Глава 49: Когда Нити Рвутся

Дорога в Хаосфлейм, Город Демонов, прошла на удивление спокойно. После напряженного прохождения через имперский контрольно-пропускной пункт, где Субару в роли Нацуми Шварц пришлось блеснуть всем своим импровизационным талантом, а Абелю – незаметно страдать от соседства с неугомонной Луис под полом кареты, оставшаяся часть пути была почти лишена происшествий. Таритта большую часть времени проводила на крыше кареты, выполняя роль дозорной и молчаливо переживая свою новую роль вождя. Медиум с энтузиазмом управляла Лейди, их могучей лошадью Галевинд, и развлекала Луис, которая, кажется, уже успела очаровать и ее.   Сам Город Демонов оправдал свое название. Хаотичное нагромождение зданий самых немыслимых стилей и размеров, паутина улиц, переулков и каналов, населенная невероятным разнообразием рас, – все это создавало атмосферу бурлящего, непредсказуемого котла. В центре этого хаоса возвышался Замок Красного Лазурита, резиденция Йорны Миссигр, чьи стены переливались то кроваво-красным, то глубоким синим, словно отражая переменчивый нрав своей хозяйки.   Аудиенция у Йорны была назначена на следующий день после их прибытия. Абель, следуя своему плану, решил не показываться лично до последнего момента, отправив в качестве послов Субару (в образе Нацуми Шварц), Ала и Медиум. Таритта, к ее собственному удивлению и некоторому облегчению Субару, осталась с Абелем и Луис в гостинице – Абель решил, что ее присутствие в роли "служанки" рядом с Нацуми может быть полезно позже, но не на первой встрече.   Утром, когда Субару, Ал и Медиум уже готовились отправиться в Замок Красного Лазурита, Фрирен, которая до этого момента почти не участвовала в обсуждении деталей их визита, спокойно заявила: — Я не пойду с вами.   Ее слова застали всех врасплох. Субару, который как раз пытался поправить съехавший парик Нацуми, едва не уронил его. — Ч-что? Фрирен-сан? Почему? – его голос дрогнул от неожиданности. Он рассчитывал на ее присутствие, на ее силу, пусть и скрытую, как на некий гарант безопасности. — У меня… другие дела, – ее ответ был, как всегда, лаконичен и не предполагал дальнейших расспросов. – Кое-кто должен был прибыть сюда примерно в это же время. Я бы хотела его встретить. — Но… Йорна Миссигр! Она же одна из Девяти Божественных Генералов! Опасная! – Субару не унимался, его лицо выражало неподдельное беспокойство. – Вдруг что-то пойдет не так? — Вы справитесь, – Фрирен посмотрела на него своим обычным, невозмутимым взглядом. – Ваша задача – передать письмо и оценить обстановку. Мое присутствие там сейчас излишне. И, возможно, даже нежелательно для той, с кем я надеюсь встретиться. Абель, который как раз давал последние инструкции Субару, скрытый под своей маской Они, лишь молча кивнул, принимая решение Фрирен. Он знал, что спорить с ней бесполезно, если она что-то решила. К тому же, ее отсутствие на первой, разведывательной встрече могло быть даже на руку – меньше факторов, которые Йорна могла бы попытаться использовать. Субару, Ал и Медиум, полные смешанных чувств – разочарования, тревоги и некоторой обиды на такое отстранение, – отправились в Замок. Фрирен проводила их спокойным взглядом до дверей гостиницы, затем вернулась в свою скромную комнату.   Она села у окна, выходившего на одну из оживленных улиц Хаосфлейма. Ее поза была расслабленной, но ее разум был сосредоточен. «Она должна попытаться именно сейчас, – думала Фрирен, ее пальцы легко касались небольшого, тускло мерцающего амулета на шее – того самого, что она создала в Башне Плеяд, используя каплю крови Волканики. – Пока я одна. Пока остальные отвлечены. Идеальный момент для ‘переписывания’, ведь если она не вмешается, действовать начну уже я». Она ждала. Недолго. Ее магическое чутье, обостренное до предела, уловило это – тонкое, почти неуловимое