Part 2. Blood & Roses. Chapter 26. Gonna Set Your Flag on Fire

      Pov Adeline Rosier.       Я провела Камиллу на ферму моей семьи в Бордо. Ребекка так же исчезла, как исчезал Элайджа и теперь нам пришлось довериться Камилле.       — Ты уверена, что это хорошая идея? — Ками посмотрела на меня, в её голосе звучала та же тревога, что и у меня внутри. — Я все еще не доверяю тебе после смерти моего дяди. — Я покачала головой.       — Нет, я не считаю это хорошей идеей. Но сейчас нам нужны союзники, а не разборки, — говорю я. Открывая дверь и заходя в дом. Хоуп увидев меня радостно стала ползти по коврику. Девушка, которая следила за ней увидев меня вышла из дома.       — Ребенок, — будто осознав что-то прошептала Камилла.       — Да, — тихо ответила я, поднимая Хоуп на руки. Её маленькие пальчики тут же вцепились в ворот моей рубашки, и она уткнулась носиком мне в плечо, словно я была её домом. Я провела рукой по её спинке, успокаивая себя через это движение так же, как и её.       Камилла стояла в дверях, будто заколдованная. Я видела, как в её взгляде пронеслись сомнения, страх… и что-то большее. Что-то личное.       — Я думала она мертва, — говорит барменша.       Объяснив ситуацию ей, я вышла из дома и свернув шею девушке, что была под внушением, убираю тело и вновь направляюсь в Новый Орлеан.

