Part 1. A Deal with Darkness. Chapter 11. Break On Through

      Pov Adeline Rosier.       Дверь Мистик Грилл со скрипом открылась передо мной. В баре было полутемно, только неоновые огни выхватывали из мрака знакомые силуэты. Мэтт за стойкой с перевязанной рукой, Ребекка в углу с бокалом вина, Кол, развалившийся на диване с дерзкой ухмылкой, и… Клаус, сидящий с бокалом бурбона в руке. Я прошла мимо них, словно не замечая, и направилась прямо к стойке.       — Ты вообще должен быть дома, — сказала я Мэтту, закатывая рукава.       Он устало улыбнулся: — А кто будет работать?       — Я вроде говорила, что помогу, раз ты отказался пить мою кровь, — напоминаю я. Я взяла полотенце, перекинула его через плечо. Три пары первородных глаз тут же уставились на меня. Ребекка приподняла бровь. Кол хищно ухмыльнулся. Клаус просто наблюдал, не отрывая взгляда.       — Ты выпила лишь раз, и смотри-ка, ты теперь вампир, — усмехается Мэтт и идет садится за стойку. — Позапрошлым летом ты работала здесь баристой.       — И к чему намек Мэтью? — спрашиваю я.       — Кажется ты готовила прекрасный капучино, — протягивает блондин.       — Приготовлю лишь при одном условии, ты идешь домой, — говорю я и Донован обречено вздыхает, но когда я ставлю перед ним кофе, лишь говорит благодарности и уходит.       — Ну что, брат, — Кол лениво потянулся, — похоже, наша маленькая вампирша решила, что мы невидимки.       — Она просто занята, — Ребекка сделала глоток вина, но её взгляд был слишком заинтересованным. — И ей не до вас, мир не крутится вокруг вас.       Клаус не ответил. Он просто встал и медленно направился к бару. Я игнорировала их всех. Приняла заказ у официанта, даже не глядя в сторону первородных.       — Что-то новенькое, — Кол уже стоял у стойки, упираясь в неё локтями. — Игнорируешь нас?       Я перевела взгляд сквозь него, словно он был пустым местом, и повернулась к Розе: — Тебе нужно что-то ещё? — Девушка лишь отмахнулась от меня и взяв кофе пошла к дальним столикам.       — О, мне это нравится, — Кол рассмеялся. Клаус подошёл ближе, его пальцы легли на стойку в сантиметре от моей руки.       — Аделин… — протянул он.       — Бурбон, без льда, — сказала я, не глядя на него. Он замер. Ребекка фыркнула. Я поставила бокал перед ним и развернулась к другому клиенту.       И тут вошёл Джейс. Его взгляд сразу нашел меня, цепкий и настырный, как всегда. Он выглядел виноватым, но в этой вине читалось что-то фальшивое — будто он просто играл роль раскаявшегося грешника.       — Аделин, нам нужно поговорить, — его голос дрожал, но не от искренности, а от плохо скрываемого раздражения.       Я медленно поставила бокал на стойку, чувствуя, как в висках начинает пульсировать ярость.       — Нет, — ответила я, намеренно растягивая слово. — Нам не о чем говорить.       Его лицо исказилось от злости. — Ты всегда такая! Никому не даешь второго шанса! — Я закатила глаза и резко двинулась в подсобку, прекрасно зная, что он последует за мной. Глупец. Всегда такой предсказуемый. Не ошиблась. Дверь закрылась с глухим щелчком. В тесном помещении пахло моющими средствами и застоявшимся воздухом. — Аделин, я… — он протянул руку, пытаясь коснуться моего плеча.       В тот же миг я развернулась. Мои пальцы впились в его шею с силой, которой он никак не ожидал. Его глаза расширились от ужаса, когда он понял, что это не просто угроза.       — Ты… не можешь… — он хрипел, пытаясь вырваться.       — О, могу, — прошептала я, чувствуя, как его кадык хрустит под моими пальцами. — И сделаю.        Его тело обмякло, рухнув на грязный пол подсобки как мешок с костями.       Я потрясла кистями, сбрасывая с себя ощущение его кожи. Как же это… удовлетворительно.       Вышла обратно в зал, поправив непослушную прядь волос. Ребекка подняла бровь, Кол ухмыльнулся, а Клаус… Клаус смотрел на меня так, будто хотел разорвать на части — то ли от ярости, то ли от желания.       Но я просто прошла мимо, продолжив работу, будто ничего не произошло. В конце концов, для первородных смерть — приятное развлечение. А я наконец-то избавилась от якорей держащих меня.       