Часть 13 Пешка в чужой игре

Ребекка ступила на территорию Академии, окутанная аурой холодного величия. Официально она прибыла по поручению Эрагона для инспекции учебного процесса, но её истинные цели были далеки от педагогики. Стараясь не привлекать лишнего внимания учеников, она стремительно миновала внутренний двор и поднялась в кабинет директора. Когда дверь за ней закрылась, Ребекка первым же делом неприязненно оглянула потертый кожаный диван в углу. Воспоминания о том, как ей приходилось терпеть Кроули на этом самом месте, чтобы выживать и продвигаться по иерархии, вызвали у неё лишь брезгливость. — Серафим Ребекка, — Кроули поднялся ей навстречу, его голос слегка дрогнул. — Не ожидал такого скорого визита. Она отметила, как сильно он постарел. Морщины прорезали его лицо глубже, а в глазах застыла вечная усталость. Тьма, которой он так долго и безвольно служил, пытаясь усидеть на двух стульях, оставила на нем свои уродливые следы. Его кожа приобрела землистый оттенок, глаза затянуло тусклой пеленой, а руки заметно дрожали, когда он пытался привести в порядок свитки на столе. Он выглядел как человек, чей дух постепенно пережевывает нечто непостижимо черное. — Кроули, оставим любезности, — она подошла к его столу, опираясь на него кончиками пальцев. — Я здесь, чтобы забрать должок. Мне нужен человек. Бессмертный из числа лучших учеников, способный на деликатные поручения на Земле. И мне нужно, чтобы это осталось между нами. Кроули замялся, потирая руки. — У нас много талантливых ребят, но… — Не трать моё время, — отрезала Ребекка. — Кого бы ты выбрал сам? Кто безупречен, но достаточно исполнителен? Кроули замолчал, обдумывая ответ, а затем медленно произнес: — Дино. Сын Фенцио. Он лучший в своем классе. Чистый свет, идеальная дисциплина, верность принципам Небес. Ребекка замерла. Упоминание Фенцио отозвалась в ней старым, неприятным гулом. Она вспомнила, как много лет назад Фенцио, пользуясь своим положением, заставил её переспать с ним, угрожая выдать её секреты. Она отомстила ему позже, превратив его жизнь в серое существование на обочине власти, но память о той унизительной сделке всё еще жила в тени её разума. — Сын Фенцио… — повторила она, и на её губах заиграла опасная улыбка. — Это идеальный вариант. Она вышла из кабинета, направившись на поиски парня. Идя по коридорам Академии, Ребекка на мгновение задумалась. Это задание, связанное с тайными манипуляциями Шепфамалума, могло полностью уничтожить карьеру Дино и подставить его под гнев Эрагона. «Ты заплатил мне, Фенцио, но, кажется, твой сын доплатит остаток», — подумала она. Ребекка стремительно шла по коридорам Академии, и каждый её шаг эхом отдавался от сводов, подчеркивая её едва сдерживаемое бешенство. Мысль о том, что теперь ей приходится возиться с дочерью, вызывала у неё физическое отвращение. Она не чувствовала к Вики ровным счетом ничего. Для неё эта девчонка была чужой, досадным напоминанием о человеческой слабости, которую Ребекка давно вытравила из себя каленым железом. В её восприятии Вики была никем — словно какой-то безымянный бессмертный, который живет на самых дальних задворках империи, сажает пшеницу и никогда не видит света Цитадели. Пустое место. И вдруг Ребекке, Серафиму, вершителю судеб, нужно тратить свои ресурсы, время и интриги на то, чтобы следить за этим ничтожеством. Она была зла. Зла на Шепфамалума, и особенно на Торендо, который так услужливо подтолкнул её к этой необходимости. — Какая нелепость, — прошипела она себе под нос, сворачивая к тренировочной площадке. — Тратить такие силы на девчонку, чья жизнь не стоит ничего. Её раздражение только росло. Если бы она могла, она бы стерла Вики из реальности одним щелчком пальцев, чтобы не отвлекаться от великой цели. Но правила игры изменились, и теперь ей приходилось разыгрывать партию, где главной фигурой была пешка, которую она презирала всей душой. Она заметила Дино на тренировочной площадке. Он стоял к ней спиной, расправляя безупречные белые крылья. В его осанке было то же благородство, что