его к тому самому стеллажу, где среди тысяч безликих томов скрывались осколки его разорванной жизни. Она указала на несколько книг, ничем не отличающихся от остальных, но ее магическое чутье улавливало исходящую от них слабую, но безошибочно узнаваемую вибрацию – его энергию, его Миазм. Их было не так много, как могло бы быть.   Субару посмотрел на них, его лицо снова побледнело. — Давай их сюда.   Процесс был легче, чем в первый раз. Фрирен сидела на полу, прислонившись к стеллажу, и наблюдала.   Субару брал книгу за книгой. Каждая открывала новую рану, новый кошмар.   Книга за книгой. Петля в Святилище. Боль от предательства Гарфиэля. Смерть от Великого Кролика. Чтение этой книги заставило его сжаться в комок, шепча имена – Эмилия, Гарфиэль, Розвааль – то с ненавистью, то с отчаянием.   А затем он попал в чистилище к Луис Арнеб. *** — Фрирен… – его голос был хриплым, но на удивление твердым. – Они здесь. Уже очень близко.   Фрирен не сразу поняла, о чем он. Она ожидала вопросов, истерики, благодарности – чего угодно, но не этого. — Кто "они"? – спросила она, ее исследовательский интерес мгновенно обострился.   Субару поднялся на ноги, его все еще немного шатало, но он стоял прямо. Он подошел к выходу из алькова со стеллажами, посмотрел в сторону лестницы, ведущей наверх, на Четвертый этаж. — Чревоугодия, – сказал он, и в его голосе прозвучала абсолютная, леденящая уверенность. – Они направляются к Башне. Или уже где-то рядом. Им нужен я. Мы должны… мы должны предупредить остальных!   Фрирен смотрела на него. Память вернулась. Вместе с ней – ужас пережитых смертей. Но и знания из новых смертей. Он не просто вспомнил прошлое, но и пережил ещё смерти. Их будущее.   Она кивнула, ее лицо было серьезным. — Поднимай остальных. Быстро.   Субару уже собрался бежать, но с лихорадочным блеском в глазах, обернулся к Фрирен. — Они… они идут оттуда, – он махнул рукой в направлении скрытого прохода. – Из Песчаных Дюн, скорей всего, через проход, откуда залетали птицы, он скрыт, но с помощью магии его можно найти.   Фрирен остановилась на мгновение, ее спокойные глаза сузились. «Лай Батенкайтос… Чревоугодие. И он не успокоился после нашей встречи. На этот раз он не уйдет. Его 'пожирание' имен и воспоминаний – это слишком опасная способность, чтобы позволить ей существовать бесконтрольно. Возможность изучить ее ближе, а заодно и вернуть то, что он украл у Юлиуса и, возможно, у Рем…» — И это еще не все, – продолжил Субару, его голос стал тише, напряженнее. Он посмотрел наверх, туда, где должен был быть Первый этаж и Рейд Астреа, затем на Шаулу, которая, вероятно, все еще возилась с Мейли на Альционе. – Шаула… она опасна. Непредсказуема. Она считает меня своим Мастером, но ее сила… она может легко выйти из-под контроля. И… сама Башня. Снаружи. Там тоже что-то не так. Буря. Она не просто так бушует. Что-то… что-то еще надвигается. Или уже здесь.   Его слова были отрывисты, полны дурных предчувствий, основанных на тех обрывках информации и ощущениях, что он успел ухватить в последние мгновения своих стертых жизней.   Фрирен молча слушала, ее аналитический ум складывал фрагменты в единую, тревожную картину. Чревоугодие снаружи. Безумная Хранительница внутри. Непобедимый Страж на вершине. И какая-то неизвестная угроза, связанная с самой Башней и бурей. Ситуация была еще хуже, чем она предполагала.   Она снова кивнула, на этот раз более решительно. — Понимаю. Значит, у нас несколько проблем. Сначала – Чревоугодие. Нельзя позволить им войти в Башню. Я разберусь с ними.