Часть 12 Архив забытых проклятий

Несколько лет назад

Пыль в заброшенном архиве Энроха была такой плотной, что казалась осязаемой. Она висела в воздухе неподвижной взвесью, неохотно расступаясь перед тусклым светом магического шара, который бесшумно скользил между бесконечными стеллажами. Ребекка замерла, прислушиваясь. Далеко вверху, на разбитых мостовых Старого города, раздался леденящий душу вопль — не то зверя, не то того, кто когда-то был бессмертным. В этих руинах небесные законы не работали: здесь пировали не прирученные твари и прятались те, чьи имена давно были вычеркнуты из свитков жизни. — Ты слишком громко дышишь, — процедила Ребекка, не оборачиваясь. Она взмахнула рукой, и поток её силы заставил ветхие свитки на верхней полке зашевелиться, перелистываясь сами собой. Торендо, стоявший у соседнего стеллажа, раздраженно дернул крылом. — А ты слишком много на себя берешь, Серафим. Мы здесь инкогнито. Если нас обнаружит патруль Эрагона или, что хуже, банда «пустых», спасать твою гордость я не стану. — Эрагон слишком занят поддержанием иллюзии идеального порядка на Небесах, чтобы смотреть под ноги, в эту грязь, — Ребекка вытянула пожелтевший пергамент. — Наша цель оправдывает этот риск. Ты ведь тоже хочешь знать правду о том, что скрывает Цитадель. Торендо подошел ближе. Свет шара выхватил его резкие черты лица. Он посмотрел на Ребекку — холодную, сосредоточенную, с глазами, в которых порой вспыхивало нечто чуждое. — Небеса меняются, Ребекка. И ты меняешься вместе с ними, — негромко сказал он. — В тебе столько желчи и холода… Тебе бы поубавить внутри эту тьму, пока она не выжгла в тебе остатки ангела. Ребекка резко обернулась. Шар над их головами вспыхнул багровым, реагируя на её раздражение. — Ты думаешь, Шепфамалум всё ещё держит меня за горло? — она сделала шаг к нему, и в этом движении было больше хищного изящества, чем небесной грации. — Его шепот стал тише. Он больше не контролирует меня так рьяно, как тебе хотелось бы верить для собственного успокоения. — Тогда почему ты ведешь себя так, будто весь мир — твой враг? — Торендо прищурился. — Потому что я просто такая, — отрезала она. — Это не влияние извне, Торендо. Это я. Тьма не владеет мной — она просто часть моей палитры. Смирись с этим или убирайся обратно в сияющие залы, где все улыбаются друг другу, пряча ножи за спинами. Снаружи снова послышался шум: тяжелые шаги и скрежет когтей по камню. Кто-то или что-то учуяло их присутствие. Ребекка и Торендо одновременно замолчали, синхронно потянувшись к оружию. В этот момент магический шар замер у секции с черными корешками и начал пульсировать. — Нашел… — прошептала Ребекка, и на её губах заиграла опасная, торжествующая улыбка. Магический шар пульсировал ровным светом, указывая на толстый фолиант в переплете из кожи неизвестного существа. Ребекка осторожно вытянула книгу. От неё исходил холод, пробирающий до костей даже Серафима. — Вот оно, — выдохнула она. Они расположились в тени массивного стеллажа. Прежде чем открыть замок, Торендо накрыл их куполом безмолвия. — Сначала нам нужно понять, где именно находится его темница, — прошептал он, оглядываясь по сторонам чуя неладное. — Мы стоим на месте, так как не обладаем этой информацией, пока нам нечего освободить — Темница скрыта но не так далеко как мы думаем, я уверенна, — Ребекка коснулась пальцами обложки. — Но это подождет. Сейчас важнее понять механизм освобождения. Она с щелчком открыла книгу. Страницы были исписаны древним наречием, которое жгло глаза. Некоторое время в архиве царила гнетущая тишина. Каждый из них читал про себя, жадно впитывая строки, которые могли погубить или возвысить их. Секреты, скрытые в тексте, оставались за плотно сжатыми губами. Внезапно Торендо замер и ткнул пальцем в пожелтевшую строчку внизу страницы. — Посмотри. Здесь сказано, что Шепфамалуму