Часть 16 Первая кровь. Начало отсчёта.

Прошло всего несколько дней после того, как стены Академии сотряслись от минувших событий. Пыль еще не до конца осела в воздухе, а в коридорах, уцелевших после катастрофы, всё еще витало эхо криков и звона посуды. Вики шла по знакомым, хоть и побитым временем и магией, пролетам. Люцифер ждал её на одном из дальних балконов, который чудом уцелел. Отсюда открывался вид на окутанные туманом горы и багровый закат, который сегодня казался особенно густым, словно пролитое вино. Когда она вышла на балкон, он стоял спиной к ней, опершись ладонями о каменные перила. Его плечи, обычно напряженные, сейчас казались чуть расслабленнее. — Ты пришла, — не оборачиваясь, произнес он. Его голос, низкий и с легкой хрипотцой, разрезал тишину вечера. — Ты был очень убедителен в своей записке, — Вики подошла ближе, вставая рядом. — Хотя «свидание» на руинах — это очень в твоем стиле, Люцифер. Он наконец повернул голову, и в его глазах блеснули знакомые искры иронии, смешанные с чем-то более глубоким и мягким. — Мир не перестал вращаться, Вики. Даже если Небеса и Ад решили поменяться местами. Я подумал, что нам обоим нужно… подышать. Без чужих взглядов. — Здесь красиво, — тихо признала она, глядя на заходящее солнце. — Почти забываешь, что произошло. — Почти, — повторил он. Люцифер сократил расстояние между ними, его рука легла на перила совсем рядом с её ладонью. — Но именно это заставляет ценить такие моменты. Мы живы. И ты здесь. Они говорили о пустяках, намеренно обходя темы случившегося. Люцифер поддразнивал её, как и раньше, но в его жестах было больше собственничества и заботы. Он словно заново изучал её лицо при этом неверном, угасающем свете. — Знаешь, — он вдруг посерьезнел, — в тот день, когда всё рушилось… я думал только об одном. Что не успел сказать тебе слишком много вещей. Вики подняла на него взгляд. — Ты можешь сказать их сейчас. — Я не мастер длинных речей, ты же знаешь, — он усмехнулся, и его рука переместилась с перил на её талию, притягивая девушку ближе. — Я предпочитаю действия. — Люцифер наклонился, его дыхание коснулось её губ. В этом жесте не было привычной грубости — только томительное ожидание и скрытая нежность, которую он позволял видеть только ей. Когда его губы наконец накрыли её, мир вокруг окончательно перестал существовать. Это был поцелуй, в котором смешались облегчение от того, что они выжили, горечь последних дней и обжигающая страсть. Вики ответила сразу, запустив пальцы в его темные волосы, притягивая его еще ближе, словно пытаясь убедиться, что он реален, что он здесь. Воздух на балконе стал слишком тесным от невысказанных слов и зашкаливающего напряжения. Люцифер отстранился лишь на секунду, чтобы заглянуть Вики в глаза — в них отражалось то же лихорадочное желание, та же потребность забыться и почувствовать жизнь каждой клеткой тела. — Здесь слишком людно, даже если вокруг ни души, — прохрипел он, не разрывая контакта. Его рука крепко переплелась с её пальцами, и через мгновение пространство вокруг них схлопнулось. Темный вихрь энергии перенес их в его личные покои. Люцифер прижал Вики к дереву двери, нависая над ней всей своей мощью. В полумраке его глаза казались двумя раскаленными углями. — Ты уверена? — его голос вибрировал от сдерживаемой страсти. — Потому что если я начну, я не остановлюсь. Вместо ответа Вики рванула на себя ворот его рубашки, впиваясь в его губы с новой силой. Этот поцелуй был уже не нежным — он был требовательным, почти яростным. Голод, который они подавляли последние дни, вырвался наружу. Люцифер подхватил её под бедра, и Вики обхватила его талию ногами, не разрывая поцелуя. Он перенес её на кровать, и они рухнули на шелковые простыни, сплетаясь в единый клубок рук и тел. Его руки, грубые и одновременно невероятно чуткие, скользнули под ткань её платья. Когда оно было отброшено в сторону, он на мгновение замер, любуясь ею. Его взгляд был почти осязаемым — тяжелым, собственническим. Он медленно провел ладонью от её колена вверх по бедру, заставляя Вики выгнуться навстречу его прикосновению. Каждый его поцелуй теперь был коротким и властным: он ставил «метки» на её ключицах, плечах и ложбинке между грудей, словно клеймил её, заявляя свои права перед лицом всего мира. Когда он вошел в нее, резким и уверенным толчком, Вики закусила губу, чтобы не вскрикнуть слишком громко. Но Люцифер не позволил ей спрятать эмоции. Он переплел их пальцы, прижимая её руки к подушке. — Не молчи, — приказал он тихим, вибрирующим голосом. — Я хочу слышать только тебя. Он двигался глубоко и мощно, задавая темп, от которого в глазах Вики темнело. В этом акте не было места скромности — только первобытная страсть сына Сатаны и решимость Непризнанной, которая обрела свою силу. С каждым его движением напряжение внутри нарастало, скручиваясь в тугой узел. Вики чувствовала жар его кожи, его сбитое, тяжелое дыхание и то, как сильно колотится его сердце о её грудную клетку. Каждое его прикосновение оставляло на коже Вики невидимый след, словно ожог. Его ладони — сильные, властные — изучали её изгибы с жадностью человека, который обрел потерянное сокровище. — Моя… — прошептал он ей в шею, и этот звук отозвался дрожью во всем её теле. Их движения стали рваными, лихорадочными. Люцифер зарылся лицом в её волосы, вдыхая их запах, и его хватка на её запястьях стала почти болезненной. Вики сорвалась на шепот его имени, а он прижал её к себе так крепко, будто боялся, что она исчезнет, если он ослабит объятия хоть на секунду. Люцифер приподнялся на руках, глядя ей прямо в глаза. В этом взгляде была не просто страсть — в нем была дикая, первобытная честность. Он видел, как она дрожит под ним, как расширяются её зрачки, и это подталкивало его к самому краю. — Смотри на меня, Вики… — прохрипел он, его голос сорвался на низкий рык. — Только на меня. Он увеличил темп, доводя их обоих до изнеможения. Вики впилась пальцами в его напряженные предплечья, чувствуя, как каждая мышца его тела натянута, словно струна. В какой-то момент грань между ними окончательно стерлась — осталось только общее дыхание, общая пульсация и этот безумный ритм. Узел внутри затянулся до предела и в следующее мгновение лопнул. Вики вскрикнула, запрокинув голову, когда волна мощного, ослепляющего удовольствия накрыла её с головой. В ту же секунду Люцифер, издав глухой, гортанный звук, содрогнулся всем телом. Его хватка на её руках стала стальной, когда он выплеснул всё свое напряжение, накопленное за эти страшные дни. Мир вокруг них на несколько секунд перестал существовать — исчезли руины Академии, страхи и неопределенность будущего. Осталась только эта ослепительная вспышка, в которой они были абсолютно едины. Постепенно их дыхание начало выравниваться, хотя сердца всё еще продолжали биться в унисон, гулко и тяжело. Люцифер тяжело опустился на неё, утыкаясь лицом в изгиб её шеи, и остался так, словно его силы окончательно иссякли. Его кожа была влажной и горячей, а крылья, всё еще чуть подрагивая, тяжело опали по обе стороны кровати. — Вот теперь… — едва слышно произнес он, слегка касаясь губами её кожи, — теперь ты точно никуда от меня не денешься.

