Часть 6 Взаймы у преисподни

Ребекка стояла у окна своих покоев, глядя на тяжелые тучи, сгущающиеся над Академией. Холодный воздух пробирался под одежду, но она его не замечала. Нарушение Закона Неприкосновенности с Винчесто больше не было тайной, которую можно было спрятать в глубине души. Обвинение уже выдвинуто, и Совет не остановится, пока не вывернет её сознание наизнанку. Если они увидят те месяцы, что она провела в объятиях двух демонов и одного ангела, её ждет не просто изгнание — её ждет небытие. — «Нужно скрыть это. Вырезать, выжечь, заблокировать так, чтобы даже самый опытный Серафим наткнулся на глухую стену», — лихорадочно думала она, перебирая в памяти возможные варианты своего спасения. Внезапно память услужливо подбросила воспоминание — одно из тех, что она сейчас так отчаянно пыталась сохранить. Это было несколько месяцев назад, вскоре после того, как они с Люцифером признались друг другу в любви. В тот вечер между ними не было привычного напряжения или колкостей — только изматывающая близость. Ребекка помнила ощущение его кожи под своими пальцами и тяжелый запах дорогого парфюма, смешанный с ароматом его энергии. — Ты когда-нибудь задумывалась, почему мой отец знает всё, но никогда не вмешивается раньше времени? — внезапно спросил он. Его голос звучал хрипло и низко. Ребекка приподнялась на локте, глядя на резкие черты его лица. — Сатана любит зрелища. Или он просто ждет, пока мы совершим достаточно ошибок, чтобы цена искупления стала непомерной. Люцифер усмехнулся, но в глазах не было веселья. — Не только. У него есть дар, о котором редко говорят вслух. Он может блокировать воспоминания. Не просто стирать их, а возводить в сознании бастионы, которые не под силу взломать ни одному бессмертному. Он делает мысли невидимыми для чужих глаз, оставляя их лишь владельцу. Люцифер повернул голову к ней, и его глаза сверкнули алым. — Но мой отец не пользуется этим даром просто так. Он не оказывает услуг по доброте душевной и уж точно не станет помогать кому-то скрывать свои грехи. Это привилегия, которую нужно заслужить кровью, и он ни разу не помогал кому-то просто так. — он замолчал на мгновение, скользнув взглядом по её лицу, словно запоминая каждую черту перед долгой разлукой. — Забудь об этом, Ребекка. Не давая ей возможности задать следующий вопрос, он резко притянул её к себе. Его губы накрыли её губы в требовательном, почти отчаянном поцелуе, обрывая все мысли о блокировке памяти и заменяя их огнем, который сейчас грозил её погубить. Ребекка вздрогнула и открыла глаза, возвращаясь в холодную реальность. Воспоминание о Люцифере всплыло в сознании, приобретая новую, зловещую глубину. Тогда, лежа в его объятиях, она слушала его рассказ о даре Сатаны как любопытную легенду. Теперь же каждое его слово казалось ключом к выживанию. — Его отец не пользуется этим даром просто так… — прошептала она, повторяя его слова. Она вспомнила, как Люцифер в тот вечер отстранился после поцелуя, посмотрел ей прямо в глаза и в них была какая-то недосказанность. Теперь же она понимала: Люцифер косвенно предупреждал её. Он знал, что её разум — это минное поле, и если она не научится скрывать свои грехи так, как это делает Повелитель Ада, её ждет крах Ребекка выпрямилась, отгоняя минутную слабость. Поцелуй Люцифера в её памяти всё еще обжигал губы, но теперь он ощущался не как прощание, а как вызов. Ей предстояла битва за собственную душу, и в этой битве у неё не было союзников — только её собственный, изощренный и грешный разум. Она решила спуститься в преисподнюю, чтобы решить свою проблему. Сделки с дьяволом плохая идея, об этом ей ещё говорил отец, когда таскал с собой на службу в церковь, но Ребекка не была верующей, поэтому демон, сидящий в Аду на троне, для неё был просто мужчиной, который может решить её проблему.