Закончив смену я вышла на улицу. Холодная ночь. Шаги за спиной послышались сразу же. Я не обернулась.       — Ты сегодня особенно жестока, — Клаус шёл за мной, его голос обжигал.       — А ты особенно навязчив, как и твоя семья, — говорю я. Тени ночи сгущались вокруг, но его шаги звучали четко за моей спиной — намеренно громкие, чтобы я знала: он не собирается скрываться.       — Ты правда думаешь, что я позволю тебе просто уйти? — его голос прозвучал прямо у моего уха, хотя я не слышала, чтобы он ускорялся.       Я резко остановилась, развернулась — и он оказался слишком близко. Настолько, что дыхание смешалось.       — Ты правда думаешь, что мне нужно твое позволение? — бросила я, но не отошла. Его пальцы скользнули по моей талии, притягивая ближе.       — Нет. Я знаю, что ты не станешь подчинятся, — Клаус прижал ладонь к моей спине, заставив шагнуть назад — к стене моего дома. — Ты убила его, — прошептал Клаус, его губы коснулись моей шеи. — Не просто свернула шею. Ты наслаждалась этим.       Я закрыла глаза, чувствуя, как его зубы царапают кожу, но не кусают. Еще нет.       — И что с того? — хмуро говорю я.       — Ты становишься опасной, Аделин, — отвечает он его губы исследуют мою шею.       — Ты должен остановиться, — хрипло говорю я.       — Ты хочешь этого? — спрашивает он кусая мочку моего уха и прижимая сильнее к себе, заставляя почувствовать его твердость.       — Нет, — едва слышно говорю я. В следующий миг я на секунду прекратила чувствовать землю под ногами. Дверь захлопнулась за нами мгновенно. Темнота, его руки, резкий вкус бурбона на его языке — все смешалось в один сплошной ожог.       Его губы оторвались от моих лишь на мгновение — ровно настолько, чтобы сорвать с меня платье. Ткань разорвалась с неприличным звуком, но мне было плевать.       — Ты вся дрожишь, — прошептал он, обжигая кожу словами, пока его пальцы скользили по моим рёбрам. Я впилась ногтями в его плечи, чувствуя как под кожей играют мышцы.       — От злости, — выдохнула я, но предательское прерывание дыхания выдавало меня. Клаус усмехнулся — этот чёртов звук, от которого по спине бежали мурашки. Его зубы скользнули по ключице, заставляя меня выгнуться.       — Врёшь, — он ухватил меня за бёдра и поднял заставляя обвить его тело. В следующий миг мою спина коснулась стола, он накрыл мое тело своим. Его пальцы впились в мои бедра, сжимая так, что должно было остаться синяки — но я уже заживала быстрее, чем он успевал оставлять следы.       Его губы обжигали кожу, оставляя влажный след от шеи до ключицы. Я впилась пальцами в его волосы, резко оттягивая голову назад — наши взгляды встретились, в его глазах плясали золотые искры.       Одним резким движением он развернул меня, прижав грудью к холодной поверхности стола. Дерево затрещало под нашим весом. Его ладонь скользнула по моей спине, срывая белье, зубы впились в плечо — острая боль смешалась с волной удовольствия.       Я выгнулась, пытаясь перевернуться, но его железная хватка приковала к месту. Его тело прижалось сзади, горячее и неровно дышащее. Один резкий толчок — и я вскрикнула.       Его руки сжали мои бёдра, впиваясь пальцами в плоть. Я ощутила каждый мускул его тела, напряжённый как тетива лука. Стол скрипел под нами, протестуя против неистового ритма.       Клаус приглушённо рычал, его дыхание обжигало кожу между лопаток. Я вцепилась в край стола, чувствуя, как дерево трескается под моими ногтями. Его зубы вновь впились в шею — на этот раз глубже, больнее.       Кровь хлынула по спине тёплыми струйками. Я застонала, чувствуя, как он пьёт, как его движения становятся ещё более неистовыми. В глазах потемнело, тело сотрясали судороги наслаждения. Он вырвал клыки из моей плоти с мокрым звуком. Его ладонь закрыла мне рот, заглушая крики.       — Тише, милая, — прошептал он, и я почувствовала, как его улыбка растягивается на моей коже.       Последний мощный толчок — и мы рухнули на пол вместе с обломками развалившегося стола. Его тело придавило мое, горячее и липкое от крови. Я попыталась отдышаться, но он уже перевернул меня, прижав к полу.       — Мы ещё не закончили, — прошептал Клаус, и его глаза вспыхнули в темноте, как два золотых уголька.