искажение пространства вокруг нее. Невидимая сила, холодная и безличная, пыталась схватить ее, вырвать из этой реальности, перенести… куда-то. Фрирен не шелохнулась. Ее рука спокойно поднялась к амулету на шее. Кровь Дракона, заключенная в нем, слабо, но уверенно завибрировала в ответ на ее безмолвную команду. Древняя, фундаментальная магия, связанная с самой сутью этого мира, магия, которой Волканика когда-то помог запечатать Ведьму Зависти, создала вокруг Фрирен почти непроницаемый кокон реальности, якорь, вцепившийся в ткань бытия. Попытка Пандоры перенести ее провалилась. Искажение пространства вокруг Фрирен на мгновение усилилось, а затем… схлынуло, как волна, наткнувшаяся на несокрушимую скалу. Тишина. Фрирен медленно опустила руку. Амулет на шее все еще слабо вибрировал. «Сработало, – констатировала она. – Кровь Дракона, даже в таком малом количестве, обладает силой стабилизировать реальность, сопротивляться ‘переписыванию’. По крайней мере, на локальном уровне и против не самой концентрированной атаки.»   И почти сразу же, словно соткавшись из самого воздуха комнаты, перед ней появилась Она. Пандора. Все та же неземная красота, те же светящиеся платиновые волосы, те же синие змеиные глаза, в которых на этот раз плескалось легкое, почти детское удивление. — О? – ее мелодичный голос прозвучал в тишине комнаты. – Не получилось. Какая досада. А я так надеялась на небольшой сюрприз. Ты стала… осторожнее, Фрирен? Или просто удачливее? Она легко опустилась в кресло напротив, ее движения были полны изящества, которое казалось почти хищным. — Я не люблю сюрпризы, когда они касаются моей свободы передвижения, – спокойно ответила Фрирен, ее взгляд был прямым и холодным. Пандора рассмеялась – тихим, переливчатым смехом, от которого по спине пробегал холодок. — Свобода? Я ведь предлагала тебе… покой. Тишину леса. Забыть обо всем этом. Вернуться к тому, что так любят твои сородичи – к вечному созерцанию неизменного. А ты снова здесь, в самом центре хаоса, среди этих… людей. Зачем? — Я люблю все исследовать, – просто ответила Фрирен. – А этот мир, и особенно ты, Пандора, представляете значительный исследовательский интерес. — Исследовать? – Пандора склонила голову набок, ее улыбка стала шире, но не теплее. – Какая похвальная любознательность! Но будь осторожна, Фрирен. Некоторые знания лучше оставить нетронутыми. Некоторые двери – закрытыми. Ты ведь не собираешься, в своем исследовательском пылу, случайно… разрушить этот милый, хаотичный город? Это было бы так… неэстетично. — Я не сторонница бессмысленных разрушений, – Фрирен пожала плечами. – Но и не позволю другим разрушать то, что мне интересно. Или тех, кто представляет для меня интерес. Ты ведь не станешь разрушать город, Пандора? Я полагаю, это может… разорвать твои «нити»? Или как там называется то, что ограничивает твою силу или является ее источником? При упоминании «нитей» улыбка Пандоры на мгновение дрогнула, в ее синих глазах мелькнула тень чего-то похожего на… удивление? Или досаду? — Хм. Ты стала еще проницательнее, Фрирен, – сказала она после короткой паузы, ее голос стал чуть менее игривым. – Неважно. Мои… особенности… не должны тебя волновать. А вот твои действия…  думаешь они действительно могут что-то изменить в моих планах? Сомневаюсь. — Я тоже сомневаюсь, что смогу помешать чему-то столь грандиозному, как твои планы, Пандора, – Фрирен слегка кивнула, ее лицо выражало почти покорность. – Поэтому я не буду тебе мешать. Не буду вредить жителям этого города. И даже готова переместиться за его пределы, если это необходимо, чтобы не нарушать твоего… представления о красоте. Пандора посмотрела на нее с любопытством. Это было неожиданно. Эльфийка, которая только что противостояла ее силе, теперь так легко сдается? — Какая… покладистость, – протянула она. – Неожиданно. И