***

— Входите, — раздался глубокий, обволакивающий голос. Тяжелые двери кабинета Сатаны бесшумно разошлись, пропуская Ребекку внутрь. Воздух здесь был пропитан запахом серы, кожи и такой концентрированной власти, что она физически ощущала давление на плечи. Хозяин Ада сидел за массивным столом, его фигура в полумраке казалась высеченной из обсидиана. Он оторвал взгляд от стопки документов, лежащих ровными рядами. Его лицо, всегда сдержанное, казалось высеченным из гранита. Долгий, оценивающий взгляд Сатаны обрушился на Ребекку, заставляя её почувствовать себя неуютно. В его глазах не было ни капли участия — лишь холодный, профессиональный интерес, обжигающий, словно ледяной ветер. — Непризнанная, очень интересно, — произнес он, не скрывая презрения. — Никто не удосуживался такой наглости из таких как ты, чтобы заявится ко мне. Ну раз пришла, садись, — заявил демон отодвигая документы и указывая на стул напротив. — Я догадывался, что ты придешь ко мне, Уокер, — его голос был подобен движению тектонических плит: низкий, властный, не терпящий возражений. — Вопрос был лишь в том, когда страх перед Советом перевесит твою гордость. — Ваше Величество, — она склонила голову в мимолетном, но четком жесте уважения. — Мой визит продиктован необходимостью, которую вы, несомненно, уже считали из моих мыслей. Мне нужна ваша помощь. Мои воспоминания должны быть заперты так, чтобы даже Серафимы увидели лишь пустоту. — Ты просишь о невозможном, Непризнанная, — его голос вибрировал, задевая самые потаенные страхи в её душе. — Обмануть высший суд Цитадели — значит пойти против самого Шепфа. Моя магия блокировки стоит дорого. С чего ты решила, что я стану пачкать руки, спасая твою шкуру от правосудия? — Потому что это выгодно Вам, — Ребекка сделала выпад вперед, её глаза сверкнули. — В моих воспоминаниях не только Винчесто. Там твой сын. Если они увидят наши ночи с Люцифером, это ударит и по твоей репутации, Сатана. Сатана медленно встал, обходя стол. Он приблизился к ней вплотную, возвышаясь над ней темной тенью. — Люцифер… — протянул он, словно пробуя имя на вкус. — Мне всегда было любопытно, что же мой сын нашел в тебе? Холодную расчетливость? Или он просто хотел осквернить то, что казалось изначально святым? Сатана долго смотрел в её глаза, и вдруг на его губах появилась зловещая, почти одобрительная усмешка. Он протянул руку и коснулся её щеки — его пальцы были обжигающе горячими. — В тебе много тьмы, будущий ангел. Гораздо больше, чем в нас. Твой путь будет долгим, и твоя роль в грядущем гораздо значительнее, чем ты сама думаешь. Жаль было бы потерять такую фигуру на доске сейчас. Он убрал руку и вернулся к креслу, но не сел. — Я помогу тебе. Твои секреты — о Люцифере, о Винчесто, о Фенцио, о твоих убийствах, о дочери — останутся заперты в сейфе, ключа от которого не будет ни у кого. Но за это ты принесешь мне клятву. — Какую? — осторожно спросила Ребекка. — Когда придет время, я потребую от тебя услугу. Одну-единственную. Ты не будешь задавать вопросов и не сможешь отказать. Что именно это будет — я решу позже. — Значит сделка? Хорошо, я согласна. Сатана выдвинул верхний ящик и извлек оттуда кинжал — древнее оружие с рукоятью из темной кости и лезвием, которое, казалось, само по себе поглощало свет. Ребекка не шелохнулась, хотя сердце в груди забилось быстрее. — Слова — это лишь колебания воздуха, Ребекка, — произнес он, подходя к ней вплотную. Его фигура возвышалась над ней, лишая всякой надежды на отступление. — А кровь… кровь помнит всё. Она не умеет лгать. Он перехватил кинжал и одним резким, точным движением полоснул себя по ладони. Густая, почти черная кровь выступила на коже, но Сатана даже не моргнул. Его взгляд был прикован к лицу девушки, он упивался её напряжением. — Вашу руку, — попросил он. Ребекка медленно протянула ладонь. Она видела блеск лезвия, когда