***

      Его пальцы медленно скользили по моему запястью, прижимая его к простыням. Комната была залита бледным светом луны.       — Это первый и последний раз, — выдохнула я, глядя в потолок. Мой голос дрожал, но в нем звучала решимость. Клаус замер. Его губы, только что обжигавшие мою кожу, слегка приоткрылись.       — Нет, дорогуша и ты это тоже знаешь, — прошептал он, его пальцы сжали мое бедро. Я резко повернулась к нему, наши взгляды скрестились. — Ты правда думаешь, что после этого я просто отпущу тебя? — его голос был низким, опасным. Я провела пальцем по его груди, оставляя кровавый след от моих ногтей, который сразу же затянулся. Внезапно он перевернул меня, прижав к матрасу, его губы скользнули по моей шее. Я выгнулась, пытаясь вырваться, но его руки сомкнулись на моих запястьях.       — Я не твоя, — прошипела я.       — Нет? — он резко толкнул бедра, заставив меня вскрикнуть. — Тогда почему твое тело отвечает мне так, будто создано только для меня?       Я стиснула зубы, но предательский стон вырвался из моих губ.       — Ненавижу тебя, — прошептала я.       — Знаю, — он ухмыльнулся, ускоряя движения. — Но какая разница, если это так прекрасно?       Когда волна наслаждения накрыла меня, я впилась зубами в его плечо, чувствуя, как его тело содрогается в ответ. Он не стал сдерживать низкий стон, и этот звук заставил меня сжаться еще сильнее вокруг него. Клаус обхватил мои бедра, прижимая меня еще ближе, когда последние судороги удовольствия сотрясали мое тело. Его губы нашли мои в жгучем поцелуе, в котором смешались вкус крови, пота и чего-то неуловимо нашего.       Мы рухнули на простыни, его тяжелое тело все еще прижимало меня к матрасу. Его пальцы медленно выписывали круги на моей талии, будто отмечая территорию.       — Ты говоришь, что это последний раз, — прошептал он, его губы скользнули по моей ключице, — но твое тело уже готовится к следующему. — Я хотела возразить, но он почувствовал, как мое сердце участило ритм при этих словах. Его смех был теплым и опасным одновременно. — Я научу тебя не лгать самой себе, — пообещал он, его рука скользнула ниже, заставляя меня выгнуться, его губы коснулись татуировки на ребрах. — И это будет долгий, очень приятный урок, — сказал он глядя в мои глаза.       Я захватила его губы в поцелуй, чтобы скрыть предательский стон, когда его пальцы начали свой медленный, мучительный танец. Клаус ответил мне с той же яростью, перевернув нас так, что я оказалась сверху.       — Последний раз, Клаус, это первый и последний раз, — повторила я, но уже без прежней уверенности. Клаус повернулся ко мне, его глаза горели в полумраке.       — Мы оба знаем, что это неправда, — говорит гибрид. И самое страшное — он был прав.