скучно. Я ожидала большего сопротивления. Больше… драмы. — Зачем тратить силы на бессмысленное сопротивление? – Фрирен пожала плечами. – Если ты хочешь, чтобы я покинула город, я покину. Мои исследования могут подождать. Пандора на мгновение задумалась. Ее первоначальный план был – убрать Фрирен с доски, пока она не начала слишком активно вмешиваться в события в Хаосфлейме, связанные с Йорной или Абелем. То, что Фрирен так легко согласилась… это было подозрительно. Но и удобно. — Хорошо, Фрирен, – сказала она наконец. – Раз ты такая сговорчивая сегодня… Давай просто… поговорим. За городом, естественно. У нас так много времени. Расскажи мне о своих исследованиях. О своих путешествиях. О тех мирах, что ты видела. Мне всегда было любопытно, что находится за Великим Водопадом…   Пандора легко поднялась, ее движения были плавны и полны неземной грации. Фрирен, не выказывая ни удивления, ни сопротивления, последовала за ней. Они покинули комнату в гостинице, затем само здание, двигаясь по улицам Хаосфлейма, которые, казалось, расступались перед Пандорой, или же она просто выбирала пути, где не было лишних глаз. Фрирен молча шла следом, ее спокойные глаза фиксировали все – реакцию редких прохожих на Пандору (большинство словно не замечали ее или инстинктивно отводили взгляд), структуру города, потоки маны. Они миновали городские ворота без всяких препятствий, словно были невидимы для стражи, и вскоре оказались за пределами хаотичной застройки, на пустынной, каменистой равнине, что простиралась вокруг Города Демонов. Лишь здесь, вдали от городской суеты, под низким, свинцовым небом Волакии, Пандора остановилась, обернувшись к Фрирен с той же загадочной, всеведущей улыбкой.   «Тянет время, – Фрирен мгновенно поняла ее тактику. – Она не хочет, чтобы я ушла прямо сейчас. Она хочет удержать меня здесь, разговорами, пока… пока Субару и остальные не закончат свои дела в замке? Или пока не произойдет что-то еще? Она не доверяет моему "согласию". И правильно делает.» Фрирен внутренне усмехнулась. Пандора, Ведьма Тщеславия, манипуляторша реальностью, была так уверена в своем превосходстве, в своей способности контролировать ситуацию, что не замечала очевидного – Фрирен тоже играла в свою игру. И ее игра была гораздо проще и прямолинейнее. Фрирен не собиралась играть по правилам Пандоры. Ей не нужны были долгие разговоры. «Она считает меня ненадежной, – подумала Фрирен, вспоминая всю собранную информацию. – Пандора всегда была одиночкой. Она предала своих сестер, Ехидну и остальных, ради своих собственных, эгоистичных целей. Доверять ей нельзя. Ни одному ее слову. Ни одному ее жесту.» — Знаешь, Фрирен, – Пандора продолжала свою игру, ее голос был сладок, как мед, – мне всегда казалось, что мы с тобой чем-то похожи. Вечные странницы, ищущие… чего-то. Ты – знаний. Я… гармонии. — Я не хочу тратить время на пустые разговоры, Пандора, – прервала ее Фрирен, ее голос стал ледяным. – Если ты не собираешься меня атаковать или перемещать, я пойду. И она начала бой. Резко, без предупреждения. Ее посох вспыхнул золотым светом, и сложнейшее запечатывающее заклинание, то самое, которое она готовила тогда, на поляне у Великого Древа, начало формироваться в воздухе перед ней. Золотые руны сплетались в многомерный узор, воздух загудел от концентрируемой силы. Пандора на мгновение опешила от такой внезапной агрессии. Затем на ее лице появилась раздраженная гримаса. — Опять это твое… запечатывание? – прошипела она. – Какая настойчивость! Оно не так эффективно, как казалось, Фрирен. Я изучила его. Оно… раздражает, да. Но не более. Не та угроза, которой ты сможешь меня напугать. Действительно, запечатывающее заклинание Фрирен, которое она когда-то использовала против могущественных демонов, против Пандоры, просто не сработало. Словно часть его силы просто аннулировалась, не достигая цели. Пандора, очевидно, успела проанализировать его во время их прошлой встречи или найти способ частично противодействовать ему своим Авторитетом. Но Фрирен и не рассчитывала на быструю победу этим заклинанием. Это было лишь начало. Отвлекающий маневр. Проверка реакции.   