Сатана взял её пальцы в свою горячую руку. Короткая вспышка боли — и тонкая красная линия пересекла её кожу. — Теперь вы принадлежите этой сделке так же, как и я, — пророкотал он. Сатана с силой сжал её ладонь в своей. В тот же миг кабинет озарила ослепительная, кроваво-красная вспышка. Свет был настолько мощным, что тени на стенах заплясали в безумном ритме, а воздух наэлектризовался до предела. Кроваво-красное сияние, ознаменовавшее сделку, еще пульсировало в воздухе, оставляя послевкусие озона и жженой меди. Ребекка прижала ладонь, на которой порез уже затягивался, к груди и сделала шаг назад, но Сатана не двинулся с места. Его взгляд, тяжелый и лишенный всякого сочувствия, медленно скользил по её фигуре. — Вы получите то, за чем пришли, Ребекка, — его голос стал тише, приобретая опасную, тягучую глубину. — Но я передумал отпускать Вас так быстро. Ребекка замерла. Холодная тревога вновь кольнула сердце. — Что еще вам нужно? Он протянул руку и коснулся пряди её волос, грубо пропуская её сквозь пальцы. — Клятва — это залог на будущее. Но сейчас… мне просто интересно, что в тебе нашел мой сын, — он произнес это с пугающей прямотой, как хищник, заявляющий права на добычу. — Вы требуете слишком многого, — прошептала она, хотя голос предательски дрогнул. Ребекка смотрела в его пылающие глаза. В них не было страсти — только холодный интерес и жажда доминирования. В голове Ребекки пронеслись образы печального финала, если она откажется, всё, через что она прошла, будет напрасным. Тьма внутри неё, та самая, что зародилась после ночи с Фенцио, вдруг отозвалась холодным согласием. Она словно шептала: «Это лишь плоть. Это лишь очередная ступень. Сделай это и стань недосягаемой». — Хорошо, — выдохнула она, открывая глаза. Ребекка глубоко вздохнула. Она знала, на что идет. Она знала, что это лишь очередная ступенька, и цена её выживания всегда будет высокой. Медленно, не отводя взгляда от Повелителя Ада, она потянулась к застежкам своего ангельского одеяния. Расстегнув рубашку до середины груди, Ребекка позволила увидеть краешек своего чёрного кружевного бюстгальтера. Застыв, она внимательно следила за реакцией Сатаны. В её взгляде уже не было и следа былой безнадежности, лишь уверенность и еле заметный намёк на дерзость. Она осознавала, что путь назад отрезан, и нужно сражаться за своё благополучие. Сатана, не говоря ни слова, продолжал пристально смотреть на Ребекку, сохраняя полное спокойствие. Он сел на стул не отрывая о нее взора. С дрожащими пальцами Ребекка продолжила расстегивать рубашку, пока ткань не соскользнула с её плеч на пол. Опустившись на колени, она положила руки на колени демона. Усмешка коснулась лишь уголков губ Сатаны, не затронув его взгляда. Он нежно провел рукой по открытому плечу девушки, вызвав дрожь по всему телу. — Прекрасно, — произнес он, — тогда приступим немедленно, — его взгляд с интересом скользнул вниз, остановившись на приоткрытой груди Ребекки. Сатана отстегнул ремень. Звонкий щелчок пряжки эхом разнёсся по комнате, как предвестие неизбежного. Вслед за ним последовал звук расстёгивающейся молнии, скользнувшей вниз по ткани брюк. Лёгким жестом он спустила их до пола. Сквозь тёмную ткань угадывался дразнящий контур. Взгляд Ребекки вспыхнул нескрываемым любопытством. — Сними, — приказ демона прозвучал безапелляционно, и студентка моментально подчинилась. Вырвавшись из плена ткани, он мгновенно расправился, демонстрируя впечатляющий размер. Около восьми дюймов чистой, пульсирующей плоти, покрытой сетью вен, с ярко-красной, налитой головкой. Она завороженно смотрела, как член, подобно живому существу, колышется в ритме дыхания Сатаны, как на его кончике проступает едва заметная капля смазки, свидетельствующая о его нетерпении. В груди бушевал ураган, пульс отдавался эхом в голове. Превозмогая волнение, она нежно обхватила