когда-то пытался демонстрировать его отец, но без той гнили, что разъедала Фенцио изнутри. Ребекка замедлила шаг, наслаждаясь моментом: парень еще не знал, что его судьба только что была принесена в жертву интригам, которые он даже не в силах вообразить. Ребекка остановилась в нескольких шагах от Дино, наблюдая, как лунный свет играет на его безупречных перьях. Она выждала паузу, позволяя своей властной ауре заполнить пространство, прежде чем нарушить тишину. — У тебя хорошая техника, Дино. Редкое сочетание силы и выдержки, — произнесла она ровным, глубоким голосом. Парень резко обернулся. Увидев перед собой Серафима, он на мгновение замер от неожиданности. Его лицо тут же приняло выражение вежливой покорности, и он чуть неловко, но глубоко склонил голову в знак уважения. — Серафим Ребекка… Для меня честь, что вы заметили мои успехи. Ребекка подошла ближе, медленно обходя его по кругу, словно осматривая ценный клинок. Она начала издалека, касаясь тем, которые, как она знала, били в самое больное место. — Знаешь, я была близко знакома с твоим отцом, — начала она, и Дино едва заметно вздрогнул. — Фенцио был… амбициозен. Но его ошибки и слабости оставили на вашей фамилии тень, которую не так-то просто стереть. В нашем мире грехи отцов всегда ложатся на плечи сыновей. Она видела, как челюсть парня сжалась, а в глазах промелькнула горечь. Слова Ребекки били точно в цель: Дино всю жизнь пытался быть идеальным, чтобы искупить то, во что превратился его отец. — Тебе придется замаливать эти грехи еще очень долго, чтобы добиться тех высот, которых ты достоин, — продолжала она, понизив голос до доверительного шепота. — Совет суров. Они видят в тебе лишь продолжение Фенцио, а не самостоятельную силу. Дино молчал, глядя в землю. Ребекка видела, как ему горько признавать эту правду. В этот момент он был податлив, как воск, и она была готова наложить на него свою печать. — Но я могу это изменить, — Ребекка остановилась прямо перед ним, заставляя его поднять взгляд. — Я могу предложить тебе своё покровительство. Власть, о которой другие только мечтают, и место в Цитадели, которое будет принадлежать тебе по праву, а не по наследству. Дино смотрел на неё с надеждой, смешанной с опаской. Ребекка едва заметно улыбнулась. — Мне нужна небольшая услуга. Деликатное поручение на Земле, которое потребует твоей честности и молчания. Это пустяк для такого воина, как ты, но для меня — залог нашего будущего союза. Дино нахмурился, и в его глазах вспыхнуло упрямое благородство, так не похожее на гибкий хребет его отца. — Я признателен за ваше внимание, Серафим, — произнес он твердо, хотя голос его слегка вибрировал. — Но я не готов добиваться власти «по знакомству». Я хочу, чтобы мои заслуги оценивали беспристрастно, а не потому, что за моей спиной стоит кто-то из Совета. Ребекка закинула голову и мелодично, почти искренне рассмеялась. Этот смех прозвучал в пустом дворе Академии как звон тонкого хрусталя. — О, Дино, ты так юн и так наивен, — она сделала шаг к нему, вторгаясь в его личное пространство. — Ты думаешь, я предлагаю тебе подачки? Нет. Ты получишь власть не потому, что я проложу тебе дорогу лепестками роз. Ты получишь её потому, что я заставлю всех забыть о грехах Фенцио. Я сделаю так, чтобы, когда тебя будут оценивать, «судьи» видели твои таланты, а не позор твоего отца. Я просто уберу заслон, который мешает тебе дышать. Она начала наступать на него, медленно и неотвратимо. Дино, не зная, как реагировать на такой напор со стороны высшего чина, начал отступать, пока лопатками не ощутил мертвенный холод мраморной колонны. Он оказался в ловушке между камнем и женщиной, от которой пахло опасностью и властью. — Тебе страшно? — прошептала она, подходя вплотную. Её сладкий, обволакивающий голос дурманил разум, стирая границы между долгом и искушением. — Я не жду ответа прямо сейчас, Дино. Такие решения должны созреть… Пока она говорила, её рука скользнула вниз. Дино замер, его дыхание перехватило, когда он почувствовал, как пальцы Серафима уверенным, почти будничным