Part 1. A Deal with Darkness. Chapter 12. The Murder of One

      Pov Adeline Rosier.       Дверь Мистик Грилл захлопнулась за мной с резким звуком. Я видела, как Клаус склонился над Кэролайн, его губы почти касались ее уха, а та смеялась, блестя своими идеальными белыми зубами. Раздражение кольнуло меня острее кинжала.       — Чёрт возьми, — прошептала я. Мэтт бросил на меня встревоженный взгляд, но я уже развернулась и вышла не заходя в гриль бар.       Холодный ночной воздух обжег легкие. Я ненавидела это — ненавидела, как реагирует мой мозг на мысль о них вместе.       И тут я услышала шум борьбы.       За углом Аларик буквально волочил полубессознательного Кола, из груди которого торчал серебряный кинжал. Стефан и Деймон стояли рядом с одинаково напряженными лицами.       — Ну и вечеринка, — я скрестила руки. — Кто-то объяснит, почему вы пытаетесь прикончить первородного?       В этот момент из тени вышел Клаус. Его глаза пылали яростью, а губы были искривлены в оскале. Он даже не взглянул на меня, сосредоточив весь свой гнев на Деймоне.       — Ты мертвец, Сальваторе, — прошипел он, вырывая кинжал из груди Кола. Но прежде чем он успел сделать шаг, между ними появился Элайджа, безупречный как всегда.        — Остановись, брат, — его голос звучал как холодный металл. — Наша мать та проблема, которую нужно сейчас решать. Она уже начала ритуал — если мы не прервем заклинание, все мы умрем. Нужно убить одну из Беннет.       Деймон фыркнул: — Отлично! Давайте прикончим Беннет и покончим с этим.       — Ты серьезно? Готова поспорить, если бы на кону стояла Елена, ты пел бы другую песню! — Моя кровь вскипела.        - Аделин, не сейчас… — Пытается вразумить меня младший Сальваторе.       — О, это именно то время! — я повернулась к нему, чувствуя, как ярость затуманивает разум. — Нельзя просто убить Бонни.       — Кто-то явно слишком зла. Что случилось, Розье? — С ухмылкой тянет Деймон.       — Ты еще вчера взбесил меня Деймон, — говорю я. В следующий момент Деймон уже лежал на земле с неестественно вывернутой шеей.       — Аделин, — Стефан смотрит обречено на меня.       — Если Бонни умрет, то Елена будет следующей, Стефан, мне все равно, кому навредит ее смерть, — говорю я и развернувшись ухожу задевая плечом Клауса.

***

      Я сидела у себя дома на мягком ковре у камина, потягивая бурбон, когда в дверь постучали. Клаус стоял на пороге, его волосы были растрепаны.       — Ты перепутал дома? — Спрашиваю я. — Я вроде говорила не приходить больше.       Он вошел без приглашения, дверь захлопнулась за ним с глухим стуком. В его взгляде читалось что-то новое — не привычная насмешка, а почти… уважение?       — Ты свернула шею Деймону, — заметил он, медленно приближаясь. — Из-за Бонни.       — Я свернула шею Деймону, потому что он раздражал меня. Как и ты сейчас. - Клаус усмехнулся и опустился перед камином напротив меня. Огонь отражался в его глазах, делая их еще более темными. Я сделала глоток бурбона, опускаясь на кресло и смотря на него.       — Ты защищала Беннет. Интересно… — Он идет вперед садясь на другое кресло. — Почему?       — Она моя подруга, — я пожала плечами. — И в отличие от некоторых, я не бросаю своих.       — Тем не менее, они не рассказали тебе о планах убить меня и мою семью, — говорит он.       — Я не поддерживаю такие планы, потому и часто в них не участвую, — говорю я.       — Знаешь твоя кофта сводит меня с ума, — закусив губу говорит Клаус.       Я медленно провела пальцем по краю бокала, наблюдая, как его взгляд скользит по моей фигуре, задерживаясь на открытых участках кожи. Белая обтягивающая кофта действительно оставляла мало для воображения, особенно когда я намеренно потянулась, заставляя ткань еще сильнее облегать грудь.       — Это кофта, — сказала я, намеренно медленно развязывая один из шнурков на груди. — Не музейный экспонат.       Клаус прикусил нижнюю губу, его пальцы сжали подлокотники кресла так, что дерево затрещало.       — Для меня — шедевр, — его голос стал на октаву ниже.       