рукой пылающий, пульсирующий жизнью орган и начала плавные, размеренные движения ладонью. Сатана, опираясь о стол, откинул голову назад, и из его уст вырвался вздох — симфония боли и неземного удовольствия. Ребекка, ощутив ответ, позволила себе легкую, триумфальную усмешку. Кожа под пальцами обжигала, упругая и шелковистая. Она неспешно двигала рукой вверх, чувствуя, как он наливается силой, твердея в её руке. Ребекка прикоснулась кончиком языка к головке, ощущая терпкий, солоноватый привкус. Член дрогнул в её руке, а Сатана лишь глухо зарычал, вцепившись пальцами в край стола до хруста костей. Ребекка томительно медленно приняла его в рот, глубоко, до предела, и застыла. Это разрушило последние преграды демона. Презрение и страстное желание переплелись внутри, создавая взрывоопасный коктейль чувств, с которым она не знала, как бороться. Она осознавала, что Сатана играет с ней, манипулирует её эмоциями, но, вопреки разуму, не могла противиться, она снова была под властью тьмы. Ей хотелось больше. Больше унижений, больше желания преклоняться перед демоном, удовлетворяя его потребности, забыв о собственных, готовой на всё, лишь бы угодить владыке и получить желаемое. Пальцы Сатаны судорожно вцепились в волосы Непризнанной, изящная линия шеи обнажилась, демонстрируя бледную кожу, покрытую испариной. Девушка чувствовала, как пульсирующая твёрдость члена демона обжигает её губы, раздувая пламя страсти до немыслимых размеров. Звуки, вырывавшиеся из груди демона, становились всё более дикими, первобытными, переплетаясь с тяжелым, сбивчивым дыханием Ребекки. В воздухе клубился густой, одурманивающий туман вожделения, запретный и пьянящий, словно глоток эликсира, способного свести с ума. Ребекка чувствовала, как её тело охватывает пламя, как лава бурлит в венах, обжигая всё вокруг. Кровь прилила к члену, уплотняя и наполняя его энергией, как предвестие надвигающейся грозы. Сатана чувствовала, как грань между наслаждением и нестерпимой мукой почти стерлась, и вот-вот вся его страсть вырвется наружу. Сатана, подобно хищнику, в последний раз погрузилась в горло девушки, издавая протяжный стон, выражающий животную истому. Его тело сотрясалось в сладостной агонии. Ребекка почувствовала, как её рот заполняет горячая, тягучая сперма с оттенками сладости и мускуса. Она отпрянула на мгновение, судорожно хватая воздух, и взглянула на демона. Глаза его были полуприкрыты, губы слегка приоткрыты в безмолвном экстазе, а щёки горели ярким румянцем. После нескольких мучительных секунд он открыл глаза и, опустив взгляд, встретился с девушкой. — Поднимись, — тон Сатаны не терпел возражений, звуча как команда. Ребекка подчинилась, медленно выпрямляясь. — Теперь я займусь тобой… С этими словами Сатана медленно потянулась к застёжке лифчика. Щелчок, и нежная линия плеч освободилась из-под ткани. Обнажённая грудь открылась взору, и Сатана не могла отвести взгляд, любуясь ею. —Роскошная грудь, Непризнанная… — прошептал он. Руки демона плавно легли на грудь, нежно поглаживая, словно разжигая уснувший огонь. Едва слышный стон сорвался с губ Ребекки, глаза прикрылись в сладком ожидании. Сатана приник губами к груди, лаская правый сосок языком, играя с ним, словно дразня распускающийся бутон. Каждый его вздох вызывал у Ребекки участившийся ответный вздох. Левый сосок томился в его пальцах, то нежно ласкаясь, то слегка пощипывая. Неожиданный, резкий щипок заставил Ребекку вздрогнуть и коротко вскрикнуть, её пальцы судорожно впились в ткань пиджака демона. — Сатана… — прошептала Ребекка, откинув голову назад, являя взору соблазнительную, беззащитную линию шеи. Демон ощущал наслаждение от того, как его имя срывается с её губ, словно мольба, переполненная вожделением. Это волновало его до мурашек… Демон оторвалась от груди, устремляя взор на студентку. До чего же очаровательное