Глава 52: Вынужденные Союзники

Руины Хаосфлейма, Города Демонов, находились под низким, свинцовым небом Волакии, словно погребальный костер для тысяч невинных и не очень душ, поглощенных тенью, что еще недавно здесь бушевала. Запах гари, смерти и отчаяния, казалось, въелся в саму землю, смешиваясь с едва уловимым, но тошнотворным привкусом магии тени, что еще мгновения назад пожирала этот город. Абель, свергнутый император, чье лицо, отмеченное шрамами и усталостью, было теперь скрыто под безликой маской Они, стоял перед Йорной Миссигр. Повелительница Демонов, одна из Девяти Божественных Генералов, чье безумие было ее силой и ее проклятием, теперь была лишь тенью своей былой славы. Изможденная, грязная, с потухшим взглядом алых глаз, она была окружена горсткой своих таких же отчаявшихся «демонов» – изгнанников, полулюдей, бывших рабов, нашедших под ее непредсказуемым, но по-своему справедливым крылом единственное убежище в этом жестоком, не терпящем слабости мире. — Твой город разрушен, Йорна, – голос Абеля, глухой и бесстрастный из-под маски, не оставлял места для иллюзий. Каждое слово падало, как камень, в оглушающую тишину, нарушаемую лишь треском догорающих балок и тихим плачем где-то на окраине руин. – Твой народ остался без крова, без будущего. Я предлагаю тебе сделку. Твоя сила, твоя ярость, твоя верность – мне. В моей борьбе за то, что принадлежит мне по праву. – Он не стал уточнять, за что именно, но Йорна, казалось, поняла его без слов. Взгляд ее алых глаз, на мгновение вспыхнувший прежним безумным огнем, был прикован к нему. – Взамен, когда я верну себе свое, я дарую твоему народу новые земли. Плодородные. Защищенные. Место, где они смогут жить без страха, где их не будут преследовать, как диких зверей. Где твои «демоны» смогут найти покой.   Йорна Миссигр, чьи спутанные черные волосы падали на измазанное сажей лицо, медленно подняла голову. Она посмотрела на Абеля, затем на своих измученных, испуганных подданных, сбившихся в жалкую кучу у руин ее некогда величественного Замка Красного Лазурита. Ее губы тронула кривая, горькая усмешка, обнажившая острые, почти звериные клыки. — Земли? – она хрипло рассмеялась, и этот смех был похож на скрежет камней, на вой ветра в пустых глазницах черепов. – Ты предлагаешь мне земли, когда сам – беглец, тень прошлого, преследуемый собственной Империей, человек без имени и лица? Какая… дерзость! Какое восхитительное, безумное высокомерие! — Дерзость, которая может спасти твой народ, Йорна, – спокойно, почти безразлично парировал Абель. Его неподвижность под маской Они казалась почти нечеловеческой. – У тебя есть другие варианты? Ждать, пока вас всех перебьют, как бешеных собак? Или скитаться по этим выжженным пустошам, умирая от голода, болезней и отчаяния, пока твои «демоны» не начнут пожирать друг друга? Я предлагаю тебе не просто выживание. Я предлагаю им будущее. Йорна молчала, ее взгляд, тяжелый и мутный, блуждал по руинам, по лицам ее подданных, в чьих глазах она видела лишь страх и угасающую надежду. Она знала – Абель прав. Выбора у нее не было. Ее безумие всегда было ее силой, ее щитом, ее способом защитить тех, кто был еще слабее и безумнее ее. Но сейчас, перед лицом полного уничтожения, оно уступало место холодному, отчаянному расчету. — Хорошо, «Абель-в-маске», – она наконец криво усмехнулась, и в ее алых глазах снова мелькнул тот самый безумный, непредсказуемый огонек, который делал ее столь опасной. – Я пойду с тобой. Мои… дети… пойдут со мной. Мы будем сражаться за твои… земли. Мы будем рвать глотки твоим врагам. – ее голос поднялся до почти истерического визга, прежде чем снова упасть до низкого, угрожающего шепота. – Но… – она сделала шаг вперед, ее лицо оказалось почти вплотную к маске Абеля, и от нее пахнуло кровью, дымом и безумием, – …если ты обманешь меня, «император-призрак», если ты предашь их, моих детей… я лично вырву твое сердце. И мне будет абсолютно плевать, кто ты на самом деле. — Я не нарушаю своих обещаний, Йорна, – голос Абеля оставался таким же глухим и бесстрастным, но Фрирен, молча наблюдавшая за этой сценой из тени ближайшего разрушенного здания, уловила в нем едва заметную вибрацию – то ли сдерживаемой ярости, то ли… холодного удовлетворения от того, что этот опасный, но необходимый союз заключен. – Твой народ получит то, что ему причитается. Когда мы победим. Она запрокинула голову и разразилась диким, леденящим душу хохотом, который эхом прокатился по руинам Хаосфлейма, заставив даже закаленных воительниц Судрак невольно содрогнуться.   