Глава 50: Катастрофа

По мере приближения к Хаосфлейму, она начала ощущать это. Диссонанс. Грубое, почти физически ощутимое искажение магического фона. Это было не похоже на хаотичную, но по-своему гармоничную ауру самого Города Демонов, которую она запомнила. Это было нечто иное – темное, всепоглощающее, враждебное самой концепции порядка. Словно кто-то взял симфонию этого мира и грубо, безжалостно вырвал из нее целые такты, заменив их воем пустоты.   Когда Фрирен, наконец, достигла холмов, с которых открывался вид на Хаосфлейм, картина, представшая ее глазам, заставила даже ее, на мгновение замереть. Город Демонов, этот кипящий котел рас и культур, был… поглощен. Огромная, клубящаяся масса иссиня-черной тени, похожая на живой, дышащий океан мрака, медленно, но неотвратимо расползалась от центра, где когда-то возвышался Замок Красного Лазурита. Тень пожирала здания, улицы, каналы, превращая их в ничто, в бездонную пустоту. Небо над городом было затянуто той же чернотой, из которой, казалось, сочилась сама скорбь этого мира. Это было зрелище апокалиптического масштаба, напоминающее о древних легендах о Ведьме Зависти, но это было… иным.   В этой тени, в ее бурлящих, извивающихся глубинах, Фрирен ощутила его. Знакомый, но многократно усиленный, искаженный до неузнаваемости «запах» Миазм. И смешанную с ним, отчаянно бьющуюся, но почти полностью подавленную ауру маны Инь. Ту самую, что принадлежала Нацуки Субару. «Он… – пронеслась в ее голове холодная, как лед, мысль. – Это он. Его сила. Его связь с Ведьмой. Она вышла из-под контроля. Или… кто-то помог ей это сделать. Пандора? Гектор? Или… сама Сателла?» Фрирен начала спускаться с холма, ее посох легко лег в руку. Осторожность была не просто тактикой – она была необходимостью. Этот город превратился в поле битвы сил, непостижимых для большинства смертных.   Двигаясь по разрушенным, почти неузнаваемым улицам Хаосфлейма, Фрирен видела следы отчаянного сопротивления и панического бегства. Брошенное оружие, перевернутые повозки, редкие, застывшие в ужасе фигуры жителей, не успевших или не сумевших укрыться. Тень наступала, и ее прикосновение было смертью. Фрирен легко уклонялась от ее медленно ползущих щупалец, ее магия создавала вокруг нее невидимый кокон, отталкивающий самые плотные сгустки мрака.   Она нашла их в одном из боковых переулков, относительно нетронутом тенью, но полном пыли и обломков. Картина была знакомой до боли, почти пародией на ту, что она видела в деревне Судрак. Абель, все так же в своей маске Они, стоял, скрестив руки на груди, его поза выражала холодную ярость и расчет.   Ал в своей инфантилизированной, детской форме. Он сидел, прислонившись к стене, его голова безвольно свесилась на грудь, а плечи мелко дрожали. Его тряпичная маска съехала набок, обнажая часть бледного, испачканного грязью лица. Он бормотал что-то невнятное, его голос был полон ужаса и отчаяния. — …не могу… слишком много… снова и снова… брат… почему… я бесполезен… Медиум О'Коннелл, тоже в детском обличье, стояла над ним на коленях, пытаясь его успокоить, ее собственное лицо было искажено страхом и растерянностью. — Ал-чин! Ну же, Ал-чин, возьми себя в руки! Мы должны… мы должны что-то делать! Абел-чин говорит… Фрирен подошла к ним бесшумно, как тень. Ее появление заставило Абеля резко обернуться, его рука метнулась к мечу. Медиум, увидев Фрирен, издала слабый, похожий на всхлип, возглас облегчения. — Леди Фрирен! – Абель опустил руку, узнав ее. В его голосе, несмотря на маску, слышалось удивление и… тень надежды? – Вы… вы здесь? Мы думали… — Я задержалась, – просто ответила Фрирен, ее взгляд был прикован к Алу. – Что с ним? — Шок, – коротко бросил Абель, его взгляд снова стал жестким. – Он видел… это, – он кивнул на клубящуюся в конце переулка тень. – И это, похоже, сломало его окончательно. Его «Сила», о котором он так туманно говорил, здесь бесполезно. Он просто… сдался. Фрирен подошла к Алу. Она присела перед ним на корточки, ее спокойные, древние глаза внимательно изучали его дрожащую фигуру. — Ал, – ее голос был тих, но в нем была та самая отстраненная сила, которая иногда действовала на людей сильнее любого крика. – Твой страх понятен. То, что происходит, выходит за рамки обычного. Но паника не поможет. Твой… брат, как ты его называешь, Нацуки Субару, сейчас там, – она кивнула в сторону тени. – Он в центре этого. И ему, возможно, нужна помощь. Или, по крайней мере, кто-то, кто не будет просто сидеть и плакать. Слова Фрирен, ее спокойная констатация факта, ее упоминание Субару… что-то в них, казалось, достигло Ала сквозь пелену его ужаса. Он медленно поднял голову, его мутные от слез глаза с трудом сфокусировались на ней. — Фрирен… сан? – прошептал он. – Ты… ты видела? Это… это снова он… брат… он… — Да, – Фрирен кивнула. – Похоже на то. И он снова в беде. Как и все мы. Ты собираешься сидеть здесь и ждать, пока тень поглотит и тебя? Или попытаешься что-то сделать? Ее слова были безжалостны в своей прямоте. Но именно это, возможно, и было нужно Алу сейчас. Не сочувствие, не утешение. А холодный, трезвый толчок. Он смотрел на нее несколько долгих секунд, его дыхание было прерывистым. Затем в его глазах, все еще полных страха, мелькнула искра… чего? Упрямства? Отчаяния? Или той самой, почти безумной решимости, которая иногда двигала Субару? — Я… я не знаю, что делать, – прохрипел он. – Я бесполезен… моя сила… она не работает — Ничья сила не работает против этого в одиночку, – Фрирен пожала плечами. – Но бездействие – это гарантированное поражение. Вставай. Ты нужен своим спутникам. Хотя бы как напоминание о том, что нельзя сдаваться. Она поднялась и протянула ему руку. Ал смотрел на ее тонкую, изящную, но сильную руку, затем на ее спокойное, невозмутимое лицо. И он медленно, с видимым усилием, принял ее помощь. Ее рука была холодной, как лед, но в этом холоде была какая-то странная, несокрушимая уверенность. Именно в этот момент из-за угла, пошатываясь, но двигаясь с неожиданной для своего вида решимостью, появился он. Ольбарт Дарккенн. Его одежда шиноби была покрыта пылью и сажей, правая рука, отрубленная тенью Субару у Замка Красного Лазурита, отсутствовала от запястья, рана была грубо перевязана куском ткани. Но его желтые, хитрые глаза горели нездоровым блеском, а на морщинистом лице играла его фирменная зубастая ухмылка. — Ойой! Какая трогательная сцена! – проскрипел он, останавливаясь в нескольких шагах и с любопытством разглядывая Фрирен, помогающую Алу подняться. – Древняя эльфийка утешает сломленного мальчишку. Прямо сюжет для слезливой баллады! Какакакка!   Фрирен медленно повернула голову, ее взгляд, спокойный и древний, встретился с хитрыми желтыми глазами Ольбарта. В ее взгляде не было ни удивления его присутствию, ни гнева на его предыдущие действия, о которых она уже сделала выводы. Лишь холодная, аналитическая оценка существа, стоящего перед ней, и той ауры искаженной магии, что все еще ощущалась вокруг Ала. — Ольбарт Дарккенн, – ее голос был ровен, почти бесцветен. – Ты все еще жив. И, – она сделала едва заметную паузу, ее взгляд скользнул на Ала, который все еще выглядел ребенком, а затем на Медиум, чья фигура тоже была по-детски хрупкой, – эти двое, – она кивнула сначала на Ала, затем на Медиум, – все еще страдают от твоей техники. — А? Ну да, моя работа, – Ольбарт пожал плечами с видом мастера, чьи тонкие манипуляции были грубо прерваны. – Забавный побочный эффект от нашей вчерашней встречи, не находишь? Нужно же было как-то… обезопасить себя. Мальчишка Субару выиграл свою игру, я собирался выполнить свою часть сделки. Но эта черная дрянь… – он злобно посмотрел на свою перевязанную культю, – …испортила все веселье. Теперь у меня и рука болит, и настроение не то. — Значит, ты можешь обратить свою технику. И на них, – Фрирен указала на Ала и Медиум. – Сейчас. Пока тень отвлечена. Я могу исправить то, что ты натворил, сама. Но это займет время. Время, которого у них, – она снова кивнула на спутников, – и у нас, может не быть. Ты же можешь сделать это быстро.   