зрелище… Он не могла отвести взгляд от шеи девушки, поблескивающей от выступившего пота. Она словно звала, упрашивала: «Прикоснись, оставь на мне свой след». Сатана приблизился, прикасаясь губами к податливой коже. Его руки не выпускали из плена грудь, продолжая нежить и сжимать, заставляя Уокер учащенно и прерывисто дышать. Ребекка ощущала, как внизу живота разгорается болезненный огонь. Губы блуждали по нежной коже студентки, расцвечивая её алыми розами поцелуев. Вскоре алые метки превратились в дерзкие заявления. Сначала лишь намёки, рубиновые искорки на коже, а затем — бесстыдные бордовые печати, словно Сатана забыл о мире за дверями кабинета и о том, что Непризнанной придется покинуть его с этой пылающей исповедью на шее. Сатана отстранился, оценивая взглядом своё «произведение»: слегка растрепанные волосы Ребекки, её шея, усыпанная багровыми следами поцелуев, и грудь, зардевшаяся от истомы под напором ласк. Владыка небрежно бросил пиджак на стул, словно избавляясь от оков приличий. Развернув Ребекку спиной к себе, он положил руку на её лопатки и с властным усилием прижал к столу. Ребекка, подавшись вперёд, послушно опустилась верхней частью тела на прохладную поверхность, опираясь на согнутые руки. В поле зрения демона теперь открывался вид на влажную от предвкушения ткань трусиков, выглядывающую из-под юбки. Сатана задрал юбку Уокер до середины бедра, освобождая путь для своих желаний. Провел пальцем по влажному следу на ткани. Ребекка содрогнулась всем телом, её голова поникла, взгляд устремился в столешницу. — Вся мокрая, — заявил демон, ухватившись за ажурный край её белья и одним быстрым движением стаскивая его, а потом в тишине кабинета раздался резкий хлопок по ягодице, в ответ на который Ребекка лишь слабо простонала. Стыд словно раскаленным железом прижигал кожу, каждое слово демона казалось клеймом, но в этом унижении скрывалось безумное, греховное наслаждение. Теперь ей хотелось большего. Больше позора, больше контроля над ней. И тут Ребекка почувствовала ласку — нежную, тёплую, мокрую. Головка, настойчиво требующая внимания, ласково терлась о её лоно, сплетая их природные выделения в опьяняющий нектар желания. Наконец, Сатана с силой толкнулась бедрами вперед. Член вошел легко, как по маслу, заполняя её до самого предела. Упругие стенки влагалища с алчностью сжали разбухшую плоть. Демон вошел до самого конца… Сатана вплотную прижалась к спине Непризнанной, ограничивая ее движения руками по бокам, и прошептала прямо в ухо: — Скажи… — он приблизился к самому её уху, обжигая дыханием, — когда ты была с моим сыном, ты тоже была так… официально холодна? Или он пробудил в тебе нечто более грязное? Ребекка судорожно вздохнула, когда его пальцы больно впились в её бедра. — Люцифер… он. Он видел во мне не только Непризнанную. Не только тело, которое можно взять. Сатана толкнулся вперед, заставляя её вскрикнуть и вцепиться в его плечи. — Он искал слабость, Ребекка. И нашел её в тебе. — Если это слабость… то почему вы сейчас здесь? Почему вам так важно взять то, что принадлежало ему? — её голос сорвался на шепот, когда он снова заставил её содрогнуться. Сатана перехватил её руки, прижимая их к столу по обе стороны от её головы. Он навис над ней, его глаза полыхали первобытным огнем. — Потому что я хочу знать вкус того, ради чего мой сын готов рискнуть троном. Демон ещё больше ускорил темп, его движения стали более интенсивными и властными. Ребекка отвечала каждым громким стоном, каждым изгибом тела, показывая, насколько велико ее желание. Сатана чувствовала, как дрожит каждая её клеточка, как пульсирует ее горячее лоно, словно приглашая к еще большему сближению. Жаркое дыхание Ребекки обжигало шею демона. Он чувствовал, как тепло и влажно внутри нее. Сатана чувствовал себя всемогущим, способным управлять каждым ее