Фрирен использовала  – свои мгновенные, почти невидимые глазу разрывы и сшивания пространства – не для уклонения, а для агрессивного маневрирования, появляясь то с одной, то с другой стороны от Пандоры, осыпая ее градом заклинаний. Это были не только разрушительные Золтраки, которые Пандора все еще с легкостью "отменяла", но и более изощренные техники: ледяные копья, острые, как бритва, и холодные, как сама смерть, вырывавшиеся из-под земли или формировавшиеся прямо в воздухе; огненные шары, размером с человеческую голову, которые взрывались с оглушительным ревом, превращая камни в расплавленную лаву; сложные плетения магии Ветра, создававшие режущие вихри или удушающие вакуумные зоны. Она обрушивала на Пандору всю мощь своего арсенала, накопленного за тысячелетие, заставляя Ведьму Тщеславия постоянно быть в движении, постоянно использовать свой Авторитет для защиты, для "отмены", для "переписывания" реальности вокруг себя.   Каменистая равнина превратилась в арену их титанической дуэли. Земля дрожала от взрывов, воздух был наполнен запахом озона, гари, расплавленного камня и… едва уловимым, сладковатым ароматом, исходившим от самой Пандоры, когда ее сила была на пике. Пандора, казалось, наслаждалась этим хаосом. Она легко "отменяла" большинство прямых атак Фрирен, превращая ледяные копья в пар, огненные шары – в безвредные искры, силовые удары – в легкое дуновение ветерка. Ее движения были плавными, изящными, она словно танцевала среди разрушения, ее платиновые волосы развевались на ветру, созданном магией Фрирен, а синие змеиные глаза горели нездоровым, возбужденным блеском. — Это все, на что ты способна, древняя эльфийка? – насмехалась она, легко уклоняясь от очередного выпада, который превратил ближайшую скалу в груду дымящихся обломков. – Разочаровываешь! Я ожидала большего! Где твоя хваленая мудрость?   Но Фрирен не обращала внимания на ее провокации. Ее лицо оставалось спокойным, сосредоточенным. Каждая ее атака, каждое движение было выверено, продумано. Она продолжала атаковать – разнообразно, непредсказуемо, используя всю палитру своих заклинаний, от простых и быстрых до самых сложных и энергозатратных. Она заставляла Пандору постоянно реагировать, постоянно использовать свой Авторитет для "отмены" и "переписывания". Она выглядела так, словно отчаянно пытается найти брешь в ее защите, словно ищет способ нанести хоть какой-то урон. Но это была лишь видимость.   Пандора, со своей стороны, тоже не стремилась к быстрому уничтожению Фрирен. Она играла. Она тянула время, растягивала время в этой области. Она изучала Фрирен, ее магию, ее реакцию на свой Авторитет. Она пыталась спровоцировать ее на что-то большее. Ей было любопытно. И она была уверена в своей неуязвимости. — А где же твой… новый друг? – спросила она с издевкой, когда Фрирен на мгновение замерла после особенно мощной, но аннулированной атаки. – Тот самый, что так любит кушать чужие имена и воспоминания? Твой маленький, голодный Фактор? Ты ведь не забыла о нем, правда? Готова ли ты… ощутить это снова, Фрирен? По-настояшему? Позволь мне помочь тебе… раскрыть его потенциал! Его голод так похож на мой собственный голод к совершенству! Мы могли бы… разделить эту трапезу! Ее слова были как яд, как сладкий, липкий туман, пытающийся проникнуть в разум Фрирен, пробудить тот запечатанный Голод, который все еще жил внутри нее. Пандора чувствовала его – слабую, подавленную, но безошибочно узнаваемую вибрацию Фактора Чревоугодия, исходящую от эльфийки. И это интриговало ее еще больше.   «Она не знает, – Фрирен позволила себе слабую, почти незаметную внутреннюю усмешку, пока ее тело продолжало смертельный танец с Пандорой. Ее дыхание было ровным, несмотря на колоссальные затраты маны. – Она думает, что Фактор – это моя слабость, мой страх, нечто, что я пытаюсь скрыть и подавить. Она не знает, что я уже нашла способ… сосуществовать с ним. Направлять его. Изучение Субару, его аномальной реакции на Факторы, его необъяснимой способности к их подавлению или ассимиляции без потери себя… это дало мне ключ. Я не могу уничтожить Фактор Чревоугодия внутри себя. Но я могу его контролировать. Я могу использовать его Голод, его жажду информации, его способность к сверхбыстрому анализу… как свое собственное оружие. Гораздо лучше, чем она думает.» Эта "беготня", эта видимость отчаянных атак и уклонений, длившаяся уже, по ощущениям Фрирен, несколько часов, а на деле из-за воздействия силы Пандоры намного дольше, не была бесцельной. Каждый "блик", каждое перемещение, каждая вспышка магии, каждое отраженное или аннулированное заклинание – все это было частью ее истинного плана. Она не просто сражалась – она строила. Незаметно для Пандоры, чье внимание было сосредоточено на отражении видимых атак и на попытках спровоцировать Фрирен на использование Фактора для отмены её ответных ударов, эльфийка плела сложнейшую, многомерную сеть из рун и потоков маны. Она использовала саму равнину, ее камни, ее едва заметные энергетические линии, даже хаотичные выбросы магии от их собственной битвы, как точки опоры для своего творения. Каждый ее "блик" был не просто уклонением, а шагом в построении невидимого купола, барьера-убежища, который медленно, но неотвратимо замыкался вокруг их поля боя. И вот, когда Пандора, уже немного утомленная этой бесконечной, как ей казалось, игрой в кошки-мышки и так и не добившись от Фрирен желаемой реакции (Фрирен упорно не желала "выпускать" свой Фактор), решила, что пора заканчивать и применить что-то более… решительное, что-то, что заставит эльфийку показать свою истинную, темную суть, Фрирен сделала последний шов. Она оказалась на вершине невысокого скального выступа, откуда открывался вид на всю равнину, ставшую их ареной. Она подняла посох. И замкнула цепь. Невидимый купол, сотканный из чистой, стабилизированной магии, усиленный древними рунами, которые теперь слабо светились на земле и камнях вокруг, накрыл их поле боя. Он был почти прозрачен, но его границы слабо мерцали, искажая пейзаж за ними, словно смотришь сквозь нагретый воздух. Пандора, только что собиравшаяся "отменить" очередной валун, который Фрирен (для отвода глаз) пыталась обрушить на нее, внезапно замерла. Она ощутила это. Резкое, почти болезненное ослабление своих сил. Словно невидимые нити, связывающие ее с… чем-то, с источником ее Авторитета, начали истончаться, рваться. Ее способность "переписывать" реальность… она давала сбой. Попытка "переписать" ближайший чахлый кустарник, чтобы он превратился в ядовитую змею, опутавшую ноги Фрирен, привела лишь к тому, что кустарник слегка качнулся и остался на месте, его листья лишь чуть потемнели. Попытка "аннулировать" небольшой силовой щит, который Фрирен лениво создала перед собой, как приманку, тоже провалилась – щит лишь слегка замерцал, но не исчез. — Что… что это?! – на безупречном лице Пандоры впервые появилось выражение, близкое к настоящей, неподдельной панике. Она посмотрела на свои руки, словно не веря им, словно они предали ее. – Мои силы… они… слабеют! Эти… эти проклятые нити… они рвутся! Как?! Что ты сделала? Фрирен спокойно смотрела на нее сверху вниз со скального выступа. Ее лицо было невозмутимо, но в глубине древних глаз горел холодный триумф исследователя, чей сложный эксперимент увенчался успехом. — Я просто создала небольшое… убежище, Пандора. Место, где твои