Путь из руин Хаосфлейма к Городу-крепости Гуарал был тяжелым и мрачным. Их новый, еще более странный и разношерстный караван двигался медленно, растянувшись по выжженной, истерзанной земле. Впереди – Абель, все так же в своей маске Они, его фигура излучала ауру холодной, несокрушимой воли. Рядом с ним – Фрирен, спокойная и отстраненная, как всегда, ее древние глаза, казалось, видели не только руины вокруг, но и тени прошлого и туманное, неопределенное будущее. Ал, вернувший себе взрослое тело, но не душевное равновесие, брел рядом с Медиум, которая отчаянно пыталась его подбодрить, но ее собственный голос дрожал от усталости и пережитого ужаса. Таритта, новый, неопытный вождь племени Судрак, замыкала их небольшую группу, ее лицо было суровым, а взгляд – полон тревоги за своих измотанных воительниц. А позади них, растянувшись длинной, беспорядочной колонной, двигались «демоны» Йорны Миссигр. Разнообразные, пугающие, жалкие – полулюди с чертами зверей или насекомых, существа с искаженными телами и мутными от безумия или отчаяния глазами, бывшие рабы с клеймами на коже, изгнанники из всех уголков Империи, нашедшие под крылом Повелительницы Демонов свое последнее, отчаянное пристанище. Они шли молча, сгорбившись под тяжестью своих немногочисленных пожитков, их глаза испуганно оглядывали незнакомую местность, но в их взглядах, когда они смотрели на свою предводительницу, читалась безграничная, почти фанатичная преданность. Йорна ехала впереди них на каком-то уродливом, покрытом чешуей ездовом магзвере, ее черные волосы развевались на ветру, а алые глаза горели нездоровым блеском. Она то разражалась приступами безумного смеха, то погружалась в мрачное молчание, то начинала выкрикивать бессвязные приказы или пророчества, которые ее «демоны» встречали либо испуганным лепетом, либо восторженными криками. Атмосфера в караване была напряженной до предела. В один из таких привалов, когда они остановились у небольшого, мутного озерца, чтобы напоить ездовых животных и дать людям немного отдохнуть, Абель подошел к Фрирен, которая, как всегда, сидела чуть поодаль, наблюдая за окружающим миром. — Твои догадки о моей… личности, Фрирен, – начал он без предисловий, его голос из-под маски был глух, – они, вероятно, недалеки от истины. Но я прошу тебя… не сейчас. Не здесь. Раскрытие моего прошлого может принести больше вреда, чем пользы, пока я не оценю обстановку и не приму решение. Моя цель – не просто вернуть себе то, что было украдено. Моя цель – предотвратить катастрофу, которая может уничтожить этот мир. Поверь, на то есть причины, о которых пока не могу сказать. Фрирен посмотрела на него своим спокойным, проницательным взглядом. Она видела его внутреннюю борьбу, его отчаянную попытку удержать контроль над ситуацией, которая давно вышла из-под его контроля. «Он лжет, – подумала она. – Или, по крайней мере, не договаривает. Его нежелание признавать себя связано не только со стратегией. Или же… он просто не хочет снова взваливать на себя то бремя, от которого его, возможно, избавили, пусть и такой кровавой ценой. Интересно. Его отказ – это не просто тактика.» Она молча кивнула, принимая его слова. Сейчас не время для прямых вопросов. Сейчас время для наблюдения. По пути они действительно встретили нескольких измученных беженцев из Гуарала, которые, завидев их разношерстный и устрашающий отряд, сначала пытались