чувством, каждым желанием. Рука Сатаны потянулась к её промежности, касаясь комочка нервов, от чего Ребекка жалобно вскрикнула и поджала ноги. Демон хрипло посмеялся и с причмокиванием облизывал её мочку уха, а далее прикусил её и спросил — Вы думали, что ваша связь — это великая тайна, Ребекка? — он наклонился так низко, что их губы почти соприкасались, но в этом не было близости, только угроза. — Что я не вижу, чем дышит мой наследник? Ребекка сцепила зубы, стараясь не выдать стона, который рвался из груди. — У вас… тысячи глаз в Аду, Ваше Величество. Я не сомневалась в вашей осведомленности. Сатана коротко и зло усмехнулся, его глаза вспыхнули алым. — О, мои глаза видят гораздо больше, чем вам кажется. Я слежу за всем, что принадлежит мне. И за тем, что может мне принадлежать, — прошептал Сатана, не прекращая своих ласк. Пальцы ловко скользили по складкам клитора, вызывая новые вспышки удовольствия. Ребекка выгнулась в спине, не в силах сдерживать стоны. Они вырывались из её груди, смешиваясь с тяжёлым дыханием, — Люцифер тратит себя на девок, чтобы забыться. Но с тобой он совершил ошибку — он впустил вас в мысли. А теперь я вхожу в твои мысли, Ребекка. Я забираю то, что он считал своим трофеем. Он прижал её сильнее, так что её спина прогнулась. — Скажи мне… каково это? Знать, что отец видит тебя насквозь так же, как видел сына? Что теперь вы оба — в моей власти? Ребекка прерывисто вздохнула. — Это… — она замолчала на секунду, собирая остатки воли. — Это делает вас еще более одиноким, Ваше Величество. Раз вам приходится брать силой то, что другие отдают по доброй воле. Взгляд Сатаны на мгновение оледенел. В его глазах промелькнула ярость, но она тут же сменилась торжествующей жестокостью. — Доброй воли не существует, Ребекка. Есть только долг и страх. И сегодня ты усвоишь этот урок до конца. Ребекка прикрыла глаза, позволяя себе полностью отдаться ощущениям. Ей нравилась эта власть, эта зависимость от демона. Тьма внутри ликовала. Ребекка почувствовала, как её тело начинает пульсировать в такт прикосновениям демона. Она была готова ко всему, что её ждёт. Ребекка дрожащими руками пыталась держаться за край стола, но сил не хватало. Сатана взяла её за руки, заведя их назад, слегка тянув на себя. — Сатана, я… — Терпи, — перебил её демон. — Что? — Ребекка посмотрела на него, спрашивая, чтобы понять, не послышалось ли ей. — Я сказала тебе терпеть. Ты не кончишь без моего разрешения, — голос короля ада не оставлял ни места для возражений. Ребекка почувствовала, как кровь отлила от лица. Её глаза расширились от удивления и возбуждения. Власть Сатаны над ней была абсолютной, опьяняющей. Сатана усилил темп, его движения стали более напористыми и требовательными, хотя казалось бы, больше некуда. Тело Ребекки горело, каждый нерв вибрировал от переизбытка ощущений. Она кусала губы, чтобы сдержать крики, но стоны всё равно вырывались наружу, сливаясь с тяжёлым дыханием демона. Он продолжал ласкать её, доводя до грани безумия, но не позволяя сорваться в пропасть наслаждения. Лицо Ребекки исказилось от боли и страдания. Она вся напряглась, а ноги тряслись в такт яростным толчкам Сатаны о столешницу. Это было невыносимо, невероятно сложно. — Я… Я больше не выдержу! — прокричала девушка, не в силах сдержать крик. — Выдержишь. Влагалище Ребекки плотно обхватывало пылающий член. Непризнанная чувствовала каждый бугорок на сильном члене Сатаны, ощущала каждую волну жара внутри себя. — Сатана, пожалуйста! — голос Ребекки дрожал, в мольбе слышалось не отчаяние, а страстное требование продолжения. Она желала, чтобы этот миг длился вечно, хотя тело уже изнывало под невыносимым накалом. Несколько грубых, властных толчков, проникающих глубоко внутрь. — Кончай, Непризнанная, — прорычал демон, вкладывая всю силу в последние, сокрушительные движения. Стенки Ребекки, до