движением расстегнули его ширинку. — Подумай об этом, — выдохнула она ему в самые губы, не сводя с него своих ледяных глаз, в которых не было ни капли страсти — лишь холодный расчет и абсолютный контроль. — Подумай, готов ли ты гнить в тени Фенцио или хочешь стать тем, перед кем будут склоняться Небеса. — Власть и признание — это лишь часть того, что ты можешь получить, — прошептала она, и её дыхание обожгло его шею. — Служба мне требует абсолютной преданности, но и награда за неё может быть… куда более личной. — промурлыкала она, помогая вытащить наружу потемневший от прилива крови и опутанный тугими канатами вен орган. Он уже буквально сочился от возбуждения. Поддавшись искушению, Ребекка сделала шаг вперед и с непривычным трепетом провела ладонью вдоль всей длины. Она впервые дотрагивалась до него вот так, и Дино тихо зашипел, вздрагивая от ее прикосновений. — Ты ведь не хочешь быть просто «сыном Фенцио», Дино? — её голос стал совсем низким, вибрирующим. Она не сводила с него взгляда, наблюдая за его внутренней борьбой, пока её рука продолжала свое дело, окончательно лишая парня возможности мыслить рационально. В этот момент она окончательно утвердилась в мысли: он сделает всё. И цена его преданности будет стоить ей всего лишь нескольких минут притворного интереса. Она медленно убрала руку и отступила на шаг. — Завтра в это же время я буду ждать твоего окончательного решения. Но я уверена, ты не заставишь меня ждать долго. Она шла к выходу из Академии, оставляя ангела с расстегнутыми штанами и желанием пойти в душ, чтобы хоть как-то утихомирить своё возбуждение. В её голове не было ни капли сочувствия к парню, чью чистоту она только что начала целенаправленно разрушать. Она лишь думала о том, что Шепфамалум будет доволен: Дино станет идеальными глазами и ушами рядом с её дочерью.

***

Несколько месяцев назад.

Ребекка снова прибыла в Академию, официально — для сверки списков новых Непризнанных. Пересекая внутренний двор, она заметила высокую фигуру. Люцифер выглядел так же вызывающе и надменно, как и всегда, олицетворяя собой всё то, что Ребекка привыкла держать в узде или использовать. Они остановились друг напротив друга. Никаких намеков на прошлое, никакой искры в глазах — только холодная вежливость двух хищников, делящих территорию. — Серафим Ребекка, — Люцифер окинул её небрежным, оценивающим взглядом. — Вы стали заглядывать к нам чаще. И, должен заметить, вы постарели. Ребекка даже не вздрогнула. Она знала, что он говорит не о дряхлости, а о переменах в её облике. — Морщины добавили вам властности, — продолжал он, усмехнувшись. — Лицо стало строже, словно высечено из камня, в котором больше нет места мягкости. И зачем вы отрезали волосы? Раньше они были вашей… визитной карточкой. Ребекка провела рукой по коротким, идеально уложенным прядям. Её лицо оставалось спокойным, как гладь замерзшего озера. — Я намеренно выбирала задания в тех слоях бытия, где время течет иначе, Люцифер, — ответила она ровным голосом. — Годы, проведенные там, пошли мне на пользу. Я хотела избавиться от образа миловидной девчонки, которой нужно постоянно что-то доказывать мужчинам вроде тебя или Эрагона. Она сделала шаг ближе, глядя ему прямо в глаза. — Старость — это привилегия тех, кто выжил в большой игре. Теперь, когда на моем лице видны следы опыта, а не только юности, со мной ведут переговоры иначе. Власть не терпит смазливости. Она требует жесткости, которую нельзя сыграть. Люцифер лишь слегка склонил голову, признавая её логику. — Что ж, стратегия достойная Серафима. Но берегись, Ребекка: когда стираешь в себе всё человеческое, остается лишь пустота, которую очень легко заполнить чем-то чужим. — Пустота — это чистое пространство для маневра, — отрезала она. — Если это всё, что ты хотел сказать, мне пора. Дела не ждут. Она прошла мимо него, не оборачиваясь. Где-то в глубине сада её уже ждал Дино с очередным отчетом о жизни дочери, которая с каждым днем становилась всё ближе к тому моменту, когда её кровь должна будет окропить алтарь пророчества.