бежать, но затем, узнав Абеля (даже в маске его фигура и властный голос были узнаваемы для тех, кто жил в этих землях) и воительниц Судрак, рассказали им об ужасе, что обрушился на город. О стае летающих драконов, что несли смерть с небес. О маленькой, но невероятно жестокой девочке-генерале с черными рогами, Мэделин Эшарт. О двух героинях, что встали на защиту города – «сереброволосой ведьме с магией льда» и «благородной даме в алом с сияющим мечом». О том, как после страшной битвы и чудовищного луча с небес, что едва не уничтожил весь город, драконы отступили, но девочка-генерал забрала с собой пленников – одну из целительниц, синеволосую девушку в одежде горничной и торговца.   Город-крепость Гуарал встретил их настороженной, почти враждебной тишиной. Стены были повреждены, в некоторых местах виднелись следы пожаров и обрушений. Наспех возведенные баррикады из обломков и перевернутых повозок перегораживали улицы. Воздух был пропитан запахом гари, крови и страха. Имперский гарнизон, оставленный Зикром Османом, похоже, понес тяжелые потери и был полностью деморализован, не оказывая никакого сопротивления их прибытию. Жители, испуганные и измученные, прятались в своих домах, лишь изредка выглядывая из-за закрытых ставен. В ратуше, которая чудом уцелела, но тоже носила следы недавней битвы, их ждали. Группа Эмилии. Когда Эмилия увидела Абеля и Фрирен, входящих в полуразрушенный зал, на ее лице отразилась сложная смесь облегчения, усталости и глубокой, неизбывной печали. —Фрирен-сан! Вы… вы вернулись! – Она рассказала им все. О нападении Мэделин Эшарт. О своей битве плечом к плечу с Присциллой. О героизме Хейнкеля и Шульта. О том, как Мэделин избила Хейнкеля и чуть не убила Флопа. И о самом страшном – о том, как Мэделин, после того как Рем, пытаясь спасти Флопа, вступила с ней в переговоры, забрала их обоих, исчезнув вместе с отступающей стаей драконов. — Рем… и Флоп… их больше нет, – прошептала Эмилия, ее глаза наполнились слезами. – Я… я не смогла их защитить. И Субару… Фрирен сказали… он исчез в Хаосфлейме? Что с ним? Беатрис сказала, что ощущает его теперь далеко на Западе империи. Эмилия слушала, ее лицо становилось все бледнее, руки безвольно опустились вдоль тела. Беатрис, услышав о судьбе своего контрактора, издала тихий, отчаянный стон и уткнулась лицом в плащ Фрирен, ее маленькие плечи затряслись от беззвучных рыданий. Именно в этот момент Фрирен, которая до этого молча слушала, положила свою прохладную, тонкую руку на плечо Эмилии. — Я столкнулась с силой, которая потребовала всего моего внимания и ресурсов для нейтрализации, Эмилия, – ее голос был спокоен, но в нем не было ни тени сочувствия, лишь холодная констатация факта. – Эта угроза касалась не только Хаосфлейма, но и, возможно, всего этого мира. Мое отсутствие было вынужденным. Я сожалею о том, что не смогла быть рядом, чтобы предотвратить исчезновение Субару и Рем. Ситуация в Хаосфлейме развивалась слишком стремительно, и мои проблемы… были масштабнее в тот момент с точки зрения потенциальной угрозы для всего мира. Но, как я уже говорила, Субару… он найдет путь. Он всегда находит. Что касается Рем… вряд-ли они будут вредить пленникам. Эмилия, уже не та слабая девочка, какой она была раньше. В её глазах была боль, но и… странное, почти покорное понимание. Она знала, что Фрирен не способна на ложь или притворство. И если она говорит о «масштабной угрозе», значит, так оно и было. Ее личное горе, ее потери, какими бы ужасными они ни были, меркли перед лицом чего-то, что могло уничтожить весь мир. — Я… я понимаю, Фрирен-сан, – прошептала она. – Спасибо… что вы здесь. Что вы вернулись. Она глубоко вздохнула, стараясь взять себя в руки. Ее взгляд стал более решительным. — Что… что мы будем делать теперь? ***   Абель, видя состояние Гуарала и понимая, что дейстовать надо быстро, начал собирать армию. Его воля, закаленная изгнанием и борьбы, лишь окрепла. — То, что произошло здесь, в Гуарале, и в