понадобится сосуд. Живое тело, которое он захватит в тот же миг, как мы разобьем Покров. Без оболочки его мощь просто рассеется в эфире. Ребекка всмотрелась в текст. Её глаза хищно блеснули. — Тело… — она на мгновение задумалась, и в её уме всплыл образ. — Этим телом может стать мальчишка из башни. Тот, что заперт на территории школы. Бонт. Торендо скептически хмыкнул, качая головой. — Бонт? Ты в своем уме? В этом парне один лишь свет. Он — воплощение чистоты. Чтобы принять сущность Шепфамалума, сосуд должен быть подготовлен, в нем должна быть тьма, способная выдержать такой напор. Бонт просто сгорит. Ребекка выпрямилась, её лицо стало жестким, как маска. — Значит, нам нужно нечто большее, чем просто ангел или демон. Нужно освободить Мальбонте. Объединить две половины, чтобы получить идеальный сосуд. На мгновение она замолчала, осознав масштаб того, что только что произнесла. Идея освобождения Мальбонте вызвала в её душе приступ ледяной тревоги. Последствия могли быть катастрофическими не только для Небес, но и для её собственных амбиций. С резким звуком Ребекка захлопнула книгу, едва не прищемив пальцы Торендо. — Довольно. Здесь слишком много «если». Нам пора убираться, пока твари не прорвали периметр, — она резко развернулась, её крылья гневно дрогнули. Торендо быстро подхватил тяжелый фолиант, прижимая его к груди, и последовал за ней. Ребекка шла быстрыми, рваными шагами. Она была в ярости: вместо четких ответов этот поход принес лишь новые, еще более опасные загадки. Мальбонте, сосуд, тьма и свет… Клубок затягивался всё туже, и она ненавидела чувствовать, что нити контроля ускользают из её рук. Они вышли в центр огромного зала, где обрушившийся потолок образовал зияющую дыру, сквозь которую пробивался тусклый лунный свет. Именно через неё они и планировали выбраться. Ребекка развернулась к ангелу и хотела что-то сказать, когда откуда-то сбоку со свистом прилетел сгусток темной энергии. Он врезался прямо в стену рядом с ними, разбрасывая осколки камня и пыли. От ударной волны их отбросило в стороны. Книга, вылетев из рук Торендо, приземлилась в нескольких метрах от них, открывшись на одной из древних страниц. Из теней, что клубились между стеллажами, выступили фигуры — сгорбленные, в грязных лохмотьях, с глазами, горящими безумием. Это были беглые преступники, те, кто давно забыл о законах Небес и обитал в этих руинах. — Так-так, — прохрипел один из них, с длинным шрамом через всё лицо, — какие важные птицы залетели в наши края? Наверное, что-то ценное ищете в нашей помойке. Так просто мы это не отдадим. Ребекка и Торендо поднялись на ноги, мгновенно принимая боевую стойку. Их крылья расправились, готовые к схватке. Взгляд Ребекки метнулся к книге, лежащей на полу, но до неё было слишком далеко. Их окружали. Преступники сжимали кольцо, их ухмылки были полны предвкушения легкой добычи. Лицо шрамированного главаря на мгновение исказилось, и игривый оскал сменился холодной, звериной решимостью. — Взять книгу! А этих двоих… уничтожить. В тот же миг Ребекка взмахнула рукой. Несколько огненных искр слетело с её пальцев, и книга, что лежала на полу, вспыхнула ярким, всепожирающим пламенем. Огонь был настолько сильным, что страницы мгновенно превратились в пепел, унося с собой все древние знания, все секреты. Торендо в шоке смотрел на горящий фолиант, его глаза расширились от ужаса. — Что ты творишь?! — закричал он, понимая, что ценнейшая информация, возможно, единственная надежда, утеряна безвозвратно. — Действую, — отрезала Ребекка, её голос был ровным, но в глазах горел холодный расчет. — И тебе пора. Не дожидаясь ответа, она рванулась вперед, её кулак, объятый пламенем, врезался в лицо ближайшего преступника. Торендо, преодолев шок, последовал её примеру. Металлическое эхо клинков, магические разряды и яростные крики наполнили старый архив.

