Part 1. A Deal with Darkness. Chapter 16. Catch Me If You Can

      Pov Adeline Rosier.       Я очнулась в подвале Сальваторе, голова гудела от вербены, а тело было слабым, будто кто-то выпил из меня всю кровь. Опять. Вокруг — тишина, только капающая вода где-то в углу нарушала мёртвую пустоту. Какого чёрта я здесь?       Попытка пошевелиться закончилась резкой болью в запястьях — верёвки, пропитанные вербеной, впивались в кожу. Я застонала, закрывая глаза, пытаясь собрать воспоминания. Последнее, что я помню это то, что нам свернули шеи. Внезапно скрипнула дверь.       — Ты жива? — грубый голос. Я подняла голову и увидела Тайлера Локвуда. Он стоял в дверях, брови сведены в недовольной гримасе, но в руках — ключи.       — Что ты здесь делаешь? — прошипела я, но голос звучал хрипло. Он молча подошёл, развязал верёвки, и я едва не рухнула на пол, если бы он не подхватил меня.       — Клаус велел тебя отпустить, — говорит он и дает несколько пакетов с кровью мне. Я не успела ничего ответить, как он резко развернулся и вышел, оставив меня одну в холодном подвале.       Выпив кровь, я почувствовала, как силы постепенно возвращаются, но в голове всё ещё гудело от вербены. Почему Клаус приказал отпустить меня? Этот вопрос не давал покоя, но размышлять было некогда — нужно было выбраться из дома Сальваторе, пока там снова не появились Деймон со своим сарказмом или Стефан с вечными угрызениями совести.       Я вышла на улицу, и холодный ночной воздух обжёг лёгкие.       Особняк Майклсонов, как всегда, выглядел величественно и мрачно. Но стоило мне переступить порог, как до меня донеслись крики.       — Ты предал меня! — голос Ребекки звенел, как разбитое стекло. Я замерла в дверях гостиной. Ребекка стояла перед Клаусом, её пальцы сжимали пакеты с кровью — той самой, человеческой кровью Елены Гилберт. — Она ничего не значит! — Ребекка яростно швырнула пакеты на пол, алая жидкость брызнула на паркет. — Ты выбрал её вместо меня!       — Я сделал то, что должен был сделать, — Клаус даже не дрогнул. Его глаза были холодны. — Ты бы справилась сама.       — Ты всегда думаешь только о себе! — её голос дрогнул, но не от страха, а от ярости. Клаус вздохнул, будто устал от этого разговора. — Я всегда была с тобой, но ты…       — Если ты не можешь принять мои решения, Ребекка, значит, ты никогда не понимала меня, — прерывает сестру гибрид. И затем — резкое движение. Хруст. Ребекка рухнула на пол, её шея была неестественно вывернута. Клаус повернулся, и его взгляд упал на меня. В его глазах не было ни капли раскаяния. — Аделин. — Он произнёс моё имя так, будто ничего не произошло. — Ты уже на ногах. Хорошо.       Я застыла на месте, ощущая, как ледяная волна пробегает по спине. Передо мной лежала Ребекка — сильная, гордая, бессмертная — с переломанным хребтом, как будто она ничего не значила. А Клаус смотрел на меня так спокойно, словно только что не свернул шею собственной сестре.       — Ты… — мой голос предательски дрогнул. Я сглотнула, пытаясь взять себя в руки. — Ты мог бы просто уйти. Зачем это?       Его губы искривились в полуулыбке, но в глазах не было ни тепла, ни сожаления.       — Она перешла черту, — спокойно говорит Клаус.       — Чёрт возьми, Клаус, она твоя семья! — вырвалось у меня, хотя разум тут же зашипел, что спорить с ним — плохая идея. Но он не рассердился. Напротив, его взгляд стал… заинтересованным.       Клаус медленно приблизился, его шаги бесшумны, как у хищника. В глазах вспыхнул тот самый опасный огонёк, который заставлял даже самых дерзких задуматься о своём выборе.       — Семья? — Он произнёс это слово с лёгкой насмешкой. — Ты действительно веришь, что кровные узы значат больше, чем верность?       Я не отступила смотря на него.       — Это не просто кровь. Это тысячелетия. Она была с тобой с самого начала. Она — твоя младшая сестра, — говорю я. Его пальцы неожиданно сжали моё запястье, но не больно — скорее, как напоминание. Мой телефон звонит и я беру его смотря на контакт.       — Маленькая марикиза, добрый день, — слышу я голос Дженкиса.       — Что-то случилось? — устало спрашиваю я, Клаус играется с прядью моих волос внимательно смотря на меня.       — Вашему отцу стало хуже, врачи сказали, что он не протянет и месяца, а не то чтобы пол года, — говорит Дженкис. Я почувствовала, как земля уходит из-под ног. Кровь застыла в жилах. Месяц? Это слово прозвучало как приговор. Клаус, все еще держащий мою прядь волос, заметил перемену в моем выражении. Его пальцы остановились.       — Проблемы? — спросил он, но в его голосе не было насмешки. Делает вид будто и вовсе не слышал разговора. Я машинально отстранилась, сжимая телефон так, что корпус затрещал.       — Мне нужно ехать. Сейчас, — тихо говорю я. Ребекка, уже поднявшаяся с пола, с интересом наблюдала за сценой. Её шея все еще была слегка искривлена, но глаза горели холодным любопытством.       — О, смотри-ка, у малютки Розье семейные дела, — язвительно протянула она. — Но он тебя не отпустит. Ник, никогда не умел выбрасывать игрушки, — сказав это она ушла на второй этаж.       Я проигнорировала её, сосредоточившись на Клаусе: — Мой отец… — голос предательски дрогнул. Я резко выдохнула. — Я должна быть там.       Клаус изучал меня несколько секунд, затем кивнул: — Тогда чего ты ждёшь?       Его равнодушие обожгло сильнее, чем я ожидала.       — Ты прав. Не знаю, зачем я вообще… — я резко развернулась к выходу.       — Аделин, — Его голос остановил меня у порога. Я обернулась. — Если тебе понадобится помощь… — он сделал паузу, как будто сам удивлён своими словами. — Ты всегда знаешь, что я помогу.       В тот момент что-то внутри меня надломилось. Возможно, это была его фраза, сказанная с непривычной для него мягкостью. Или накопившаяся боль от новости об отце. Или просто тысячелетний взгляд, в котором вдруг мелькнуло что-то настоящее. Я резко шагнула к нему.       — Ты чёртов эгоист, — прошептала я, прежде чем наши губы встретились.       Поцелуй был яростным, отчаянным, полным всего, что мы никогда не говорили вслух. Его руки впились в мои бёдра, прижимая к себе так сильно, что кости затрещали. Я вцепилась в его волосы, не желая отпускать. Это длилось мгновение и вечность одновременно. А потом я оттолкнулась. Клаус не стал удерживать. Он стоял, слегка запрокинув голову, глаза тёмные, как сама ночь.       — Возвращайся, — только и сказал он. Я повернулась и вышла, не оглядываясь.       Машина рванула с места, оставляя особняк Майклсонов позади. В зеркале заднего вида мелькнул его силуэт в дверном проёме. Я рванула по пустынным улицам, даже не включая фары. Месяц. Это слово стучало в висках. Я знала, что отец слабеет. Но чтобы так быстро… Где-то за городом я резко свернула на обочину. Руки дрожали. Я ударила по рулю.       — Черт! — Эхо моего крика разнеслось по лесу.       А потом… тишина. Только ветер в листьях. Я закрыла глаза. Бордо ждал. Отец ждал. А впереди — только тьма.