***

Цитадель

Ребекка выходила из зала заседаний совета, ее шаги гулко отдавались в пустом мраморном коридоре. Она была погружена в мысли о будущем и о том, как умело Шепфамалум вплетает свои нити в реальность, когда путь ей преградила знакомая фигура. Фенцио. Он стоял у высокой стрельчатой арки, сжимая в руках свитки с отчетами из Академии. Его лицо было бледным, а в глазах горел огонь, который Ребекка не видела в нем уже очень давно — огонь отчаяния и ярости. — Ты перешла черту, Ребекка, — его голос дрожал от сдерживаемого гнева. Она остановилась, слегка склонив голову набок, и окинула его холодным, изучающим взглядом. — Фенцио. Ты выглядишь… взбудораженным. Для простого учителя это вредно. — Не смей со мной так разговаривать! — он сделал шаг вперед. — Дино ничего мне не говорит, он скрывает свои отлучки на Землю. Я не знаю всех подробностей ваших грязных дел, но я не идиот. Ты используешь моего сына для своих темных интриг! Ребекка молчала, и это молчание давило на Фенцио сильнее любых слов. — Оставь его в покое! — выкрикнул он. — Отстань от моего сына, или я пойду прямо к Эрагону и Совету. Я расскажу им всё, что знаю о твоих подозрительных интересах к миру людей, о твоих делишках, о твоих интимных связях. Я уничтожу тебя, Ребекка. В мгновение ока пространство между ними сократилось. Ребекка не сделала ни шага, но невидимая волна силы, тяжелая и густая, как свинец, ударила Фенцио в грудь, впечатывая его в холодную стену. Его ноги оторвались от пола, а горло сжала невидимая стальная хватка. Ребекка подошла вплотную. Ее лицо, лишенное теперь миловидности, было маской абсолютной власти. — Ты смеешь угрожать мне? — прошептала она, и в ее глазах на мгновение вспыхнула ярость. — Ты забыл, кто я? Напомнить тебе, как легко я стерла твою карьеру, превратив тебя в жалкого учителя? Фенцио хрипел, его пальцы впились в пустоту, пытаясь разжать невидимую петлю на шее. — Слушай меня внимательно, — она подалась к его уху. — Если ты хотя бы откроешь рот, если попытаешься вставить мне палки в колеса, ты навредишь не мне. Ты навредишь Дино. Ребекка резко разжала кулак, и Фенцио рухнул на колени, судорожно хватая ртом воздух и потирая шею. Она поправила манжет у своего безупречного платья и, не удостоив его даже последним взглядом, зашагала прочь. — Молчи, Фенцио, — бросила она через плечо. — Ради собственного сына — просто молчи и учи детей летать. Она знала: теперь он будет сидеть тихо. Страх за сына был сильнее его гордости, и именно на этом она сыграла свою безупречную партию. Тьма внутри нее довольно заурчала, предвкушая новую победу. Ребекка скрылась за поворотом, и цокот ее каблуков окончательно затих, оставив после себя лишь тяжелый аромат власти и ледяного спокойствия. Шепфамалум, чье незримое присутствие пропитывало каждый камень, где находились его марионетки, остался в тени коридора. Его внимание было приковано к поверженному ангелу. Фенцио, дрожа от унижения и ярости, медленно поднимался с колен, собирая рассыпавшиеся свитки. Его пальцы судорожно мяли пергамент, а в глазах стояли слезы бессильного гнева. Бог Тьмы довольно наблюдал за ним. Ребекка была его клинком, но такие, как Фенцио — уязвленные, сломленные и полные скрытой злобы — были идеальным материалом для его чертежей. Ярость ангела была чистым топливом, которое Шепфамалум умел перегонять в слепую преданность тьме. По коридору, где только что царила тишина, внезапно пронесся странный звук — не то вздох, не то шелест сухих листьев. Фенцио вздрогнул и замер, озираясь по сторонам. — Фенцио… — прошелестел голос, доносившийся