Ольбарт хитро прищурился. — А что мне за это будет, остроухая? Я уже пострадал, пытаясь помочь одному из вашей компании. Моя доброта имеет пределы. Теперь я просто… зритель. Наслаждаюсь представлением. Ольбарт хлопнул себя по груди своей единственной левой рукой, его зубастая ухмылка стала шире. – Старого шиноби так просто не прикончишь! Особенно, когда вокруг такое веселье! Эта черная штуковина… – он кивнул на тень, – …конечно, неприятная. Откусила мне руку, паршивка. Но зато какая заварушка! Давно я такого не видел! Йорна там беснуется, Кафма со своими тараканами летает, какие-то рогатые ребята пытаются зданиями кидаться… А этот ваш мальчишка, Субару, который все это устроил… он, похоже, самый интересный из всех! Какая силища! Какой потенциал! Жаль, что такой… нестабильный.   Он говорил с энтузиазмом маньяка, наслаждающегося хаосом. — Ты либо поможешь. Либо… я сама найду способ изучить твою технику. На тебе. И это будет… дольше. И гораздо менее приятно для тебя.   Ее голос был тих, но угроза в нем была абсолютно реальной. Ольбарт на мгновение перестал ухмыляться, его желтые глаза внимательно изучали Фрирен. Он видел в них не только силу, но и ту самую холодную, безжалостную решимость, которую он ценил в настоящих шиноби и которую редко встречал у магов, предпочитающих держаться на расстоянии. И он понял – эта эльфийка не шутит. Она действительно способна на то, о чем говорит. Изучать его, как подопытную крысу… перспектива была крайне неприятной. — Эх, какая ты неуступчивая! – он снова хихикнул, но уже не так уверенно. – Ладно, ладно. Уговорила. Помогу твоим… деткам. Раз уж ты так настаиваешь. Сниму свою… шалость. И нужно как-то остановить этот фейерверк. А то и изучать, и помогать будет некому и нечему. Есть идеи, древняя? А то у меня от этого мрака уже в глазах рябит.. – …   Фрирен кивнула. Временный, крайне ненадежный, но все же союз был заключен. Она посмотрела на Ала, который, услышав обещание Ольбарта, немного выпрямился, в его глазах под тряпичной маской появилась слабая надежда. Затем на Абеля, который молча наблюдал за этой сценой из тени, его лицо под маской Они было непроницаемо. — Итак, «Порочный Старик», – голос Абеля, глухой из-под маски, прервал короткую паузу. Он шагнул вперед, выходя из тени переулка на более освещенное пространство разрушенной улицы. Его взгляд, тяжелый и обвиняющий, был прикован к Фрирен. – Пока ты отсутствовала, наслаждаясь своими «исследованиями», или чем ты там занималась, – в его голосе звенела нескрываемая ярость, – это произошло! – он резко взмахнул рукой в сторону клубящейся черной тени, пожирающей город. – Твой драгоценный «магнит для проблем», Нацуки Субару, превратился в это… «Великое Бедствие»! Город разрушен, люди гибнут! Где ты была, когда это начиналось, о великая и мудрая эльфийка? Любовалась звездами, как мои пророки? Судьба предопределена, значит можно ничего не делать?   Фрирен спокойно встретила его гневный взгляд. Она видела его ярость, его отчаяние, его гнев перед тем, что он не мог контролировать. Она понимала его – по-своему. — Я была занята, Абель, – ее голос был ровен, лишен всяких эмоций, что, казалось, еще больше распаляло его. – Я столкнулась с силой, способной переписывать реальность. С Ведьмой Тщеславия, Пандорой. И ее… спутником, Ведьмаком Уныния, Гектором. Их совместная мощь превосходит то, что ты можешь себе представить. Мое сражение с ними было… сложным. И оно имело свою цену. – Я не ожидала, что Нацуки проявит свою… особенность… именно сейчас и в такой форме. Но… – она перевела взгляд на черную тень, и в ее глазах мелькнул холодный аналитический интерес, – …он все еще жив, не так ли? Где-то там, внутри.   