предела напряженные, вдруг обмякли, и она, сорвав голос, выкрикнула имя демона, словно разбивающееся стекло. Волна оргазма накрыла её с головой, пронзая тело дрожью, от которой темнело в глазах. Это был взрыв, оглушительный и всепоглощающий. Сатана, глубоко внутри, прижал задыхающуюся студентку к себе, чувствуя, как горячая сперма изливается во влагалище Ребекки. Она опустила голову, опираясь на стол согнутыми в локтях руками. В кабинете повисла тишина, нарушаемая лишь тяжёлым дыханием обеих. — Детка, я хочу тебе сказать, то чего ты пока не понимаешь. — Сатана прижался грудью к её спине, её руки скользили по гладкой, влажной от пота коже идеальной талии. — И ты выслушаешь меня, и не будешь перечить. Руки демона скользнули к бёдрам Ребекки, обрисовывая пальцами влажную от возбуждения кожу. Демон словно хищник, подхватил левую ногу Ребекки и непринужденно закинула её на массивный рабочий стол. В этом положении, сбитая с толку, но пленённая, девушка безоговорочно принадлежала ему. И этот факт обжигал обеих сладостным пламенем. Сатана слегка отстранилась, бросая оценивающий взгляд на изгибы тела Уокер. — Знаешь, я бы хотел спуститься на землю и встретить тебя, ещё не знающую о бессмертии, я бы сделал с тобой то, о чем не представляют люди, чего не могут почувствовать. Ты слишком хороша… — Он мучал её и продолжал говорить. Ребекка стонала от боли и возбуждения, но слушала — Ты меняешься, от тебя прежней уже почти ничего не осталось и это печально — прошептал Сатана, дразня заднюю поверхность шеи короткими, обжигающими поцелуями. Ребекка, закусив губу, отчаянно боролась с рвущимся наружу стоном. Каждая клеточка её тела пылала, жаждала большего. — Власть — это не когда ты скрываешь свои грехи от судей, — прошептал он с пугающей убежденностью. — Настоящая власть — это когда все знают о твоих преступлениях, знают, что ты спала с врагом, убивала своих и нарушала законы, но никто не смеет даже поднять на тебя взгляд. Он снова посмотрел ей в лицо, наслаждаясь тем, как расширяются её зрачки от осознания. — Ты пришла просить меня о бастионах в сознании, потому что ты всё еще рабыня их законов. Ты боишься их шепота. Но пока ты прячешься — ты не будешь править. Настоящая власть начинается там, где заканчивается страх перед разоблачением. А теперь скажи мне, чего ты хочешь? — Ещё… пожалуйста, — прохрипела она. Усмешка тронула губы демона, и, не говоря ни слова, он вновь вошел глубже, заставляя Ребекку выгнуться в спине в экстазе, насаживаясь на твёрдый, пульсирующий член сильнее. Этот кабинет, с его тяжелой атмосферой власти и тайны, превратился в их личный Эдем, где можно было забыть обо всём и просто утонуть в бездне чувств. Бёдра демона возобновили свой безумный танец. Пламенные стенки плоти Ребекки с жадностью принимали налитый кровью органа, сжимали его в неудержимой ласке, даря неземное наслаждение, не поддающееся описанию. Это было слишком манящее, слишком пьянящее ощущение. Сатана хотел чувствовать это вечно. Это было подобно наркотику, который всё глубже затягивал его в свою зависимость, ему хотелось больше боли, больше наслаждения, больше истошных стонов и криков Непризнанной. Сатана крепко обхватил одну приподнятую ногу Уокер, а другую руку положил на её тонкую талию. Жалеть её он не собирался. Демон начал чёткие, сильные движения, каждое из которых отдавалось гулким эхом в небольшой комнате. Ребекка стонала всё громче, её руки судорожно сжались в кулаки, впиваясь ногтями в собственную кожу. Он чувствовал, как его пульс учащается, а мир сужается до ощущений здесь и сейчас: теплоты, влажности, запаха земного существа, её голоса. Глаза Ребекки были полузакрыты, губы приоткрыты, и она тяжело дышала. Сатана, прикусив губу, сдерживал собственный рык. — Быстрее, — едва слышно прошептала Уокер дрожащим голосом. Сатана удивился но не смог отказать ей. Он