Я встала, намеренно медленно подходя к камину, зная, что пламя подсвечивает силуэт моего тела сквозь тонкую ткань. Когда я наклонилась, чтобы подкинуть дров, услышала, как он резко вдохнул.       — У тебя пять секунд, чтобы перестать пялиться, — бросила я через плечо, но в голосе не было настоящего раздражения.       Он оказался за моей спиной быстрее, чем я успела выпрямиться. Его руки обхватили мою талию, губы прижались к оголенному участку спины между кофтой и джинсами.       — Или что? — он прошептал, его зубы слегка задели кожу. — Ты свернешь мне шею, как Сальваторе?       Я резко развернулась в его объятиях, наши губы оказались в сантиметре друг от друга. Его дыхание было горячим, смешиваясь с ароматом бурбона и дымом от камина. Его руки скользнули вверх по моей спине, пальцы вцепились в ткань кофты, будто он был готов разорвать ее в любую секунду.       — Нет, — отвечаю я. — Ты просто развернешься и уйдешь сейчас. - Клаус замер, его губы искривлены в полуулыбке, но в глазах — неподдельное удивление.       — Ты серьезно? — его пальцы слегка ослабили хватку, но не отпустили меня.       — Я вчера говорила это был первый и в последний раз, — Я не отступила, не отвела взгляд. — А ты думал, я шучу?       Огонь в камине трещал, отбрасывая длинные тени по стенам. Его дыхание стало чуть глубже, тяжелее. Его глаза сузились, в них мелькнуло что-то дикое, почти звериное. Но через секунду он рассмеялся — низко, глухо, как будто признавая поражение.       — Ты невыносима. — говорит он.       — Это комплимент? — усмехаюсь я. Он шагнул назад, его взгляд скользнул по мне еще раз, медленно, оценивающе.       — Решай сама, — говорит он. Я лишь кидаю на него взгляд и иду на второй этаж в свою комнату, но не успеваю и шага сделать, как меня прижимают к двери закрыв ее. Мой взгляд сталкивается с взглядом Никлауса. Я даже не успела вдохнуть, как его тело прижало меня к двери. Дерево холодное под моей спиной, но его руки, его губы — обжигают.       — Ты действительно думала, что я просто уйду? — его голос гудит у самого уха, низкий, хриплый. Я хочу ответить что-то резкое, но его пальцы уже в моих волосах, оттягивают голову назад, обнажая шею. Его губы скользят по коже, зубы слегка сжимают — не кусают, но обещают.       — Клаус… — пытаюсь возразить ему, заранее зная, что не смогу противостоять ему.       — Тише, Аделин, я думал, что смогу держаться подальше от тебя, но тьма всегда тянется к свету, — говорит он и перекрывает мой протест поцелуем — жестким, властным, без права на отступление. Его руки скользят под мою кофту, пальцы впиваются в бедра, поднимают выше. Ткань рвется по швам, но мне уже все равно.       Его руки — повсюду: скользят по обнаженной спине, впиваются в бедра. Я царапаю ему плечи, оставляя красные полосы, но он только глубже прижимает меня к себе.       Он прижал меня к двери всем весом своего тела, и я почувствовала каждую линию его мускулов, каждую выпуклость, скрытую под тонкой тканью его рубашки. Его дыхание стало прерывистым, горячим на моей коже, когда его губы опустились к моей ключице, оставляя влажные следы по пути вниз.       — Ты пахнешь грехом и бурбоном, — прошептал он, его голос был густым, как мед, и таким же сладким. Его пальцы скользнули под обрывки моей кофты, разрывая последние преграды между нами. Холодный воздух коснулся обнаженной кожи, но его ладони тут же согрели меня, скользя по ребрам, цепляясь за талию, опускаясь ниже…       Я вцепилась в его волосы, когда его рот нашел мою грудь. Его язык обвел сосок, заставив меня выгнуться навстречу.       — Клаус… — мой голос звучал хрипло, чужим даже для моих ушей.       Он ответил низким смешком, его зубы слегка задели чувствительную кожу, и волна удовольствия пронзила меня до самых пальцев ног. Одной рукой он приподнял мою ногу, обвив ее вокруг своего бедра, а другой продолжал исследовать мое тело, будто запоминая каждую кривую, каждую реакцию.       Когда его пальцы добрались до резинки моих джинсов, я почувствовала, как дрожь пробежала по всему телу. Кнопки расстегнулись с характерным щелчком, молния распахнулась, и его ладонь скользнула внутрь, обжигая кожу даже через тонкое кружево белья.       — Такая мокрая для меня, дорогуша? — он прошептал на мое ухо, его голос был полон торжествующего удовлетворения. Его пальцы скользнули под кружево, и я вскрикнула, когда он нашел ту самую чувствительную точку.       Я не смогла сдержать стон, когда его пальцы начали свои сладостные мучения — сначала медленно, едва касаясь, затем все увереннее, глубже. Мои ноги подкосились, но он крепко держал меня, не давая упасть.       — Смотри на меня, — приказал он, и я невольно подчинилась, встретившись с его темнеющими глазами. В них читалась не просто страсть, но что-то более глубокое. — Я хочу видеть твои глаза, когда ты кончишь.       Его пальцы ускорились, и мир вокруг расплылся в калейдоскопе ощущений. Я цеплялась за его плечи, чувствуя, как нарастает волна, все сильнее, неумолимее, пока наконец не разбилась во мне миллионом искр.       Но прежде чем я успела перевести дыхание, он перевернул меня, прижав грудью к двери. Его тело прижалось к моей спине, и я почувствовала его возбуждение сквозь ткань брюк.       — Не так быстро, дорогуша, — его голос обжег мое ухо, пока руки срывали остатки одежды. Джинсы соскользнули на пол с глухим стуком, его ладонь шлепнула по моей обнаженной коже, заставив меня вздрогнуть. — Ты думала, это закончится одним лишь прикосновением?       Он прижался всем телом, и я почувствовала его — твердого, немилосердного — между моих бедер. Его пальцы впились в мои бедра, раздвигая их шире, а губы скользнули по позвоночнику, оставляя горячие следы.       — Merde, — мое дыхание сорвалось, когда он вошел в меня одним резким толчком.       Глухой стон вырвался из его груди, его руки обхватили мою талию, прижимая так близко, что я чувствовала каждый его вздох, каждый мускул, напрягшийся под кожей.       — Боже, ты… — он не закончил, его голос прервался, когда он начал двигаться — медленно сначала, будто давая мне привыкнуть, затем все жестче, глубже.       Я вцепилась в дверь, но он тут же поймал мои запястья, прижав их к дереву. Его грудь обожгла мою спину, а зубы впились в плечо — не больно, но достаточно, чтобы по коже побежали мурашки.       — Скажи, что хочешь этого, — он прошептал, и его голос звучал как искушение само по себе. Я повернула голову, поймав его губы в поцелуе — жгучем, отчаянном.       — Ты знаешь, что хочу, — тяжело дыша говорю я.       — Тогда покажи мне, — его голос был густым от желания, губы обжигали мое плечо, пока он двигался внутри меня — медленно, мучительно глубоко, вытягивая каждое мгновение. Я выгнула спину, чувствуя, как он заполняет меня до предела.       — Клаус… — мое имя сорвалось с губ стоном, когда он сменил угол, и волна удовольствия ударила так сильно, что у меня потемнело в глазах. Он почувствовал это — конечно, почувствовал — и повторил движение, на этот раз сильнее.       — Вот так, — прошептал он, его дыхание горячее на моей коже. — Ты так прекрасна, когда теряешь контроль.       Его пальцы сжали мои бедра, и он ускорился, каждый толчок заставлял меня терять дар речи. Я чувствовала, как нарастает напряжение, как тело сжимается вокруг него, но он не давал мне сорваться — замедлялся, едва я приближалась к краю, продлевая мучения.       — Проси, — он прикусил мое ухо, и я почувствовала, как его клыки слегка задели кожу.       — Черт возьми, Клаус, пожалуйста… — Мой тихи голос смешался с его низким смешком, и тогда он наконец отпустил тормоза. Его руки впились в мои бедра, движения стали резкими, беспорядочными, и я чувствовала, как он теряет контроль — тот самый, который всегда держал железной хваткой.       — Смотри на меня, — он повернул мою голову, и наши взгляды встретились в последний раз перед тем, как волна накрыла меня с головой. Я крикнула его имя, ногти впились в дверь, а он, сдавленно застонав, последовал за мной, в последний раз толкнувшись вглубь. Мы замерли так — он, все еще держащий меня, его лоб прижался к моему плечу, дыхание неровное.       — Это определенно не последний раз, — он провел языком по следу от укуса на моей шее, и я почувствовала, как его губы растянулись в ухмылке.