***

Закрытая карета плавно скользила по воздуху, рассекая густые ночные облака на пути к столице небес. Снаружи свистел ветер, но внутри, за магически укрепленными стенками, царила тяжелая, наэлектризованная тишина. Колеса, которым не нужно было касаться земли, мерно вращались в пустоте. Внутри царил полумрак, пахло озоном, жженой бумагой и кровью. Ребекка сидела напротив Торендо, пытаясь привести себя в порядок. Её некогда безупречное платье Серафима было разорвано на плече, а на коже виднелись следы копоти и пыли старого архива. Она брезгливо стряхнула серый налет с колен и замерла, заметив глубокий косой порез на груди, чуть выше корсажа. Кровь была темной, и рана, вопреки обыкновению, затягивалась мучительно медленно, лишь слегка подергиваясь по краям. Торендо, тяжело дыша, не сводил глаз с её декольте. Его собственный камзол был изорван, а на скуле наливался синяк, но всё его внимание было приковано к ней. Когда Ребекка подняла на него холодный взгляд, он хрипло произнес: — У тебя еще порез на щеке. Слева. Ребекка коснулась лица тонкими пальцами, чувствуя влагу. — Почему так медленно? — раздраженно спросила она. — Моя регенерация должна была справиться с этим за секунды. — Это яд Изогота, — Торендо подался вперед, вглядываясь в её рану. — Змея, что спит в самых глубинах Ада. Преступники смазывают им свои клинки. Для бессмертных этот яд может стать смертельным, если рана глубокая. Нам повезло… на этот раз. Он помолчал, глядя на её спокойное, полное достоинства лицо, а затем спросил тише: — Что мы будем делать теперь? Ты сожгла книгу. Единственный источник, который мог дать нам ответы. Ребекка усмехнулась, и эта улыбка была острее любого клинка. — Так лучше. Если книги нет, её никто не найдет. Ни Эрагон, ни наши враги, ни «друзья». Если так суждено, то секрет умрет с нами. — Она бросила на него раздраженный взгляд. — И к чему этот вопрос? Ты что, плохо читал то, что нам было нужно? Память подвела? — Нет, — Торендо смотрел на нее уже иначе. В его глазах вспыхнул опасный, возбужденный огонь. — Я запомнил каждое слово. Он медленно сполз со своего сиденья и опустился к её ногам, в тесном пространстве кареты. — Что бы я делал без тебя, Ребекка… — прошептал он. Его рука легла на её колено, а сам он потянулся выше. Ребекка не отстранилась, лишь чуть выгнула бровь, наблюдая за ним с высокомерным любопытством. Торендо приблизил лицо к её груди и медленно, провокационно провел языком по кровоточащей ране, слизывая капли ядовитой крови. Ребекка вздрогнула, но не от боли, а от пробежавшей по телу искры. Он поднял голову и впился в её губы жестким, требовательным поцелуем. — Ты снова превзошла мои ожидания, — пробормотал он ей в губы, тяжело дыша. — Ты прекрасна в своей ярости. Его руки стали увереннее: он одним резким движением задрал подол её изорванного платья и принялся расстегивать свои штаны, не разрывая зрительного контакта. Карета качнулась в воздушном потоке, но внутри этого тесного пространства мир сузился до двух тел. Торендо резко подался вперед, входя в неё одним глубоким, властным толчком. Ребекка вскинула голову, и с её губ сорвался резкий, хриплый стон, который тут же утонул в мягкой обивке. Она вцепилась пальцами в его широкие плечи, ногти вонзились в кожу сквозь остатки его камзола. Боль от ран и яда смешалась с острым, пульсирующим наслаждением. Торендо двигался ритмично и жестко, каждый его толчок заставлял карету едва заметно вздрагивать в воздухе. Он смотрел ей прямо в глаза — в этот момент в ней не было ничего от холодного, расчетливого Серафима, только первобытная страсть и тьма. — Ты… — выдохнула она, сильнее сжимая его плечи, когда очередная волна удовольствия накрыла её, заставляя выгнуться навстречу ему. Торендо глухо зарычал, зарываясь лицом в её шею, вдыхая запах её кожи, пепла и чего-то неуловимо небесного. Когда финал настиг их обоих, карета на мгновение