Слова Фрирен, спокойные и отстраненные, не принесли Абелю утешения. — Жив?! – он почти зарычал. – Это ты называешь «жив»?! Он стал чудовищем, которое уничтожает все на своем пути! И ты говоришь об этом так, будто это… очередной любопытный феномен для твоих исследований! — Почти так и есть, – Фрирен слегка склонила голову. – Его состояние – это действительно уникальный феномен. И да, он жив. А значит, есть шанс. Хотя таких последствий, как здесь, – она обвела взглядом разрушенный город, – я не ожидала, это правда.   Ольбарт, который до этого с интересом наблюдал за перепалкой, решил вмешаться, пока ситуация не вышла из-под контроля. — Эй-эй, полегче, молодой человек в маске! – он хихикнул, поднимая свою единственную руку в примирительном жесте. – Дамочка только что вернулась с того света, можно сказать. Пережила встречу с такими шишками, от одного имени которых у обычных смертных поджилки трясутся. А ты на нее сразу с кулаками. Нехорошо. К тому же, – он подмигнул Фрирен, – она ведь обещала помочь с вашими… детскими проблемами. Не стоит портить ей настроение. А то еще передумает.   Он повернулся к Алу и Медиум, которые с тревогой следили за этим напряженным диалогом. — Ну что, ребятки? Готовы снова стать большими и скучными? – Ольбарт хитро улыбнулся. – Подходите по одному. Эта техника… она требует концентрации. И чтобы никто не мешал. Особенно всякие тени и ведьмы.   Он жестом указал Алу подойти первым. Тот, после короткого, вопросительного взгляда на Фрирен, которая едва заметно кивнула, шагнул вперед. Ольбарт положил свою единственную левую руку ему на лоб. Фрирен внимательно наблюдала, ее магическое чутье анализировало потоки маны, изменения в ауре Ала. Она видела, как Ольбарт концентрируется, как его собственная мана, искаженная и специфическая, начинает взаимодействовать с «печатью инфантилизации» на Але. Это была сложная, почти ювелирная работа с Од, с самой сутью жизненной силы.   «Он действительно мастер в этом, – подумала Фрирен. – Его контроль над этой техникой почти абсолютен. Интересно, он сам ее разработал, или это наследие его клана шиноби?» Ее Фактор Чревоугодия снова тихо шевельнулся, жадно впитывая информацию о структуре этого уникального заклинатия, о принципах его работы.   Процесс был недолгим, но интенсивным. Вокруг Ала на мгновение вспыхнуло слабое, почти невидимое свечение, его тело слегка дрогнуло, а затем… он начал расти. Быстро, но плавно, его детские пропорции сменялись знакомыми очертаниями взрослого воина. Тряпичная маска на его лице стала мала, и он сорвал ее. Шлем снова сидел на нем как влитой. Он потряс головой, оглядывая свои руки, свое тело. — Ух… – выдохнул он, его голос снова стал низким и хриплым. – Вот это… ощущение. Словно из тесной коробки выбрался. Спасибо, старик. Хоть ты и тот еще ублюдок.   Ольбарт лишь фыркнул в ответ. — Следующая! – скомандовал он, указывая на Медиум.   Та, увидев преображение Ала, с надеждой и некоторым страхом подошла к нему. Процесс повторился. И вот уже перед ними стояла не маленькая девочка, а высокая, статная воительница с золотистыми волосами и боевым блеском в голубых глазах. — Ух ты! Я снова большая! – она радостно рассмеялась, подпрыгнув на месте. – Спасибо, дедушка Ольбарт! Ты не такой уж и плохой, оказывается!   Ольбарт проворчал что-то себе под нос, но в его желтых глазах мелькнуло что-то похожее на… удовлетворение? Или просто облегчение от того, что эта часть сделки выполнена. — Ладно, с этими разобрались, – сказал он, вытирая левой рукой воображаемый пот со лба. – Теперь… что будем делать с этим вашим… теневым представлением?