правила не действуют так эффективно. Где реальность немного… стабильнее. И где твои "нити", чем бы они ни были, не могут дотянуться до тебя в полной мере. Похоже, твой Авторитет Тщеславия не так уж всемогущ, когда его отрезают от… чего-то важного для него. Она начала спускаться со скалы, ее шаги были легки и уверенны. Она больше не уклонялась. Она наступала. Пандора отшатнулась. Страх. Настоящий, животный страх исказил ее прекрасные черты. Она попыталась "переписать" свое местоположение, исчезнуть, как она делала это раньше, вырваться из этого ненавистного купола. Но ничего не произошло. Ее сила словно натыкалась на невидимую, но несокрушимую стену. Она была заперта. Заперта здесь, в этом куполе, с этой древней, невозмутимой эльфийкой, чьи глаза теперь горели холодным, аналитическим огнем. — Как?! Как ты смогла ограничить мой Авторитет?! Это… это невозможно! Никто… никто не способен на такое! – ее голос дрожал, в нем слышались истерические нотки. Это было за пределами ее понимания. Ее сила всегда была абсолютной, неограниченной. А теперь… Фрирен подошла почти вплотную. Ее посох был опущен, но от нее исходила аура такой спокойной, уверенной силы, что Пандора невольно сделала еще шаг назад. — Все возможно, Пандора. Если достаточно долго изучать. И если найти правильный ключ. Твой Авторитет основан на изменении вероятностей, на переписывании феноменов, на отрицании существующего. Но что, если само пространство, в котором ты действуешь, становится… невосприимчивым к твоим изменениям? Что, если его "стабильность", его связь с фундаментальными законами этого мира, превышает твою способность его искажать? Что, если твой "голос", переписывающий реальность, просто не слышен здесь, в этом… моем маленьком, изолированном саду? Она подняла посох. На этот раз – для настоящей, завершающей атаки. Пандора была ослаблена, напугана, ее главная сила почти не работала. Это был шанс. — Ты… ты не посмеешь! – взвизгнула Пандора, отступая. Она была в ловушке. Фрирен не ответила. Она уже начала плести особенное заклинание.   Именно в этот момент, когда победа Фрирен казалась почти неминуемой, когда Пандора, Ведьма Тщеславия, была загнана в угол и лишена своей главной, почти божественной силы, произошло неожиданное. Небо над куполом, созданным Фрирен, не раскололось. Оно просто… перестало быть небом. Мощнейший, почти физически ощутимый удар невидимой, но всепроникающей силы обрушился на барьер Фрирен снаружи. Барьер задрожал, пошел рябью, как вода, в которую бросили камень, а затем начал стремительно истончаться, теряя свою стабильность, свою связь с реальностью, которую Фрирен так тщательно выстраивала. Одновременно с этим Фрирен почувствовала присутствие новой, невероятно мощной и враждебной ауры. Из искаженного пространства, которое теперь было не над ними, а словно просачивалось сквозь слабеющие стены ее барьера, медленно, но неотвратимо спустилась фигура. Мужчина. Высокий, одетый в строгий, почти монашеский черный балахон, скрывающий его тело от макушки до пят. Лицо его было скрыто тенью глубокого капюшона, но из-под него виднелись два глаза, горящие тусклым, болезненно-желтым светом, полным вековой усталости, меланхолии и… абсолютного, нечеловеческого контроля. От него исходила аура такой подавляющей силы, такой абсолютной власти над… гравитацией? давлением? самой материей? чем-то фундаментальным, что сама земля под ногами Фрирен, казалось, застонала, а камни вокруг начали медленно подниматься в воздух, дрожать и рассыпаться в пыль. — Гектор… – прошептала Пандора, и в ее голосе, помимо панического страха перед Фрирен, теперь прозвучала и нотка… облегчения? Узнавания? Или еще большего ужаса перед этим новым, неожиданным игроком? Человек в черном, Гектор, Ведьмак Уныния, не обращая на нее никакого внимания, медленно поднял руку. И барьер Фрирен, это