словно из-под самого пола. Ангел резко обернулся, но коридор был пуст. Свет факелов на стенах внезапно стал тусклым и болезненно-желтым. — Она забрала у тебя всё, не так ли? — голос стал отчетливее, он вибрировал внутри самой черепной коробки Фенцио, взывая к его самым потаенным обидам. — Сначала твою гордость, затем твое положение… а теперь она забирает твоего сына. Делает из него монстра по своему подобию. — Кто здесь?! — выкрикнул Фенцио, прижимая свитки к груди как щит. — Тот, кто понимает твою боль. Тот, кто может дать тебе силу защитить Дино и уничтожить ту, что смеется над тобой, — тени в углу начали сгущаться, приобретая очертания чего-то огромного и древнего. — Иди ко мне, ангел… Иди на мой зов. Я покажу тебе, как падет Серафим. Фенцио, словно под гипнозом, сделал шаг навстречу сгущающейся тьме. Гнев внутри него переплавлялся в жгучее любопытство. Он знал, что это опасно, но желание отомстить Ребекке и спасти сына перевешивало страх перед вечным проклятием. Шепот звал его всё настойчивее, увлекая в те части Цитадели, куда не заглядывал даже свет Шепфа.

***

Академия

Тяжелые бархатные портьеры скрывали нишу с огромным панорамным окном, выходившим на бездонную пропасть под Академией. Ребекка сидела на широком мраморном подоконнике, ее взгляд был устремлен в ночное небо. Дино стоял перед ней. Его дыхание было неровным — каждая тайная встреча с Серафимом тревожила его, словно он нарушал какой-то запрет. — Рассказывай всё, — не оборачиваясь, бросила Ребекка. Ее голос был сухим и требовательным. — Каждый ее шаг. Каждое слово. Дино выпрямился, стараясь говорить четко: — Вики продолжает жить обычной жизнью. Она успешно сдала экзамены, часто бывает в кофейне у университета. Она… она очень похожа на вас, Серафим. Такая же упрямая. Ребекка поморщилась, словно от зубной боли. Сравнение с дочерью было ей противно. — Оставь лирику. Есть что-то, что угрожает нам? Она медленно повернула голову к нему, и ее взгляд заставил Дино невольно сглотнуть. — Твой отец, Фенцио… — начала она, внимательно следя за его реакцией. — Он угрожал пойти к Совету. Он в ярости от того, что ты работаешь на меня. Дино опустил глаза, его плечи напряглись. — Он говорил мне это. Кричал, что вы губите мою душу. Ребекка спрыгнула с подоконника и подошла к нему вплотную. Ее ладонь легла ему на щеку, кончики пальцев едва коснулись затылка. — Не бойся его гнева, Дино. Твой отец — трус, — прошептала она. — Он слишком дорожит тобой. Фенцио никогда не решится предать единственного сына, даже если ненавидит меня. Он будет молчать, пока верит, что это защищает тебя. — Я знаю. Но… есть кое-что еще, Ребекка. Кое-что, что меня беспокоит. Он отстранился, его лицо стало предельно серьезным. — На Земле, рядом с Вики… я чувствую чье-то присутствие. Кто-то еще следит за ней. Я не могу распознать этого бессмертного, его аура постоянно ускользает, словно он соткана из самого тумана. Это не патруль и не рядовой наблюдатель. Ребекка замерла. Внутри нее тьма Шепфамалума отозвалась тревожным холодом. — Ты уверен? — Да. Но я обещаю вам, Серафим, — Дино сжал кулак, и в его глазах вспыхнула фанатичная решимость. — С ней ничего не случится. Я не подпущу к ней никого. Никто не сможет воздействовать на вас через нее или использовать вашу дочь как рычаг. Ребекка смотрела на него, и в ее голове уже зрел новый план. Если за Вики следит кто-то еще, значит, Шепфамалум не единственный, кто ведет игру. Или же… это сам Бог Тьмы проверяет своего исполнителя. — Хорошо, Дино, — она мягко улыбнулась, снова сокращая дистанцию. — Я верю тебе. Продолжай