***

Утро в Академии выдалось непривычно солнечным, словно природа пыталась загладить вину за недавний хаос. Вики вошла в аудиторию легкой походкой, на её губах играла едва заметная улыбка. Кожа до сих пор хранила тепло рук Люцифера, а в мыслях то и дело всплывали обрывки их бурной ночи. Это спокойствие и внутренняя сила делали её по-особенному красивой сегодня. Она присела рядом с Мими, которая тут же придвинулась поближе, смерив подругу лукавым взглядом. — И где это мы пропадали всю ночь? — зашептала демонесса, толкнув её плечом. — Я вернулась поздно, зашла в комнату, а там только твоя подушка скучала. Вики открыла рот, чтобы ответить, но её перебил резкий, пропитанный ядом голос. — Да брось, Мими, будто ты не знаешь, — Лора, сидевшая через ряд, демонстративно громко захлопнула книгу. — Наша «святая» Непризнанная терлась с Люцифером всю ночь. Похоже, в этом месте законы писаны не для всех. В аудитории мгновенно воцарилась тишина. Ученики, даже те, кто дремал, подняли головы. — Видимо, если ты дочь Серафима и сын Сатаны, то на правила приличия и запреты можно плевать, — продолжала Лора, обводя класс торжествующим взглядом. Она явно наслаждалась тем, что оказалась в центре внимания. — Хотя… чему я удивляюсь? Яблоко от яблони. Ребекка в своё время тоже, говорят, переспала с половиной Академии, пока пробивала себе путь наверх. Гены берут своё, да, Вики? Воздух в комнате будто застыл. Мими дернулась, готовая броситься на обидчицу, но Вики опередила её. Она поднялась со своего места так стремительно, что стул с грохотом отлетел назад. В два шага Вики преодолела расстояние до Лоры. Раздался резкий, сухой звук — звонкая пощечина отбросила голову Лоры в сторону. Та охнула, пошатнувшись и едва не повалившись на парту. На бледной щеке Непризнанной мгновенно расцвело багровое пятно, кожа буквально горела. Лора в ужасе прижала руку к лицу, но не успела она издать ни звука, как Вики мертвой хваткой вцепилась ей в подбородок, заставляя смотреть прямо себе в глаза. — Еще раз, — голос Вики был тихим, но от него веяло таким холодом, что даже старшие ученики вздрогнули, — еще хоть раз твой поганый язык коснется моей матери, и пощечина покажется тебе лаской. Она сжала пальцы сильнее, чувствуя, как Лора дрожит в её руках. — Ты можешь ненавидеть меня, можешь обсуждать, с кем я сплю. Но её имя ты больше не упомянешь. Уяснила? Лора лишь судорожно кивнула, не в силах вымолвить ни слова от охватившего её страха. Вики с силой оттолкнула её от себя и, не оборачиваясь, направилась к выходу из аудитории — ей нужно было остыть, пока её собственная сила не вышла из-под контроля. После окончания занятия Вики вышла во внутренний дворик, чтобы вдохнуть прохладный воздух. Рука до сих пор немного горела от удара, а внутри всё еще кипел гнев, смешанный с горечью. Мими догнала её почти у самого фонтана. — Эй, полегче на поворотах! — демонесса примирительно подняла руки, подходя ближе. — Ты её знатно приложила. Я уж думала, ты ей челюсть свернешь. Как ты? — Нормально, — коротко бросила Вики, стараясь унять дрожь в пальцах. — Просто не вынесла этой грязи. Мими понимающе кивнула, а затем, понизив голос и озираясь по сторонам, спросила: — А где Люцифер? Я думала, он первым прилетит на защиту. — Его вызвал отец, — вздохнула Вики, прислонившись к уцелевшей колонне. — Еще на рассвете он улетел в Ад. Сказал, что это срочно, но обещал вернуться завтра. — Понятно, семейные дела Сатаны не терпят отлагательств, — Мими сочувственно улыбнулась. — Мими… почему вообще есть такой слух про мою мать? Почему она сказала, что мама переспала с половиной Академии? Мими на секунду замялась, подбирая слова. Она подошла ближе и положила руку Вики на плечо. — Послушай, Вики… Твоя мать была слишком яркой, слишком амбициозной. Она — Непризнанная, которая достигла невозможных высот. Таких, как она, всегда ненавидят и всегда пытаются задеть самым грязным способом. Сплетни — это оружие слабых. Тебя всегда будут пытаться уколоть её именем, просто потому что больше нечем. Она сделала небольшую паузу и добавила: — Но если ты хочешь знать правду, лучше спроси у Ребекки сама. Раз Кроули обещал, что вы встретитесь. Пусть она сама расскажет тебе о своем прошлом. Вики тяжело выдохнула, чувствуя, как напряжение немного отпускает. Слова подруги имели смысл. — Ты права. Нужно дождаться встречи. — Вот и отлично, — Мими бодро хлопнула в ладоши. — А теперь идем, у нас следующий урок, и лучше нам не опаздывать, а то после твоей выходки на нас и так все смотрят. Они развернулись и направились обратно к корпусам, стараясь не обращать внимания на шепотки, которые всё еще провожали их в коридорах. Ночь не принесла Вики долгожданного покоя. Едва она закрыла глаза, как темнота перед внутренним взором взорвалась всполохами багрового пламени. Ей снилось горящее дерево, чьи обугленные ветви тянулись к небу, словно костлявые руки. Вокруг стоял невыносимый шум: лязг металла о металл, предсмертные хрипы и торжествующие крики. В центре этого безумия на каменном пьедестале стоял кубок, до краев наполненный густой, дымящейся кровью. Вики хотела отвернуться, но видение изменилось. Перед ней возникла Лора. Но это была не та заносчивая девушка из аудитории. Она стояла в центре пепелища, судорожно прижимая ладонь к глубокой, сочащейся кровью ране на груди. Её лицо было бледным, как мел, а в глазах застыл первобытный ужас. — Вики… — прохрипела Лора, и из её рта потекла тонкая струйка крови. — Всё… всё обман. Ты не видишь правды. Будь начеку… они уже здесь… — Лора закричала от боли, и этот крик, казалось, разорвал само пространство сна. Вики резко села на кровати, жадно хватая ртом воздух. Её ночная ночнушка прилипла к телу от холодного пота, а сердце колотилось так сильно, что отдавалось пульсацией в висках. В комнате царила тишина, нарушаемая лишь мерным дыханием спящей Мими. Она взглянула на окно. Небо только начало окрашиваться в сизые, предрассветные тона — до подъема было еще как минимум два часа. Ложиться обратно было бессмысленно: образ окровавленной Лоры и её предупреждение стояли перед глазами, словно наяву. Тихо, стараясь не скрипеть половицами, Вики оделась. Ей нужно было выйти на свежий воздух, чтобы смыть с себя липкое чувство страха. Сад Академии в этот час выглядел призрачным. Туман клочьями лежал между деревьями, скрывая обломки статуй и поваленные колонны. Вики медленно шла по гравийной дорожке, кутаясь в тонкую накидку. Холодный утренний воздух немного протрезвил её. «Будь начеку. Всё обман», — слова из сна продолжали звучать в голове. Было ли это просто игрой измученного воображения после вчерашней ссоры, или её способности Непризнанной пытались о чем-то предупредить? После крушения Академии грань между реальностью и кошмаром стала слишком тонкой. Холод утреннего тумана пробирался под одежду, но Вики казалось, что он струится прямо по позвоночнику. Слова Сэми всплыли в памяти так отчетливо, будто он стоял рядом и шептал их на ухо. Он всегда говорил, что сны бессмертных — это не просто игры разума, а послания, предчувствия или отголоски чужой воли. Вики шла вглубь сада, и тревога внутри неё росла с каждым шагом. Сон о Лоре был слишком реалистичным. Почему она? Почему предупреждение исходило от той, которую Вики еще вчера ударила? Пытаясь унять дрожь в руках, она свернула к старой беседке, оплетенной увядающим плющом — там всегда было тихо и малолюдно. Вики медленно приближалась к беседке. Воздух здесь стал тяжелым, пахнущим медью и застоялой дождевой водой. Тишина, встретившая её там, была другой. Тяжелой. Свинцовой. Туман в этой части сада был гуще. Вики сделала шаг под свод беседки, и под её сапогом что-то хлюпнуло. Она опустила взгляд: по светлому камню пола тянулась темная, почти черная в предрассветных сумерках струйка жидкости. Вики замерла, её дыхание стало коротким и рваным. Она сделала еще шаг, и сердце пропустило удар. Первым, что она увидела, была рука. Тонкие пальцы Лоры безжизненно свисали со скамьи, едва не касаясь холодного пола. На скамье, неестественно откинувшись назад, неподвижно замерла Лора. Её глаза были широко открыты и остекленели, уставившись в пустоту потолка. Но самым страшным была рана — точно такая же, как в кошмаре. Одна рука Лоры всё еще была прижата к ране, но пальцы уже окоченели, застыв в тщетной попытке удержать уходящую жизнь. Вики почувствовала, как к горлу подкатывает тошнота. Она подошла ближе, словно в трансе. Реальность смешалась с видением. Смерть Лоры была не просто трагедией — это было послание. Вики отшатнулась, прикрыв рот ладонью. — Нет… нет, нет, — прошептала Вики, чувствуя, как земля уходит из-под ног. Слова из сна эхом зазвучали в ушах: «Всё обман… будь начеку». Тот, кто убил Лору, сделал это совсем недавно. И если сон был правдив в деталях смерти, значит, он был правдив и в предупреждении.