словно замерла в небе, прежде чем продолжить свой путь к сияющим огням Цитадели. Тишина в карете восстановилась так же быстро, как и была нарушена. Лишь тяжелое дыхание выдавало недавнюю бурю. Ребекка первой пришла в себя. Её лицо снова превратилось в непроницаемую маску. Она отстранилась и резким движением оправила разорванное платье, пытаясь скрыть самые заметные прорехи. Торендо поднялся с колен, застегивая одежду. Его движения были скупыми и точными. Он бросил на неё короткий взгляд — в нем всё еще мерцало восхищение, смешанное с опаской. — Мы почти на месте, — произнес он, кивнув на окно, где уже отчетливо виднелись белые мраморные террасы. Ребекка достала небольшое зеркальце, быстрым пассом руки смахивая остатки копоти с лица. Магия едва слушалась из-за яда, но ей удалось придать себе относительный порядок. Порез на груди всё еще ныл, скрытый под подтянутой тканью. — Помни, — холодным тоном сказала она, не глядя на него. — Этой поездки не было. Мы занимались инспекцией дальних рубежей. По отдельности. — Само собой, Серафим, — Торендо едва заметно усмехнулся. Карета мягко коснулась посадочной площадки. Дверца распахнулась автоматически. Они вышли один за другим, сохраняя дистанцию. Насмешливый ветер Цитадели сразу же подхватил их крылья. Не прощаясь и не оборачиваясь, они разошлись в разные стороны по длинным, залитым холодным светом коридорам.

***

В кабинете Торендо царил полумрак, нарушаемый лишь дрожащим пламенем свечей. Воздух здесь казался густым и липким. Внезапно тени в углу начали сгущаться, обретая очертания высокой, зловещей фигуры. Шепфамалум являлся к нему не так, как к Ребекке: если с ней он играл в кошки-мышки, просачиваясь в сознание шепотом, то перед Торендо он представал во всем своем пугающем величии, как темный господин перед верным вассалом. — Ты вернулся, — голос Бога Тьмы отозвался вибрацией в самом полу. — Что поведал вам мертвый архив? Торендо склонил голову, скрывая усталость и возбуждение после близости с Ребеккой. — Мы нашли записи об освобождении. Мы знаем порядок. Книга сожжена, но я помню каждое слово. Нужен сосуд. Ребекка считает, что им должен стать Мальбонте, объединивший в себе свет Бонта и тьму его изгнанной половины. — Она проницательна, — тени Шепфамалума качнулись. — Мальбонте должен быть освобожден. Только его плоть выдержит мое присутствие. — Но как? — Торендо поднял взгляд. — Эрагон неусыпно следит за равновесием. Шепфамалум подошел ближе, его невидимый холод обжег лицо ангела. — Ритуал требует жертв и крови, способной сломить древние печати. Тебе придется убить Ангела, Демона и Непризнанного. Но это лишь начало. Главное — Кубок Крови. В нем должна смешаться кровь Серафима, рожденного на Земле, и кровь Демона, который никогда не ступал на человеческую почву. Торендо на мгновение нахмурился, перебирая в уме имена. — Демон, не ступавший на землю… Это Сатана. Он никогда не покидал Ад ради мира смертных. А Серафим, рожденный на земле… Ребекка. Он сделал шаг к тени, его голос стал увереннее: — Нам не нужно искать никого другого. У нас есть доступ к ним обоим. Я могу достать кровь Ребекки, а Сатану мы заставим пролить свою. Это упрощает задачу. — Нет, — отрезал Шепфамалум, и тени в кабинете взметнулись к потолку, обдавая Торендо волной ледяного гнева. — Ты видишь лишь верхушку айсберга, ангел. Кровь — лишь топливо. Но чтобы сломить заклятие моей темницы, нужна смерть. Тень приблизилась вплотную к лицу Торендо. — Вики Уокер. Дочь Ребекки. Она — аномалия, связующее звено. Только с её смертью падет древнее заклятие, наложенное моим братом. Пока она жива, темница останется невидимой и недосягаемой для вас. Её жизнь — это замок. Её смерть — ключ, который проявит мою тюрьму в этом мире. Торендо сглотнул. План приобретал куда более зловещие очертания. — Значит, Вики должна оказаться здесь, на Небесах? Ребекка никогда не пойдет на это, — покачал