наблюдение. И если этот незнакомец проявит себя — убей его, не раздумывая. Она кивнула, будто собираясь уйти, но потом замерла. Медленно, с едва уловимым изяществом, Ребекка повернулась к нему спиной. Её короткие волосы едва касались шеи. — Развяжи. Голос был приглушенным, но властным. Дино застыл, его взгляд приковался к тонкой шнуровке, которая держала на ней весь наряд. Обещание личной награды, которое она дала ему ранее, теперь висело в воздухе, густое и осязаемое. Предусмотрительно сохраняя между ними дистанцию, Дино остановился позади нее и принялся осторожно распускать атласные ленты. Ребекка почти не ощущала его прикосновений — настолько легкими и мимолетными они были, и когда платье шелковой волной соскользнуло к ее ногам, она даже вздрогнула от неожиданности. Но после она стремительно развернулась, оказываясь с ним практически лицом к лицу. Дрожащими пальцами она потянулась к застёжкам бюстгальтер и расстегнула его, бросая ненужную вещь на пол, обнажая налитую от возбуждения грудь. В лунном свете, льющемся из панорамного окна, ее тело казалось высеченным из холодного алебастра, а короткие волосы подчеркивали хищные, строгие черты лица. Она сделала шаг в сторону, изящным движением сбросила туфли, которые с глухим стуком упали на ворсистый ковер, и вернулась к подоконнику. Дино не мог отвести взгляда; в его глазах смешались фанатичное поклонение и первобытное желание. Ребекка опустилась на подоконник. Она откинулась назад, упираясь локтями в холодный камень, и медленно, с вызывающей властностью, развела колени в стороны. — Подойди, — приказала она, глядя на него сверху вниз. В этом жесте не было нежности — только абсолютное осознание своей силы над ним. Она знала, что сейчас для Дино не существует ни отца, ни законов Небес, ни той девчонки на Земле. — Ты сказал, что защитишь мою дочь от любого вмешательства, — прошептала она, когда Дино оказался между ее колен, не смея даже коснуться ее без разрешения. — Докажи, что твоя верность стоит той награды, которую я приготовила. — Почему мне теперь при любом разговоре с отцом кажется, что я что-то украл у него, он так на меня смотрит…— хмуро ответил он, устраиваясь перед ней на коленях. — Это простая мужская зависть, он видит в тебе соперника, даже не подозревая, что ему нет смысла вступать в это противостояние, потому что он давно в проигрыше. Это так глупо… — Ребекка закусила губу, когда он вдруг скользнул ладонями по ее икрам — прямиком к нежной коже на внутренней стороне бедер. — Достаточно разговоров. Приступай к делу. Дино склонился над ней и жадно припал ртом к ее груди. Легкая щетина кольнула нежную кожу, а губы сомкнулись на набухшем соске, втягивая его внутрь и перекатывая языком под ее протяжные вздохи. Другой рукой он наглаживал вторую грудь — то бережно массируя, то сжимая с нарастающей грубостью. Когда за этим последовал осторожный укус, Ребекка выгнулась и громко застонала. — Посмотри на меня, — с трудом произнесла она, захлебываясь страстными вздохами. Он оторвался от ее груди и поднял голову: потемневшие от вожделения глаза смотрели на нее с сытым восторгом. Разрываясь между злостью и щемящей нежностью, Ребекка запустила пальцы ему в волосы, сжала их в кулаке и слегка потянула. Дино едва слышно зашипел — то ли от боли, то ли от удовольствия — и его губы внезапно дрогнули в мимолетной улыбке, при виде которой у нее внутри поднялась очередная непрошенная волна тепла. И тогда Ребекка наконец подчинилась необъяснимому движению своей души: не в силах отвести взгляд и продолжая тянуть его за волосы, скользнула кончиками пальцев