***

Цитадель

Пока в садах Академии произошло убийство, в Цитадели — самом сердце небесной власти — атмосфера была не менее накаленной. Высокие своды зала совещаний, обычно полные света, сегодня казались мрачными и давящими. За массивным круглым столом сидели те, в чьих руках находились судьбы миров. Эрагон, чье лицо напоминало застывшую маску из холодного мрамора, занял главенствующее место. Напротив него, вальяжно откинувшись в кресле, сидел Сатана. Его присутствие в Цитадели всегда вызывало ропот среди ангелов, но сегодня его сопровождала свита высших демонов, чьи тяжелые ауры давили на присутствующих. Эрагон поднялся, и шум голосов мгновенно стих. Его голос, усиленный магией, эхом разнесся под куполом: — Мы собрались здесь не для того, чтобы обсуждать былые распри. Несколько дней назад, в разгар хаоса при обрушении Академии, произошло то, что ставит под угрозу само существование Порядка. Пропал важный артефакт. За столом пронесся тревожный шепот. Сатана смерил Эрагона насмешливым взглядом и скрестил руки на груди. — Был украден Меч, способный разбить Покров серебряного ящика, — голос Эрагона эхом отражался от сводов. — Он был частью фундамента Академии. Тот, кто забрал его, знал не только где искать, но и как дестабилизировать остров, не уничтожив его мгновенно. Это ювелирная работа предателя. Сатана, вальяжно откинувшись в кресле и закинув ногу на ногу, издал короткий смешок. Его глаза горели опасным багровым огнем. — Как драматично, Эрагон, — протянул он, рассматривая свои когти. — Но давайте опустим формальности. Мы все знаем, к чему ты клонишь. У кого-то в этом зале руки чешутся обвинить Ад в краже этой зубочистки. Ребекка, сидевшая по правую руку от Эрагона, вмешалась прежде, чем он успел ответить. Её голос был ровным, а взгляд — стальным. — Ваши подозрения неуместны, Сатана. Пока не выдвинуты официальные обвинения, подобные речи лишь сеют ненужный хаос. Мы здесь, чтобы найти решение, а не обмениваться колкостями. Но факт остается фактом: Меч находился под охраной в стенах Академии. Кто-то знал, как пройти сквозь щиты именно в момент их ослабления. Внутри Ребекки всё сжалось. Меч, который она лично вырвала из сердца Академии, все еще словно обжигал ей руки на расстоянии. Она чувствовала на себе взгляд Сатаны — слишком проницательный, слишком понимающий. Он знал, что в её памяти есть «слепые зоны». Сатана резко подался вперед, и пламя в его глазах вспыхнуло ярче. — Я не верю ангелам. Среди вас слишком много тех, которые втайне мечтают о хаосе, — он обвел взглядом совет Серафимов. — Вы ищете предателей в Аду, пока они сидят за вашим же столом. — Замолчите оба! — Эрагон ударил ладонью по столу, и волна силы заставила пламя свечей присесть. —. Меч — это только половина беды. Вместе с тем мы так и не нашли серебряный ящик. Серебряный ящик — истинная темница Шепфамалума — он до сих пор не найден. Тот, кто похитил меч, скоро придет за ящиком. Или он уже у него. Сатана едва заметно улыбнулся, и эта улыбка была холоднее самой бездны. Он чувствовал вес ящика, спрятанного в недрах Ада, и эта тайна доставляла ему почти физическое удовольствие. — Мы в большой опасности, — закончил Эрагон, обводя присутствующих тяжелым взглядом. — Если Меч и Ящик встретятся, этот мир захлебнется в крови древних богов. Мимолетный взгляд Ребекки на Торендо был короче мгновения, но для них обоих он прозвучал как громкий крик. Эрагон продолжал говорить, но Ребекка его уже не слышала. Перед глазами всплыла сцена двухдневной давности.