Хаосфлейме, – начал он, его голос, уже без маски, звучал твердо и властно, обводя взглядом своих немногочисленных, но теперь еще более сплоченных союзников, – это не поражение. Это… напоминание. Напоминание о том, с какими силами мы имеем дело. Напоминание о том, что наши враги не остановятся ни перед чем. Но и мы не остановимся. Он посмотрел на Эмилию, на Фрирен, на Йорну, которая, несмотря на свое безумие, слушала его с напряженным вниманием. — Моя цель остается неизменной, – продолжил Абель. – Я верну себе то, что принадлежит мне по праву. Я верну Империи ее истинного правителя. И для этого мне нужна армия. Сильная, преданная, способная сокрушить узурпатора и его приспешников. Гуарал… станет нашим первым шагом. Мы восстановим этот город. Мы соберем здесь всех, кто готов сражаться за будущее Волакии. Воительницы Судрак, – он кивнул Таритте, – ваш народ всегда был опорой этих земель. «Демоны» Йорны, – его взгляд обратился к Повелительнице Демонов, – вы получите свои новые дома, но сначала вы должны помочь мне их завоевать. Леди Эмилия, – он посмотрел на полуэльфийку, – вы нежданные гости в этой стране, но наши интересы совпадают. Я прошу вас о союзе. Помогите мне сейчас, и когда я верну себе власть, я помогу вам в вашей борьбе за престол Лугуники. Он говорил не как проситель, а как лидер, как будущий император, уверенный в своей правоте и своей силе. Его слова, его воля, казалось, наполняли этот разрушенный зал новой энергией, новой надеждой. Эмилия, после минутного колебания, кивнула. — Я… я согласна, Абель-сан. Мы поможем вам. Ради Субару. Ради Рем. Ради всех, кто пострадал. Йорна Миссигр разразилась своим безумным смехом, но в нем на этот раз слышался не только хаос, но и предвкушение битвы. — Земли! Кровь! Слава! Мои дети готовы! — Тогда решено. Мы начинаем сбор армии. Гуарал станет нашей крепостью. А затем… мы идем на столицу. И пусть Волакия содрогнется. Потому что ее истинный император возвращается. Он стоял на городской стене Гуарала, глядя на восток, туда, где за далекими холмами и лесами скрывалась столица Империи. Ветер трепал его темные волосы, было полно мрачной, несокрушимой решимости. ***   Гуарал, еще недавно дышавший страхом и пеплом после драконьего налета, медленно преображался. Под твердой, хоть и скрытой за маской Они, рукой Абеля, город превращался в кузницу восстания. Отто Сувен, торговец, волею судеб втянутый в жернова имперской политики, оказался на удивление эффективным стратегом и организатором. Его небольшая, наспех оборудованная штаб-квартира в уцелевшем крыле ратуши гудела, как растревоженный улей. Карты покрывали столы, гонцы сновали туда-сюда, а сам Отто, бледный от недосыпа, но с горящими глазами, координировал прибытие новых отрядов, распределял скудные ресурсы, планировал линии снабжения для армии, которая росла с каждым днем, как снежный ком.   Слухи о событиях в Гуарале и Хаосфлейме, приправленные рассказами очевидцев и неизбежными преувеличениями, разнеслись по ближайшим землям с быстротой степного пожара. И эти слухи были ошеломляющими. О свергнутом генерале, о таинственном вожде в маске Они, собирающем под свои знамена всех недовольных. О безумной Повелительнице Демонов, Йорне Миссигр, что со своей ордой присоединилась к нему. И, конечно же, о трех женщинах невероятной, почти божественной силы, что сопровождали их. «Ледяная Ведьма» – так прозвали Эмилию, чья магия обращала в лед целые отряды врагов и создавала оружие из чистой стужи. «Солнечная Принцесса» – Присцилла Бариэль, чей сияющий Ян-меч нес смерть и разрушение, а сама она сражалась с грацией и яростью богини войны. И «Древняя Эльфийка», Фрирен – самая загадочная из всех, чьи точечные, но невероятно мощные заклинания бескровно обездвиживали целые когорты воинов.   