по его щеке — робко, трепетно и неожиданно нежно. Смущенный и растерянный, он вдруг с шумом втянул носом воздух и, прикрыв глаза, порывисто прильнул к ее руке. Давление внизу живота стало нестерпимым. В отчаянном жесте она обхватила его за плечи и привлекла к себе. Дино неловко навалился сверху, едва успев опереться о подоконник рукой, а его член в штанах, горячий и пульсирующий, оказался прижат прямо к ее бедру. Эта новая близость пугала и возбуждала одновременно, и вскоре яркие потоки удовольствия уже разливались по всему ее телу: оно дрожало и гудело, словно натянутая струна. И когда, подобно финальному аккорду, его пальцы ворвались ей между ног и ритмично задвигались, долгожданное наслаждение наконец обрушилось на нее, сметая остатки контроля. Дино одобрительно застонал, чувствуя, как ее тело выгибается ему навстречу, и от одного этого звука у нее едва не подкосились колени. Она прижалась к нему еще сильнее, буквально насаживая себя на его руку. Через мгновение серафим уже ощущала у себя в паху горячее дыхание и совершенно распутно терлась клитором о его податливые губы. И когда он обхватил ее ртом и провел языком по самой чувствительной точке, пружина ощущений, сжатая внутри до предела, поддалась и выстрелила. Вскрикнув, Ребекка выгнулась ему навстречу, и пока ее тело содрогалось от удовольствия, он нежно удерживал и поглаживал ее дрожащие бедра. Когда ее разум вновь обрел ясность, и она выпрямилась на подоконнике, убирая с лица растрепавшиеся влажные пряди. В зале стало пронзительно тихо: все звуки исчезли, оставляя лишь гул крови в ушах и глухие удары сердца. Но даже тогда — даже с закрытыми глазами — Ребекка ощущала его присутствие. Ощущала на себе его внимательный взгляд. — Ребекка… Можно мне… — спросил Дино, приподнимая руку в вопрошающем жесте. — Нет! Ты ещё не заслужил! Ребекка резко уперлась ладонями в плечи Дино, когда его ласки стали слишком настойчивыми. Ее хватка была железной, лишенной всякой мягкости.Она легко соскользнула с подоконника, даже не взглянув на него. Одним плавным движением она подхватила с пола свое тяжелое платье и изящные туфли на шпильке. Оставив их в руках, она, абсолютно нагая и величественная, направилась к выходу из ниши. Она скрылась, оставляя парня одного в холодной лунной тени панорамного окна. Дино остался стоять на коленях, чувствуя на губах ее вкус и оглушительную тишину, которая теперь казалась невыносимой. Ребекка быстро шла по темному коридору Академии, на ходу набрасывая платье. Она не собиралась одеваться здесь — ей нужно было как можно скорее покинуть это место. Но не успела она сделать и десяти шагов, как воздух вокруг нее задрожал, становясь ледяным. — Ты заигралась в плотские утехи, Ребекка… — знакомый, вибрирующий шепот Шепфамалума пронесся прямо в ее голове, заставляя кровь застыть в жилах. Ребекка остановилась, сжимая платье в руках. — Я держу его на поводке. Он сделает всё, что я прикажу. — У нас мало времени, — голос Бога Тьмы стал жестче, в нем послышались нотки неприкрытой тревоги. — Пора ускоряться. Твой верный пес Дино прав — за твоей дочерью следят. Но это не мои тени и не мои посланники. Ребекка нахмурилась, ее сердце пропустило удар. — Если это не ты, то кто? — Это ты спрашиваешь у меня? Это должны узнать вы!!! — шепот начал таять, уступая место зловещему гулу. — Если они доберутся до девчонки первыми, ты потеряешь всё. Действуй. Ребекка сузила глаза. Страх, который она так долго подавляла, на мгновение пробился сквозь ледяную маску Серафима. Если кто-то еще знал о ценности Вики, значит, ее план висел на волоске.