Два дня назад.

Заброшенный храм.

Пыль веков осела на руинах, когда Ребекка и Торендо вошли в храм. Они тяжело дышали — путь сюда стоил им огромных магических затрат. Тьма внутри зудела, требуя ящик. — Где он? — голос Торендо сорвался на шипение, когда он увидел пустой постамент в центре зала. Он подбежал к алтарю, лихорадочно ощупывая камни. — Если ящика здесь нет, значит, кто-то в Цитадели или в Аду играет в свою игру. Они стояли среди руин, тяжело дыша и ненавидя друг друга. Торендо вытер пот со лба, а Ребекка сжала кулаки так, что когти вонзились в ладони. Они были в шаге от триумфа, но кто-то оказался быстрее.

Настоящее время. Зал Совета.

Ребекка резко отвела взгляд от Торендо, надеясь, что никто не заметил этой секундной слабости. Сердце колотилось в груди: если Эрагон говорит, что ящик не найден, значит, ангелы его не нашли. А если Сатана так нагло язвит… «Он у него», — ледяная догадка прошила её разум. — «Сатана нашел ящик раньше нас. И теперь он сидит здесь, наслаждаясь нашим страхом». Сатана, словно почувствовав её мысли, перевел взгляд с Эрагона на Ребекку. Его губы растянулись в едва заметной, хищной усмешке. Он помнил вкус её губ и цену её воспоминаний. Он знал, что она ищет, и знал, что у неё этого нет. — Что такое, Ребекка? — вкрадчиво произнес Сатана, прерывая речь Эрагона. — Ты так побледнела. Неужели мысль о потере ящика пугает тебя больше, чем всех нас? Ребекка уже разомкнула губы, чтобы ответить Сатане и напомнить ему о его собственных грехах, но в этот момент массивные двери зала Совета распахнулись с оглушительным грохотом. В зал вбежал секретарь Эрагона — молодой ангел, чьи крылья были растрепаны, а лицо белее мела. Он едва не споткнулся, пытаясь остановиться перед возвышением. — Прошу прощения за дерзость, — выдохнул он, кланяясь Эрагону и дрожа всем телом. — Но… в Академии беда. Найдено тело Непризнанной. Она убита. Зал взорвался мгновенно. Спокойствие Серафимов испарилось, уступив место хаосу. Советники вскочили со своих мест, перекрикивая друг друга. — В стенах школы?! Это невозможно! — Пока мы здесь заседаем! — …кто-то посмел! — За несколько дней до Рождества… Ребекка сидела неподвижно, но внутри неё кипело раскаленное железо. Ярость обжигала горло. Сначала Меч, потом пропавший ящик, теперь это убийство, которое привлечет лишнее внимание к Академии именно тогда, когда ей нужно было затишье. Всё ускользало из её рук. Она мельком взглянула на Торендо — тот выглядел встревоженным. «Фенцио», — мелькнуло в его голове. — «Этот идиот начал свой ритуал слишком рано». Среди общего крика Сатана оставался пугающе спокойным. Он единственный не встал с места. Он наблюдал за Ребеккой, смакуя её растущее напряжение. Когда на секунду в зале наступило затишье, его голос прорезал воздух, как бритва. — Какая поразительная выдержка, Серафим Ребекка, — Сатана приподнял бровь, глядя ей прямо в глаза. — Все так взволнованы смертью Непризнанной, а ты сидишь, словно изваяние. Неужели тебе совсем не страшно? Он сделал паузу, и его усмешка стала еще более ядовитой. — Ведь твоя дочь тоже Непризнанная. И, судя по новостям, в Академии сейчас… небезопасно для таких, как она. Ребекка почувствовала, как Тьма внутри неё отозвалась на эти слова ледяным холодом.

***

Академия

Пока Совет Цитадели сотрясался от споров. В Академии воцарилась атмосфера паранойи и страха. Когда Кроули вызвал Вики в свой кабинет, воздух там казался густым и неподвижным. — Сядь, Вики, — негромко произнес он, не глядя на неё. — Тебя нашли рядом с телом. Ты понимаешь, что в нынешние времена это почти приговор? Вики села, вцепившись пальцами в край стула. Она видела, как Кроули медленно поднял руку, и его пальцы засветились мягким, но властным золотистым светом. — Расслабься. Если ты невиновна, мне нечего будет забирать из твоей головы. Спустя несколько бесконечных минут Кроули отнял руку. Свет погас. Он тяжело вздохнул и наконец посмотрел девушке в глаза. — Твое сознание чисто, Вики. — он на мгновение замолчал, словно борясь с чем-то внутри себя, а затем добавил тише, — Иди в свою комнату. И будь осторожна. В этой Академии стены начали хранить слишком много чужих тайн. Вики вышла из кабинета, чувствуя себя опустошенной, но это подтверждение её невиновности не принесло облегчения — оно лишь подтвердило, что настоящий убийца всё еще на свободе. Кроули устало опустился в кресло после того, как Вики покинула его кабинет. Его разум был как выжженное поле — он чувствовал странную пустоту, словно из его памяти вырвали целые куски, но сейчас его волновала реальная угроза. Тем временем Вики, вернувшись в комнату, чувствовала себя загнанным зверем. — Вики! Слава Шепфа, Кроули тебя отпустил! — Мими подбежала к ней, заламывая руки. — Весь замок гудит. Вики не ответила. Дрожащими руками она стащила с себя платье, которое теперь казалось ей саваном, и подошла к умывальнику. Ледяная вода немного привела её в чувство, но страх не ушел. — Он ничего не нашел, Мими. Потому что я не убивала, — Вики выпрямилась, капли воды стекали по её подбородку. В её глазах появилось то самое жесткое выражение, которое так пугало окружающих в её матери. — Но Кроули напуган. Я видела это. Если даже директор не понимает, кто совершил это в его собственной Академии, значит, мы в ловушке. Мими поежилась: — Ты думаешь, это как-то связано с тем, что случилось с нашим островом? С твоей силой? — Всё связано, — Вики решительно набросила чистую рубашку. — Разрушение школы, это убийство… это не случайности. Кто-то расчищает себе путь. И если я буду просто сидеть и ждать встречи с матерью, которую мне обещал Кроули, я могу до неё просто не дожить. Нужно разобраться, что здесь происходит на самом деле.