сложное, многочасовое творение, эта ловушка для самой Ведьмы Тщеславия  ослаб. Рассыпался на мириады золотистых искр, словно мыльный пузырь, проткнутый невидимой иглой. — Какая… настойчивость, – его голос, тихий, тягучий, полный вселенской усталости и бесконечного уныния, прозвучал не в ушах Фрирен, а прямо в ее голове, как и тогда, в том другом, переписанном ею прошлом, в лесу у Святилища. – Ты все еще пытаешься играть в свои игры, эльфийка? Твои игрушки становятся все сложнее, но суть… она остается прежней. Тщетной. Пандора, воспользовавшись моментом, пока Фрирен была ошеломлена внезапным появлением Гектора и разрушением ее барьера, метнулась к нему, словно ища защиты у более сильного хищника. — Гектор! Ты пришел! Я знала! Ты не оставишь меня! — Заткнись, Пандора, – его голос был лишен всяких эмоций, лишь бесконечная, всепоглощающая усталость. – Ты снова все испортила своей… неуместной игривостью. Своим тщеславием. Я же говорил тебе – не недооценивай тех, кто живет слишком долго. Они умеют удивлять. Он посмотрел на Фрирен своими желтыми, нечеловеческими глазами, в которых не было ни гнева, ни ненависти – лишь глубокое, почти философское разочарование в несовершенстве этого мира и всех его обитателей. — Пора уходить, Пандора. Наша цель здесь… достигнута. Эта эльфийка… она слишком много знает. И слишком сильна, чтобы играть с ней сейчас, когда ты так… неосмотрительно ослаблена, а барьер может восстановиться. Пандора, уже почти восстановившая самообладание и силы вне разрушенного барьера, надула губы, словно обиженный ребенок. — Но я почти… я почти ее поняла! — Уходим, – повторил Гектор непреклонно. Его слово было законом. Он снова поднял руку, и пространство вокруг них и Пандоры начало искажаться, скручиваться, готовясь к переносу – не такому грубому и хаотичному, как у Пандоры, а к точному, выверенному, почти хирургическому разрыву реальности. Фрирен попыталась их остановить. Она выпустила серию быстрых, мощных заклинаний – Золтрак, ледяные копья, связывающие руны, пытаясь поскорее восстановить барьер. Но Гектор лишь лениво махнул рукой. Все ее атаки либо разбились о невидимый барьер его пассивной, но всесокрушающей силы, либо были поглощены искажающимся пространством, словно их и не было. — Не утруждайся, эльфийка, – его голос снова прозвучал в ее голове, когда их фигуры уже начали растворяться, исчезать из этой реальности. – Ты не сможешь нас остановить. Но мы еще встретимся. — Кстати, Пандора, – добавил он с ноткой своего обычного, черного юмора, прежде чем они окончательно исчезли, его голос был полон вселенской иронии. – В следующий раз, когда решишь поиграть с кем-то, кто старше тебя… может, стоит проявить немного… уважения к старшим? Хотя, кто я такой, чтобы учить тебя манерам… Мы все лишь пыль на ветру вечности, не так ли? И они исчезли. Растворились в воздухе, не оставив после себя ничего, кроме легкого запаха озона, ощущения глубокой, вселенской тоски и… едва уловимого аромата полевых цветов, который, казалось, всегда сопровождал Пандору.   Фрирен осталась одна посреди пустынной, истерзанной магией равнины. Ее барьер понемногу восстанавливался, но враги сбежали. Она проиграла эту битву? Или… нет? «Пандора посчитает это своей победой, – подумала она, глядя на то место, где только что стояли две могущественные, почти божественные сущности. – Она успешно задержала меня здесь. Отвлекла от того, что происходило в городе. Значит, ее план… он все еще в действии. Она все еще дергает за ниточки. Рискнет ли она столкнуться ещё раз?» Но и Фрирен не проиграла полностью. Она узнала о Гекторе – новой, невероятно мощной фигуре на этой безумной шахматной доске, о которой она раньше лишь догадывалась из древних, почти стертых легенд. Она подтвердила природу Авторитетов, их силу и уязвимости. Она посмотрела в сторону Хаосфлейма.