с силой вцепился руками в её податливое тело, усиливая напор. Хлопки становились всё громче и откровеннее. Сатана видел, как Ребекка извивается, судорожно пытаясь удержаться за край стола, но обессиленные руки вновь предательски дрожали. — Да! Шепфа… — простонала девушка, словно вымаливая прощение, запрокинув голову назад и приоткрыв рот, позволяя всем первобытным звукам вырываться из её естества. Демон, не церемонясь, схватил Ребекку за ноги, перевернув её на спину и закинув их себе на плечи. Член резко вошёл максимально глубоко, задевая самую чувствительную точку. Ребекка вскрикнула и демон победно ухмыльнулся. Сатана положил руку на шею Ребекки, сжимая её, но достаточно деликатно, чтобы не задушить девушку. Он стала целиком погружать член во влагалище, терзая шершавую область и выбивая из Ребекки задыхающиеся стоны и всхлипы. Она не могла говорить, воздуха едва хватало, чтобы дышать, но ей почему-то нравилась эта грубость. Её стенки начали сжиматься, судорожно сдавливая член, словно пытаясь вытолкнуть его, но демон проталкивался глубже. Последний толчок, истошный стон Ребекки, и оргазм волной охватил её тело. Сатана не останавливался, несмотря на то, что Ребекка уже достигла пика. Демон чувствовал, как невероятно мокрое лоно Непризнанной, её хриплые стоны и жалкие попытки вдохнуть воздух сводят его с ума. Глаза Ребекки закатились, тело била мелкая дрожь, изо рта снова вырвался животный рык, но Сатана не обращал на это внимания. Он продолжал свои безумные движения, вбиваясь всё глубже, сильнее, быстрее, пока не почувствовала, как его собственный предел неумолимо приближается. Но вдруг послышались отдалённые шаги в коридоре. Сатана ни за что не собиралась останавливаться, но если хоть одна живая душа узнает, что Владыка Ада вытворяет с Непризнанной, то его отношения с Цитаделью полетят в Тартарары Взгляд демона метнулся к двери. Свободной рукой он грубо зажал рот Ребекки, но движения бёдрами не прекратились, лишь стали более выверенными и осторожными, чтобы не было слышно предательских шлепков и хлюпанья. Ребекка стонала в его ладонь, жмурила глаза, из которых катились маленькие капли слёз. Когда шаги стихли вдали, Сатана, убрав руку, опёрся о стол. Оба были на грани. Член пульсировал, напрягшись до предела. Жгучие стенки промежности девушки тоже вновь судорожно сжались. Последний, самый глубокий и сильный толчок, и оба одновременно сорвались в бездну. Сатана, сжав её плечи до боли, тихо простонал, второй раз изливаясь в Непризнанную своим семенем. Ребекка громко вскрикнула, обхватывая член изнутри. Уокер впервые в своей жизни испытала два оргазма подряд. Когда последний отголосок оргазма затих, Сатана рухнула на Ребекку, тяжело дыша. Он чувствовал, как сердце бешено колотится в груди, а капельки пота стекают по лицу. Несколько секунд они лежали в оглушающей тишине, пытаясь отдышаться и прийти в себя после этого безумного акта страсти. Это было второе падение Ребекки. Если после Фенцио она чувствовала грязь, то после Сатаны она почувствовала пустоту. Она словно окончательно выжгла в себе способность чувствовать стыд. Это укрепило её внутреннее «чудовище», сделав его частью её сути. Когда всё было кончено, Сатана, тяжело дыша, коснулся её лба. — Ты удивительная женщина, Ребекка Уокер, — в его голосе впервые прозвучало нечто похожее на уважение. — Твой разум теперь — лабиринт, в котором советники Цитадели заблудятся и погибнут, если попытаются копнуть слишком глубоко. Иди. Теперь ты чиста перед законом. Ребекка оделась в полной тишине и на ватных ногах вышла из кабинета Сатаны. Ноги ныли, промежность слишком чувствительно пульсировала, ягодицы тоже напоминали о себе болезненными ощущениями после шлепков. Её силы давно покинули её, но она была безумно довольна. Её проблема решена. Теперь она была готова к суду. Она была готова ко всему.