Несколько часов спустя

Вики чувствовала, что смерть Непризнанной как-то связана с ней и с теми тайнами, которые так тщательно скрывают некоторые бессмертные. Она понимала: пока она не узнает правду о своем происхождении и о том, кем на самом деле является её мать, она будет лишь пешкой в чужой игре. Поэтому Вики пришла к Люциферу. — Люцифер, мне нужно на Острова Памяти, — твердо сказала Вики, глядя ему прямо в глаза. — Я не могу больше ждать встречи с матерью. Я чувствую, что мне лгут. Я должна сама увидеть то, что скрыто в архивах судеб. Люцифер нахмурился, его крылья нервно дернулись. — Это безумие, Вики. Острова Памяти — опасное место, тем более сейчас, когда Тьма набирает силу, а в стенах школы происходят убийства большой риск действовать тайно, могут обвинит в предательстве. Цитадель пристально следит за каждым движением. — Тогда я пойду одна, — она развернулась, чтобы уйти, но демон перехватил её за запястье. Его хватка была крепкой, но осторожной. Люцифер вспомнил Ребекку — ту холодную, пустую женщину, в которую превратилась его первая любовь под чьим-то влиянием. Он посмотрел на чисто-белые крылья Вики и понял, что не может допустить, чтобы этот свет погас так же, как когда-то у её матери. Страх потерять её пересилил гордость и осторожность. — Одна ты туда не пойдешь, — отрезал он, смягчая тон. — Я пойду с тобой. Не потому, что одобряю это, а потому, что не доверяю этому небу и тем более — теням, которые охотятся за всеми нами.

***

Цитадель

Когда остальные участники совета покинули зал, Эрагон жестом попросил Ребекку задержаться. Тяжелые двери Цитадели захлопнулись, оставляя их вдвоем. — Ребекка, завтра ты отправишься в Академию, — без предисловий начал он. Ребекка слегка приподняла бровь, сохраняя привычное хладнокровие. — Хочешь, чтобы я лично провела расследование? — Равновесие выдержит смерть одной Непризнанной, — жестко ответил Эрагон. — Это лишь официальный повод для твоего визита. На самом деле мне нужно, чтобы ты проверила защиту в башне Бонта. Сделай это тайно. После кражи Меча и исчезновения ящика я не могу рисковать тем, кто заперт в башне. Это последнее что у нас осталось. Он подошел ближе, и в его взгляде промелькнуло нечто, похожее на искреннее признание. — Я доверяю тебе больше, чем кому-либо из остальных Серафимов. Ты доказала свою преданность делом. Ребекка склонила голову в знак почтения, принимая приказ. — Я всё сделаю, Эрагон. Эрагон сделал небольшую паузу, его взгляд на мгновение смягчился, насколько это было возможно. — И еще, Ребекка, — добавил он, прежде чем она развернулась к выходу. — Раз уж ты будешь в Академии, ты можешь увидеться с дочерью. Это может даже пойти на пользу твоему официальному прикрытию — мать, обеспокоенная безопасностью своего ребенка после убийства в школе. Ребекка замерла на пороге. Тьма внутри неё отозвалась холодным безразличием, но внешне она лишь едва заметно кивнула. — Благодарю, Эрагон. Возможно, я уделю ей время, если обязанности позволят, — ответила она ровным, лишенным эмоций голосом. Но внутри неё, там, где Тьма переплеталась с остатками её прежней личности, вспыхнула холодная усмешка. Она смотрела на Эрагона и чувствовала нечто среднее между триумфом и мимолетной жалостью. Ей было почти забавно видеть, как величайший из ангелов собственноручно вверяет ключи от безопасности Небес своему самому опасному и прямому врагу.

***

Острова памяти

Остров Памяти встретил их звенящей тишиной и запахом вековой пыли. Среди бесконечных стеллажей с тяжелыми фолиантами Вики и Люцифер быстро отыскали нужную книгу — ту самую, что хранила записи о душах, пересекших порог небес. Вики дрожащими руками коснулась переплета. Она ждала вспышки образов, голоса правды, хоть какого-то знака. Но страницы оставались чистыми, а символы — неподвижными. Книга словно сознательно закрылась от неё, выстраивая невидимую стену. — Почему она молчит? — прошептала Вики, чувствуя, как внутри нарастает паника. — Она должна показать мне, кто я, почему мои крылья белые… — Это значит, что твоя история стерта или защищена чем-то посильнее обычной магии, — Люцифер настороженно огляделся, его демоническое чутье подсказывало, что они здесь не одни. Из тени высоких книжных шкафов медленно вышел ангел. Его вид ужасал: перья на крыльях осыпались серым пеплом, кожа была прозрачной, как пергамент, а в глазах застыла печать скорой смерти. Его век заканчивался, и жизненная сила едва теплилась в нем. Старик остановил свой мутный взор на Вики, а затем перевел его на Люцифера. На его губах заиграла странная, почти блаженная улыбка. — Я рад, что мой уход наступит именно сейчас, — прохрипел он. — Мне не придется видеть тот пепел, в который вы превратите этот мир. Вы принесете всем войну. Люцифер мгновенно сократил расстояние, нависая над умирающим ангелом. В его глазах вспыхнул алый огонь. — Что ты несешь, старик? — зло выплюнул он, едва сдерживая ярость. — Какая война? Мы пришли за ответами. Ангел даже не вздрогнул. Он протянул костлявую руку в сторону Вики, но так и не решился коснуться её. — Вы — две половины ключа, — прошептал он. — Сын демона, который не разу не ступал на землю и дочь Серафима, рожденного на земле. Вы — те, кто исполнит пророчество о Мальбонте. Его освобождение написано вашей кровью. Люцифер резко дернул Вики за руку, обрывая пугающую речь ангела. Его пальцы крепко сжали её ладонь — не от злости на неё, а от желания защитить и заглушить тот липкий страх, который вызвали слова старика. — Хватит! — отрезал Люцифер, даже не оглянувшись на умирающего. — Этот старик выжил из ума на пороге смерти. Архивы полны фанатиков, которые видят пророчества в каждом шорохе. Он буквально потащил Вики за собой к выходу. Его шаги были быстрыми и тяжелыми, эхо разносилось по безмолвным залам Острова Памяти. Вики едва поспевала за ним, её мысли все еще были там, в пустоте страниц книги, которая отказалась ей отвечать. — Люцифер, подожди! А если он прав? Если Лора погибла из-за этого пророчества? — Вики попыталась остановиться, но демон только сильнее потянул её вперед. — Лора погибла, потому что в Цитадели завелась крыса, а не из-за сказок о Мальбонте, — жестко бросил он, когда они вышли на открытый воздух. — Мы возвращаемся в Академию. Больше никаких самостоятельных поисков правды, пока всё не утихнет. Люцифер развернул крылья, готовясь к взлету. В его глазах металось беспокойство: он понимал, что слова о пророчестве могу быть правдой, ведь когда-то давно он читал о нем в одной из книг, найденной в библиотеке отца.