головой Торендо. — Она может быть холодной и расчетливой, она может ненавидеть своё прошлое, но она не отдаст дочь на заклание. Шепфамалум издал низкий, вибрирующий смех. — Ей и не нужно этого знать. Пока что. Ты должен убедить её, что Вики — угроза. Скажи ей, что свет девчонки может помешать нашей миссии, что за ней нужно неустанно следить, вдруг кто-то захочет помешать нам и убьет ее, чтобы она попала на небеса. Пока она будет следить за дочерью защищая ее от врагов, этим врагом станет она сама. В кабинете Торендо стало так холодно, что дыхание ангела превратилось в белесый пар. Он сделал шаг назад, пытаясь осознать масштаб услышанного. — Ты говоришь о смерти Вики как о ключе, — голос Торендо слегка дрогнул. — Но кто… кто принесет эту жертву? Кто убьет её? — Ребекка, — коротко бросила тень. — Она сама должна будет это сделать. Своими руками. Торендо застыл, а затем коротко и нервно рассмеялся, качая головой. — Она не пойдет на это. Никогда. Ты забываешь, господин, что произошло много лет назад, когда она была лишь Непризнанной. Одно её прикосновение к дочери на Земле… всего лишь одно мгновение близости избавило её от твоей тьмы. Её материнская связь выжгла твоё влияние, как чистый огонь. И я не говорю о том, что она будет ее защищать, есть вещи куда более страшнее, слишком большой риск дать Ребекке снова стать собой. Шепфамалум навис над ним, и его темная энергия заполнила кабинет, подавляя свет свечей. Голос Бога Тьмы теперь звучал как приговор. — Ты недооцениваешь мою связь с ней, — пророкотал Шепфамалум, и в центре его бесформенной тени вспыхнули два багровых уголька. — Ребекка считает, что она свободна, что я «затих». Но я лишь коплю тьму внутри её сути, слой за слоем. Торендо замер, чувствуя, как по спине пробежал холод. — Ты хочешь использовать её руки? — Именно. Мне не нужно, чтобы она соглашалась, — тень качнулась, словно смакуя грядущий триумф. Когда придет время, я захвачу её разум и тело так плотно, что она не сможет даже закричать. Я заставлю её спуститься на Землю. Она сама, своей рукой, оборвет жизнь своей дочери там, в мире смертных. Она должна сделать это сама, потому что такова цена пророчества. Кровь близкого по крови, пролитая рукой того, кто дал жизнь, — это единственная сила, способная сокрушить древние печати. Моя темница не откроется от обычного убийства. Только когда мать оборвет нить своего дитя, заклятие содрогнется и печати падут навсегда. Тень качнулась, словно смакуя грядущий триумф. — Мне не нужно, чтобы она соглашалась. Когда придет время, я захвачу её разум и тело так плотно, что она не сможет даже закричать. Я заставлю её спуститься на Землю. Она сама, своей рукой, исполнит предначертанное. Кровь на её руках даст ту вспышку боли и предательства, которая вдребезги разобьет зеркало моей темницы. Ребекка станет моим идеальным орудием. Она убьет Вики, даже не осознав, в какой момент её воля перестала принадлежать ей самой Торендо сглотнул, теперь эта женщина виделась ему лишь марионеткой на невидимых нитях. — Твоя задача — подготовить почву, — приказал Шепфамалум. — Внушай ей тревогу. Говори, что Вики на Земле — это слабое место, через которое враги могут ударить по ней. Заставь её думать о дочери постоянно, пусть её мысли станут мостом, по которому я окончательно перейду в её сознание. Она должна сама прийти к мысли, что Вики нужно «контролировать» ради безопасности Небес, а я лишь помогу её руке не дрогнуть в решающий миг. — Я всё сделаю, — тихо ответил Торендо, склонив голову. — Действуй, — тень начала растворяться в воздухе. — И помни: в этой игре чувства — лишь помеха. Даже те, что ты испытал в карете. Тень Шепфамалума начала таять, оставляя после себя лишь тяжелое чувство неизбежности. Торендо остался один. Он понимал: игра вышла на тот уровень, где Ребекку ждет падение, которое окажется куда страшнее её самого дерзкого восхождения.