Эта тройка стала легендой еще до того, как их армия покинула Гуарал. Несколько попыток имперских лоялистов, мелких гарнизонов из окрестных крепостей, подавить восстание в зародыше, закончились для них катастрофой. Эмилия, черпая силы из своей решимости спасти Субару, Рем и тех, кто пострадал в Пристелле, обрушивала на врага ледяные бури, создавала гигантских ледяных воинов, которые сметали ряды противника. Присцилла, с присущим ей высокомерием и боевым азартом, врывалась в самую гущу схватки, ее Ян-меч оставлял за собой лишь выжженную землю и ужас в сердцах выживших. А Фрирен… Фрирен обычно не участвовала в сражениях напрямую, ожидая нападения главных врагов. Но когда ситуация требовала ее вмешательства, один ее жест, одно короткое, почти беззвучное заклинание – и вражеская катапульта взрывалась изнутри, или элитный отряд магов внезапно падал без сил, их мана была мгновенно выжжена, или же перед наступающим врагом вырастала несокрушимая стена из чистого света, о которую разбивались их самые отчаянные атаки.   После нескольких таких демонстраций силы, слухи о которых дошли до самой столицы Волакии, имперские генералы, верные Чише Голду, получили негласный приказ. Основную армию вооставших, где присутствовали «три ведьмы» (как их теперь называли в имперских донесениях, смешивая страх, ненависть и суеверный ужас), следовало избегать любой ценой. Прямое столкновение было равносильно самоубийству. Имперцы перешли к тактике выжженной земли, укреплению ключевых городов, попыткам перерезать линии снабжения и организации засад на более мелкие отряды армии Абеля. Но против объединенной мощи Эмилии, Присциллы и Фрирен, поддержанной безумной яростью Йорны и хорошей организацией восстания этого было недостаточно   Огонь восстания начал распространяться по Волакии. В Гуарал стекались все новые и новые силы. Вожди мелких племен, уставшие от имперских поборов и произвола. Мелкие аристократы, чьи земли были разорены или чьи семьи пострадали от репрессий Чиши Голда. Дезертиры из имперской армии, не желавшие сражаться за лже-императора. Всех их привлекала не только надежда на перемены, но и почти мистическая аура силы, окружавшая лидеров этого странного альянса.   Через несколько недель после прибытия в Гуарал армия Абеля, теперь уже представлявшая собой внушительную, хотя и крайне разношерстную силу, выступила из города. Их путь лежал не сразу на столицу – это было бы слишком предсказуемо и опасно. Под руководством Отто Сувена, чей стратегический талант расцвел в этих суровых условиях, они начали методично освобождать (или, с точки зрения Империи, захватывать) ключевые города и крепости в окружающих провинциях, укрепляя свой тыл, собирая ресурсы и привлекая все новых сторонников.   Каждая такая операция была тщательно спланирована. Отто разрабатывал стратегию, учитывая рельеф местности, силы противника, настроения местного населения. Абель, Йорна, Присцилла и Эмилия вели свои отряды, их имена вселяли ужас во врагов.   Так пролетел еще месяц. Большая часть южных и западных провинций Волакии либо присоединилась к восстанию, либо объявила о своем нейтралитете, не рискуя вступать в конфликт со столь грозной силой. Империя Чиши Голда была ослаблена, ее силы скованы обороной столицы и борьбой с многочисленными мелкими очагами сопротивления, вспыхивающими по всей стране. Путь на Лупгану, столицу Империи, казался открытым.   Совет в недавно освобожденном, крупном торговом городе на берегу реки, проходил в просторном зале гильдии купцов, наспех превращенном в военный штаб. Абель, Эмилия, Присцилла, Фрирен, Отто Сувен, Йорна Миссигр, Таритта, Ал и Медиум – все ключевые фигуры этого странного, но все более могущественного альянса, собрались вокруг большого стола, заваленного картами. — …Таким образом, – Отто Сувен закончил свой доклад, указывая на карту столицы Волархии, – прямой штурм, даже с нашими нынешними силами, будет сопряжен с огромными потерями, однако иного варианта нет. Чиша Голд стянул к столице все боеспособные части, включая элитные гвардейские полки и магов. Город прекрасно укреплен, а его население, обработанное пропагандой, вряд ли встретит нас с распростертыми объятиями.