***

Вечер в комнате девочек выдался тяжелым. Несмотря на зажженные свечи и попытки создать уют, напряжение после убийства в Академии буквально висело в воздухе. Люцифер сидел чуть поодаль, мрачно наблюдая за пламенем свечи, а Мими, Ади и Дино пытались отвлечься, играя в игру на желания, хотя их смех звучал натянуто. Сэми, обычно тихий и задумчивый, подсел к Вики, которая отрешенно смотрела в окно. Он выглядел более бледным, чем обычно. — Вики, — шепотом позвал он, заставив её вздрогнуть. — Мне нужно сказать тебе кое-что. Это важно. Вики повернулась к нему, заметив, как дрожат его пальцы. Пока в другом конце комнаты Ади со смехом заставлял Дино исполнить какое-то нелепое желание, между Вики и Сэми образовался кокон пугающей тишины. — О чем ты, Сэми? — так же тихо спросила она. — Обещай мне… обещай, что ты не будешь оставаться одна. Ни на минуту. Даже если тебе покажется, что ты в безопасности, — он впился в её глаза своим пронзительным взглядом. — Почему? Кроули проверил меня, он знает, что я не виновата. Сэми покачал головой, и в его глазах отразился подлинный страх. — Это не из-за Кроули. Я видел… видел фрагменты. Новое видение, Вики. Оно было коротким, но очень четким. Тебя снова найдут на месте преступления, но на этот раз всё будет гораздо серьезнее. Тебя обвинят в убийстве ангела. Вики почувствовала, как по спине пробежал холод. Убийство Непризнанной уже поставило школу на грань хаоса, но смерть ангела могла привести к настоящей войне внутри Цитадели. — Значит… будет новая смерть? — её голос дрогнул. — Сэми, кто это будет? Ты видел лицо? Ангел опустил голову, пряча взгляд. — Я не знаю, Вики. Тьма в моем видении была слишком густой, она словно поглощала жертву еще до того, как та испускала последний вздох. Я видел только тебя, стоящую над телом, и кровь на твоих руках. — Сэми, мы должны предупредить остальных, — начала было она, но он резко схватил её за запястье. — Нет. Пока нет. Мы не знаем, кому можно верить. Просто… будь рядом с Люцифером. В этот момент Люцифер поднял голову, почувствовав их напряженный разговор. Его взгляд встретился со взглядом Вики, и в нем отразилась нескрываемая тревога. Когда друзья разошлись, а Мими отлучилась в ванную. В комнате наконец воцарилась тишина. Люцифер не ушел. Он видел, что после разговора с Сэми Вики едва держится, чтобы не сорваться. Он подошел к ней и молча привлек к себе. Вики уткнулась лицом в его плечо, чувствуя его тепло, которое сейчас было единственным якорем в этом безумии. Люцифер крепко обнимал её, а в голове у него вихрем проносились образы прошлого. Он смотрел на Вики — чистую, искреннюю, готовую бороться за правду — и невольно вспоминал Ребекку. Ту холодную, расчетливую женщину, которая когда-то была его страстью, а теперь превратилась в безжалостного Серафима. Он понимал, что эта правда — их былая интимная связь — сейчас только разрушит Вики, лишит её последней опоры. Эту тайну он решил хранить до конца. — О чем ты думаешь? — прошептала Вики, отстранившись и заглядывая ему в глаза. Люцифер коснулся её щеки рукой. — О том, что слишком много теней сгущается вокруг тебя. Скажи мне… чего ты хочешь на самом деле? Не для школы, не для матери. Для себя. Вики вздохнула, её голос дрожал от сдерживаемого напряжения. — Я хочу разобраться во всем этом. Понять, почему это происходит со мной, почему мир рушится. Но мне… мне страшно, Люцифер. Я словно кожей чувствую, что что-то пойдет не так. Как будто я иду по тонкому льду, и он вот-вот треснет. Люцифер притянул её ближе, почти касаясь своими губами её лба. Его голос звучал глухо, но в нем была стальная уверенность сына Сатаны. — Я не дам тебе упасть. Слышишь? Я буду рядом. Мы найдем ответы. Я помогу тебе во всем, Вики. Обещаю.

***

Цитадель. Комната Ребекки

Комната в доме Ребекки была заполнена густыми тенями, которые не могли разогнать даже магические светильники. Ребекка сидела перед зеркалом в одной комбинации, её кожа казалась мертвенно-бледной в холодном свете. Она медленно, почти механически, расстегнула серьгу, когда пространство в зеркале вдруг исказилось, становясь густым, как запекшаяся кровь. Из зеркальной глубины проступило знакомая Тьма. Его присутствие принесло с собой запах тлена и ледяной ветер, от которого пламя свечей жалобно дрогнуло и почти погасло. — Эрагон… — Шепфамалум издал тихий, клокочущий смех, от которого по стенам поползла изморозь. — Он так бережно хранит свои идеалы, пока ты, его «самый верный Серафим», медленно вонзаешь ему нож в спину. Его доверие к тебе — самая забавная шутка этого тысячелетия. Ребекка даже не вздрогнула, её рука замерла у лица, но взгляд остался прикован к зеркалу. Она привыкла к этому присутствию. — Надеюсь, ты не забыла, зачем ты полетишь в Академию, — продолжил Шепфамалум, и его очертания в зеркале стали более явными. — Защита башни Бонта должна быть ослаблена. Вытрави из башни светлые печати. Сделай его уязвимым. Мальбонте должен проснуться в мире, который уже начал гнить. — Я помню, — холодно ответила Ребекка. — Но скажи, кто занимается освобождением Мальбонте? Тьма в зеркале оскалилась, но отвечать не спешила. — Эта информация тебе не нужна. Просто исполни свою роль, и ты получишь то, что тебе обещано. Он уже начал растворяться, как вдруг его сущность резко рванулась вперед, заполнив собой всё пространство зеркала. Его незримый взгляд скользнул по фигуре Ребекки, и в воздухе повеяло ледяной угрозой. — И помни главное, Ребекка, — его голос стал тяжелым, как могильная плита. — К своей дочери… не прикасайся. Ни одного касания. Никаких объятий, никакого тепла. Если её Свет коснется твоей кожи — я выжгу твою душу изнутри медленнее, чем ты можешь себе представить. С этими словами Тьма мгновенно исчезла. Ребекка осталась в тишине, глядя на свое отражение. Она попыталась вызвать в себе хоть каплю материнской нежности, но внутри была лишь выжженная пустыня. Тьма, поселившаяся в её душе, превратила образ дочери во что-то чужеродное и даже отталкивающее. Ребекка поймала себя на мысли, что эта девчонка — лишь досадная помеха, живое напоминание о её земной слабости и о том времени, когда она была уязвимой Непризнанной. Ей было почти физически противно осознавать, что их связывает кровь. — Она просто инструмент, — прошептала Ребекка самой себе, пытаясь убедить в этом пустоту внутри. — Лишний балласт. Однако где-то в самых глубоких, потаенных уголках её естества, куда не могла дотянуться даже рука Шепфамалума, что-то болезненно пульсировало. Это была не любовь — скорее, фантомная боль, отчаянное сопротивление её истинной сути. Этот крошечный осколок света внутри неё упорно отказывался умирать, восставая против ледяного безразличия Тьмы.