***

      Взгляд Хейли на мгновение встретился с моим. Что-то промелькнуло в её глазах — тревога? Сомнение? Желание бежать? Я поняла, что она так же зажата между выбором и страхом, как и я.       — Аделин, — тихо позвала она, отстраняясь от Джека. — Ты не против поговорить? — Я кивнула. Мы вышли в коридор, где запахи пыли и старого дерева смешались с чем-то другим — напряжением, почти осязаемым в воздухе. Хейли схватила меня за руку так, будто я могла её спасти. — Ты знаешь, что я не люблю его, — прошептала она.       — Тогда зачем соглашаться? — я вцепилась в её взгляд.       — Потому что это защита. Для Хоуп. — Её кулаки сжались, ногти вонзились в ладони. — Элайджа… он всегда, чтобы не было будет на стороне Клауса… А Джексон предлагает стабильность. Моя стая станет сильнее.       Я хотела возразить, что это не выход, что она убивает себя ради призрачной надежды. Но из тени вынырнул Клаус.       — И я полностью поддерживаю её решение, — его голос был холодным, руки скрестились на груди. В его глазах вспыхнуло что-то опасное. Я знала этот взгляд, видела его сотни раз — перед тем как он убивал. — Я поддерживаю это, потому что Хейли — мать моей дочери. И её безопасность для меня важнее ваших с Элайдже моральных терзаний.       Я сжала зубы. Если бы я позволила себе сказать всё, что думала, эта ночь кончилась бы кровью.       — Ладно, хорошо, делайте, как считайте нужным, — говорю я. — Но Марсель и вампиры всё ещё заперты. И Кол там с ними.       — Я знаю. — Он вздохнул.       — И ты ничего не делаешь?! — Я вскинула голову. — Твой брат сейчас ведьмак, вампиры захотят выпить его крови. — Моя ярость была живая, острая, как лезвие.       — Это сложнее, чем кажется, Аделин. — говорит Ник.       — Нет, это просто. Ты боишься, что если выпустишь его, он встанет на сторону Эстер, — повышаю голос я. Пока Хейли устало вздохнув уходит обратно к Джексону.       Он стиснул челюсть. Я видела, как сверкнули его клыки на секунду.       — А ты уверена, что Кол не на ее стороне? — также повышает голос он. Я отвернулась, больно прикусив губу.       — Я сама разберусь, — твердо говорю я. Достав телефон, я набрала номер Давины. Плевать, на чью сторону встанет Кол. Если надо — я вытяну его оттуда силой. Он — мой лучший друг, единственный, кто был рядом, когда я была одна. Позади послышались шаги.       — Ты действительно готова рискнуть всем ради него? — тихо спросил гибрид. Я не обернулась.       — Да, точно так же, как сделала бы и готова сделать ради тебя, — говорю я и нажимаю на вызов.       Гнев пульсировал в моих висках. Казалось, ещё немного — и кровь зашумит в ушах так, что заглушит всё остальное. Дом, который мы столько лет пытались удержать, разваливался у меня на глазах. Трескались стены. Рушились старые клятвы. Отблески прежней верности гасли, как угли после дождя. И только моя упрямая воля держала это всё от окончательного распада.       Гудки в телефоне звенели в ушах. Я смотрела в тёмное небо, дыша сквозь зубы, будто это могло унять бурю, клокотавшую внутри. Позади Клаус стоял так близко, что я чувствовала, как воздух дрожит от его напряжения. Он молчал. И эта тишина была громче любых слов.       Щелчок в трубке. Голос, такой знакомый, чуть раздражённый.       — Да? — слышу я голос ведьмы.       — Давина, — я говорила быстро, почти на одном выдохе. — Мне нужна ты. Сейчас. Это касается Кола и Марселя.       Короткая пауза. Я слышала, как она там, на другом конце, замерла.       — Я приду, — наконец сказала она. — Но если ты врёшь…       — Я не вру, — перебила я. Глоток воздуха. — Кол в опасности.       Не дождавшись ответа, я сбросила вызов. Телефон будто обжёг ладонь. Я медленно развернулась. Никлаус смотрел на меня — глаза прищурены, губы сжаты в узкую линию. Всё ещё злой, но уже не на меня. Или не только. Тревога. Я знала, как она у него выглядит. Знала с тех самых пор, как впервые увидела, как этот монстр боится за тех, кого любит.       — Он мне как брат, — тихо сказала я. — И ты знаешь, что я не отступлю.       Клаус отвёл взгляд всего на секунду, но этого хватило.       — Это может разрушить всё, — проговорил он глухо. — Элайджа… он сломан. А Кол — слишком непредсказуем.       Я сделала шаг ближе. Между нами остался только воздух.       — А ты? — спросила я. — Ты всё ещё целый, Ник? Или просто научился прятать трещины? — Я видела, как его глаза на мгновение потемнели, как что-то там, в глубине, дрогнуло. Он не ответил. Только посмотрел. Долго. Тяжело. С той самой пустотой в глазах, которая всегда была с ним. Я привыкла к этой бездне. Знала, что стоит мне оступиться — и она поглотит меня. Но я больше не боялась. — Мы не сможем защитить Хоуп, если не начнём защищать друг друга, — продолжила я. — Ты сам сказал: её безопасность важнее всего. Так позволь мне сделать то, что нужно.       Он кивнул. Медленно, как будто этот жест отрывал кусок от его упрямства. Это не было согласием. Это было признанием моей решимости.       Тишина между нами была густой, как новоорлеанская ночь. Клаус стоял так близко, что я чувствовала исходящее от него тепло и едва уловимый запах крови — свежей, не его. Его дыхание было ровным, но слишком медленным, как у хищника перед прыжком.       — Ты права, — наконец произнёс он, и эти два слова прозвучали почти как поражение. Я не ожидала этого.       — Я что, только что услышала о своей правоте от Никлауса Майклсона? — Я подняла бровь, пытаясь разрядить напряжение.       — Не привыкай. — Его губы дрогнули в подобии улыбки, но в глазах осталась тяжесть. Я сделала шаг ближе, сокращая и без того крохотное расстояние между нами.       — Ты знаешь, что я не стану рисковать Хоуп. Никогда. Но Кол… — мои пальцы сжались в кулаки. — Он не предаст нас.       Клаус вздохнул, и в этом звуке было что-то почти человеческое.       — Я не боюсь его предательства, Аделин. Я боюсь, что он уже сломан. Как Элайджа, — говорит он. — Его вернула Эстер, с его согласия.       Сердце сжалось. Я видела, что он имел в виду. Видела пустоту в глазах Элайджи, механичность его движений. Он рассказывал, что ему вернули некоторые воспоминания заставляющие ему задумываться вновь обо всем.       — Тогда тем более мы должны вытащить его оттуда, — прошептала я. — Потому что если Эстер добралась до него, то мы — единственные, кто сможет его спасти.       Клаус закрыл глаза, и на секунду его маска непробиваемого короля дала трещину.       — Ты слишком добра для этого мира, — пробормотал он.       — Скажи это тем, кого я убила. — Я фыркнула.       Он открыл глаза — и в них было что-то новое. Что-то тёплое. Не та вспышка ярости, к которой я привыкла. Не дикая решимость, не холодная сосредоточенность. Это было нечто большее.       Медленно, как будто сам боролся с этим решением, он поднял руку и провёл пальцами по пряди моих волос. Его взгляд упал на мои губы, потом вернулся к глазам.       — Я слишком долго думал, что чувства — это слабость, — тихо сказал он. — Но ты… ты всегда была моей слабостью. И моей силой.       Я не ответила. Сердце било в груди, как бешеное. Он стоял так близко, что я чувствовала, как дрожит его рука. Один миг. Один вдох.       И он поцеловал меня.       Медленно. Осторожно, словно проверяя, не исчезну ли я, если он позволит себе почувствовать. Его губы были тёплыми, вкус знакомым, будто мы уже делили это в другой жизни. Не было спешки, не было ярости. Только он. Только я. Только тишина между нашими мирами.       Я коснулась его лица, скользнув пальцами по его щеке, и он углубил поцелуй — уже не сдерживаясь, не пряча огонь. Это был не просто порыв. Это было что-то старое, дикое, закопанное между болью и войнами, которое наконец вырвалось наружу.       Когда мы отстранились, оба тяжело дышали. В его глазах пылала тень страха — страха потерять. Страха, что я уйду.       — Ты всегда знала, как довести меня до края, — прошептал он, голос охрип. — И всё равно остаться.       Я улыбнулась сквозь дрожь внутри.       — А ты — как загнать меня в этот край… и заставить не бояться упасть, — тихо говорю я.       — Тогда давай падать вместе, Аделин. — Он опустил лоб к моему, сжал мою руку.       В тот момент я, наконец, поняла, что, может быть, впервые за долгое время… я не одна.