***

На следующий день зал заседаний Совета казался Торендо камерой пыток. Голос Эрагона, мерно рассуждающего о дисциплине и укреплении границ, доносился словно сквозь слой воды. Торендо не сводил взгляда с Ребекки: она сидела идеально прямо, её лицо было непроницаемым, а рана на щеке уже затянулась. Он жаждал, чтобы Эрагон наконец заткнулся, чтобы эта бессмысленная церемония окончилась. Как только было объявлено завершение, Торендо сорвался с места, едва дождавшись, пока остальные Серафимы начнут расходиться. Он нагнал Ребекку почти у самого выхода. — Серафим Ребекка, подождите! — громко произнес он, привлекая её внимание. — Нам нужно обсудить детали вчерашнего… отчета. Не дожидаясь ответа, он бесцеремонно взял её за локоть и увлек в боковой коридор, где эхо шагов затихало в пустых галереях. Ребекка резко вырвала руку, её глаза сузились. — Ты ведешь себя слишком опрометчиво, Торендо. Что за спешка? — Нам нужно приглядеть за твоей дочерью. За Вики, — выпалил он, понизив голос до шепота. Ребекка замерла, её брови удивленно взлетели вверх. — Зачем? С чего вдруг такая забота? Она на Земле, она в безопасности, и никто здесь даже не помнит о её существовании. Зачем кому-то может понадобиться простая смертная? — Затем, что её могут использовать против нас, — Торендо подошел ближе, его голос стал вкрадчивым. — Кто-то может захотеть помешать нашим планам. — Никто ничего не знает! — перебила она его ледяным тоном. — Откуда такая уверенность? — Торендо перебил её в ответ, заглядывая в самую глубину её зрачков. — Мы не сидим сложа руки, мы действуем. С чего ты взяла, что те, кто против нас, сидят смирно? Одна утечка, одно подозрение — и Вики будет угрожать опасность. Ее Свет может помешать нашим планам и планам Шепфамалума. Ребекка замолчала. Внутри неё, в самой глубине сознания, тьма, посеянная Шепфамалумом, довольно зашевелилась. Холодный шепот в голове подсказал: «Он прав. Всё нужно держать под контролем». Логика Торендо легла на благодатную почву её паранойи. — И что ты предлагаешь? — уже спокойнее спросила она. — Если ты забыл, нам запрещено спускаться на Землю без веских причин. Патрули Эрагона фиксируют каждый переход. — Нам не нужно спускаться самим, — Торендо криво усмехнулся. — Воспользуйся кем-то из Академии. Найди молодого бессмертного, амбициозного и податливого. Пусть у нас будет еще один союзник, который даже не поймет, в какую игру ввязан. Выполняя задания на Земле, он будет навещать твою дочь, следить за каждым её шагом и докладывать тебе. Ребекка на мгновение задумалась. Идея была дельной, но риск оставался. — Как мне уговорить кого-то на такое? Нарушение правил, слежка… Это не то, на что легко подписаться. Торендо коротко рассмеялся, и в этом смехе было столько же восхищения её цинизмом, сколько и издевки. — Ребекка, это глупый вопрос. И ты прекрасно знаешь на него ответ.