***

Утро в Академии не задалось с самого начала. Редко когда Директор собирал всех учеников еще до завтрака, и это не предвещало ничего хорошего. В главном зале застыла напряженная тишина. Директор, чей вид сегодня был особенно суровым, не стал тратить время на долгие вступления. — Через два часа в Академию прибудет проверка из Цитадели. Учебный план остается в силе. Но я прошу вас вести себя подобающе статусу нашей школы. Никаких прогулов, никаких стычек в коридорах и, ради Шепфа, не привлекайте к себе лишнего внимания. Со всем остальным разберется администрация, — отрезал он, давая понять, что разговор окончен. По залу поползли шепотки. После недавнего убийства Непризнанной все понимали: это не просто плановый визит, это поиски предателя. Вики стояла у окна, до боли в пальцах сжимая подоконник. Её сердце колотилось где-то в горле. «Она прилетит. Я чувствую это», — думала она, вглядываясь в затянутое облаками небо. — Вики, ты уже час там стоишь. Пару у Фенцио никто не отменял, она через 10 минут. — Мими подошла сзади и мягко положила руку ей на плечо. — Даже если это Ребекка, ты же понимаешь, как проходят такие проверки? — Они должны были прилететь раньше, когда всё начало рушиться, — Вики обернулась, её глаза блестели от невыплаканных слез и надежды. — Может быть, сейчас, когда здесь пролилась кровь, она захочет меня увидеть? Мими вздохнула и начала заплетать свои темные волосы, стараясь не смотреть подруге в глаза. — Послушай… я не хочу тебя расстраивать, но если она прилетит с официальным визитом, рядом с ней будет ходить целая свита. У нее не будет ни секунды на «личные встречи». Нас запрут в аудиториях, а двор оцепят. Для Цитадели ты сейчас — просто одна из сотен Непризнанных под подозрением. Она не может выделить тебя при всех. — Но она же моя мать… — тихо произнесла Вики, и эти слова прозвучали почти жалко в холодных стенах Академии. — Твоя мать — Серафим, которая славится своей беспощадностью, — отрезала Мими, но тут же смягчилась. — Просто не надейся слишком сильно. Так будет менее больно, если она пройдет мимо и даже не посмотрит в твою сторону. Слова Мими больно ударили по Вики, но в глубине души она знала: подруга права. Ребекка, о которой ей рассказывали, не знала жалости и не имела привязанностей.

Спустя несколько часов

Прошло несколько часов, и слова Мими начали подтверждаться самым болезненным образом. Академию буквально оцепили: ученикам запретили покидать жилые корпуса и выходить во внутренний двор без веской причины. Проверка превратилась в осаду. Но Вики чувствовала присутствие матери. Девушка не могла просто сидеть в комнате, пока правда о её жизни находилась всего в нескольких метрах от нее. Вики попыталась проскользнуть к выходу, но тут же на её пути вырос Люцифер. Его лицо было жестким, а взгляд — предостерегающим. — Даже не думай об этом, Вики, — приглушенно произнес он, преграждая дорогу. — Весь двор кишит ищейками Эрагона. Если тебя поймают за нарушением режима, тебя не спасет даже она. Ребекка сама первой потребует твоего наказания. Вики шагнула к нему почти вплотную, глядя с такой отчаянной мольбой, что демон невольно дрогнул. — Люцифер, пожалуйста… Она здесь. Я должна увидеть её сейчас. Мне нужны ответы! — она схватила его за руки, её голос дрожал, — Отвлеки Геральда и Мисселину. Ты единственный, кто может это сделать так, чтобы они не заподозрили неладное. Пожалуйста… я просто посмотрю ей в глаза. Люцифер замер. В его голове боролись здравый смысл и то самое чувство к Вики, которое заставляло его идти против правил своего отца и законов Империи. Он понимал, что эта встреча может обернуться катастрофой: он знал, что Ребекка уже не та женщина, которую ждет Вики. — У тебя будет не больше пяти минут. — выдохнул он, но его крылья дернулись, соглашаясь. — Если тебя поймают — я вытаскивать тебя не стану. Он резко развернулся и направился к учителям, уже на ходу придумывая дерзкую выходку, которая заставит их забыть о патрулировании и броситься за ним. Вики осторожно вынырнула из тени колоннады, стараясь не привлекать внимания патрулей. Возле фонтана, чьи струи казались застывшими в этот холодный полдень, стояла Ребекка. Она была не одна. Высокий архангел, чье лицо было искажено гневом, что-то яростно выговаривал ей. — Ты идешь по трупам даже не оборачиваясь, Ребекка! — прорычал он, и его голос эхом разнесся по пустому двору. — Ты безжалостная, ледяная сука! Он резко развернулся и ушел прочь, едва не задев Вики плечом. Ребекка осталась стоять у воды. Она резко обернулась, её ноздри гневно трепетали, а в глазах полыхало темное пламя. В этот момент она столкнулась взглядом с дочерью. Вики замерла. На лице Ребекки не дрогнул ни один мускул. Ни тепла, ни узнавания, ни испуга — только холодная, колючая злоба, которая еще не успела остыть после ссоры. — Мама! — выдохнула Вики, и это слово, сорвавшееся с губ, словно разрушило чары. Забыв об осторожности, забыв о том, что она — всего лишь Непризнанная, Вики бросилась к ней. Ей казалось, что если она сейчас прижмется к матери, всё это безумие просто исчезнет. Но не успела она сделать и пяти шагов, как дорогу ей преградили двое Архангелов. Это были пешки Шепфамалума, выполняющие волю хозяина. Они грубо скрестили копья перед грудью Вики, оттесняя её назад. Вики отчаянно пыталась вырваться, её пальцы впивались в холодный металл доспехов, но ангелы стояли как стена. Слезы застлали глаза Вики, превращая мир в размытое пятно. Сквозь эту пелену она смотрела на женщину перед собой. Ребекка не сделала ни шага навстречу. Она не приказала страже отойти. Она просто стояла и смотрела, как её дочь унижается, пытаясь пробиться к ней. Её лицо выглядело так, словно было высечено из серого могильного камня. Вики перестала бороться. Она затихла, тяжело дыша, и, глядя прямо в эти чужие, пустые глаза, прошептала: — Ну, здравствуй… мама. — Здравствуй. После короткого, сухого приветствия матери Вики замерла. На мгновение крики стражей и шум ветра стихли, оставив их в коконе тишины. Вики жадно, почти лихорадочно всматривалась в лицо женщины перед собой. Она узнавала каждый изгиб: тот же точеный профиль, те же высокие скулы и холодный блеск в глазах. Блондинистые волосы Ребекки сияли на солнце так же ослепительно, как в те дни на Земле, когда Вики, будучи ребенком, заплетала их в косы. Она невольно залюбовалась ею — Ребекка почти не изменилась с момента их последней встречи. Время и смерть словно не коснулись её красоты, лишь отшлифовали её до зеркального блеска. Внешне это была та самая мама, которую Вики хранила в своей памяти как самое дорогое сокровище. Но этот знакомый облик только усиливал боль от того, насколько чужим был взгляд Серафима. — Ты совсем такая же… — прошептала Вики, и в этом шепоте было больше горечи, чем в крике. Ребекка сделала шаг вперед, но не для того, чтобы сократить дистанцию, а чтобы подчеркнуть свою власть. — Почему ты здесь? — сухо спросила Ребекка. — Ученикам запрещено покидать корпус во время проверки. Ты нарушаешь закон в первый же день моего пребывания здесь. Это то, чему тебя научили на Небесах? — Закон? — Вики всхлипнула, не веря своим ушам. — Мама, я не видела тебя столько лет! Я умерла, я попала в этот кошмар, меня преследуют, на моих глазах убивают людей… Я так скучала по тебе! Я думала, что когда ты прилетишь, я наконец буду не одна. Ребекка даже не моргнула. На её лице не отразилось ни боли, ни сочувствия. Она смотрела на Вики так, словно изучала сухой отчет о происшествии. — Твои чувства здесь никого не интересуют, Вики, — отрезала она. — Сейчас важно другое. Цитадель установит за тобой жесткий контроль. Когда по щекам Вики покатились новые слезы, и она посмотрела на мать с глубоким, уничтожающим разочарованием, что-то в Ребекке на секунду сломалось. Тот самый крошечный осколок света, который она так презирала в себе, внезапно вспыхнул. Вид плачущей дочери, её разочарование и эта невыносимая земная искренность пробили брешь в ледяном щите Серафима. Поддавшись этой мимолетной, неосознанной слабости, Ребекка невольно протянула руку к лицу Вики, желая просто смахнуть соленую каплю с её щеки… «НЕ ТРОГАЙ ЕЁ!!!» Яростный крик Шепфамалума внутри её головы был подобен удару молота. Ребекка пошатнулась, её лицо исказилось от боли, а в ушах зазвенел высокий, невыносимый ультразвук. Голос Тьмы был настолько мощным, что она едва не потеряла сознание. Ребекка резко отпрянула, прижав ладони к вискам. Её рука, так и не коснувшаяся щеки дочери, бессильно упала вдоль тела. — Уходите, — прохрипела она стражам, не глядя на дочь. — Уведите её в корпус. Немедленно! Архангелы, не теряя ни секунды, грубо схватили Вики за плечи, разворачивая её в сторону жилых корпусов. Металл их доспехов больно впивался в кожу, но Вики не чувствовала этой боли — всё её внимание было приковано к удаляющейся фигуре матери. Ребекка шла прочь стремительно, почти бегом, прижимая одну руку к виску, словно пытаясь удержать раскалывающуюся голову. Её идеальная осанка на мгновение пошатнулась, а золотые крылья нервно подергивались. — Пожалуйста, мама! Поговори со мной! — закричала Вики, срывая голос. Её крик эхом отразился от каменных стен Академии. — Мама, обернись! Не оставляй меня снова! Вики отчаянно рванулась из рук стражников, пытаясь выскользнуть, но те держали её мертвой хваткой. Ребекка на мгновение замерла. Её шаги замедлились, и со стороны могло показаться, что она сейчас обернется. Но Тьма внутри неё снова взвилась ядовитым плющом, заглушая остатки человечности. Голос Шепфамалума всё еще гудел в её сознании, предупреждая о последствиях.

***

Кабинет Кроули

Ребекка стояла у массивного дубового стола, судорожно вцепившись пальцами в спинку стула. Костяшки её пальцев побелели, а перед глазами всё еще плясали кровавые искры — цена, которую Шепфамалум взял за её мимолетную попытку проявить нежность к дочери. — Ребекка, ты в порядке? — осторожно спросил Кроули, видя её бледность. — Твой визит был… стремительным. Ребекка не ответила. Она чувствовала, как Тьма внутри неё ворочается, словно довольный сытый зверь, и диктует свою волю. Каждое слово Шепфамалума отзывалось в её голове гулким эхом. — В связи с убийством Непризнанной и кражей артефактов… — Кроули замялся, перебирая бумаги. — Может быть, рождественские соревнования в этом году стоит отменить? Обстановка в Академии слишком накалена, ученики напуганы. «Скажи ему, что отменять нельзя. Они должны состояться. — прошипел голос Тьмы в её сознании. Ребекка сильнее сжала стул, чувствуя, как дерево жалобно трещит под её пальцами. Она заставила свой голос звучать твердо: — Нет, Кроули. Соревнования должны состояться по расписанию. Цитадель не хочет показывать слабость перед лицом хаоса. Мы лично проконтролируем то, как вы исполните этот приказ. Кроули нахмурился, явно не разделяя этого решения, но спорить с Верховным Серафимом не посмел. «И еще одно…» — Шепфамалум в её голове издал предвкушающий смешок. — «Скажи ему, что твоя дочь должна участвовать. Вики должна быть на виду.» Ребекка почувствовала, как по спине пробежал холод. Но она была слишком слаба и её губы уже шевелились, повинуясь чужой воле. — И еще, — добавила она, глядя куда-то сквозь Кроули. — Моя дочь, Вики. Она должна участвовать в соревнованиях. Это будет отличным способом доказать её невиновность и проверить её новую силу в деле. Директор Академии замер с открытым ртом. — Вики? Но она еще не готова, её силы нестабильны, а после крушения острова, как она спасла его… Я хотел обсудить с тобой ее силу… — Это приказ Цитадели, — отрезала Ребекка, обрывая любые возражения. — Мне некогда обсуждать мою дочь. Есть проблемы, куда более масштабнее. Она резко развернулась и, не прощаясь, покинула кабинет. Её шаги гулко раздавались в пустом коридоре. Кроули остался сидеть за столом, глядя на закрытую дверь с массой вопросов и тяжелым предчувствием того, что рождественские соревнования превратятся в кровавую бойню.