Эпилог. В ожидании тебя

      Из-за сломавшегося в неудачный момент каблука Гермиона задержалась на обеде и теперь, быстро вбежав в кабину лифта, едва не налетела на Гарри. Прошёл почти месяц с того момента, когда они в последний раз виделись — на суде над Артуром и Перси Уизли по делу о покушении на её жизнь. Грейнджер вместе со Снейпом (хотя колдовал только Северус, чтобы при исследовании её волшебной палочки не всплыло использование заклинания забвения) хорошо поработали над их памятью, создав довольно правдоподобную версию событий, по которой Гермиона заподозрила старшего инспектора магического транспорта в причастности к инциденту с порталом и назначила ему встречу, чтобы всё разъяснить. На встрече многое пошло не по плану обеих сторон: явились два Уизли вместо одного, признание Артура, после которого тот, решив напасть на колдунью, попытался её обезоружить, но она опередила его и заодно обезвредила сонным заклятием Перси. Для скорого в принятии решений Визенгамота хватило доказательств, чтобы отправить отца и сына на двадцать лет в Азкабан.       — Извини, — с сухой вежливостью произнесла Гермиона и заняла место как можно дальше от Гарри.       — Угу, — односложно ответил Поттер и, бросив в её сторону косой взгляд, повернулся к ней полубоком.       Грейнджер не могла не заметить, что те крохи тепла, которые появились между ними после её возвращения с острова, исчезли полностью. Оттепель закончилась в тот момент, когда Гарри вместе с напарником прибыли на вызов, на чердак закрытой на ремонт музыкальной школы, и правда о поступке Перси и мистера Уизли всплыла на поверхность. Несмотря на то, что их вина была доказана и Гермиона являлась пострадавшей стороной, Поттер предпочёл остаться на стороне приемной семьи. Каждый из них понимал, что произошедшее стало последним гвоздём в крышку гроба их дружеских отношений. Осознав сей факт, Грейнджер испытала острую боль, в которую примешивалась — чего греха таить — жгучая обида. Но болезненные эмоции оставили её душу так же быстро, как и наполнили её. После них осталась немая пустота, схожая с анестезией, необходимой перед операцией по удалению поврежденной болезнью части организма. Её болезнью была память о старой дружбе, которую она в глубине души надеялась возродить. В итоге Гермиона пришла к мысли прозрачной и холодной, как горный родник:       «Давно пора было отпустить всё, что было связано с нашей дружбой».       Створки лифта уже закрывались, когда их остановила чья-то рука, затем в кабину вошёл Драко. У Гарри вырвался недовольный вздох. Малфой посмотрел сначала на него, потом на Грейнджер и не без ехидства сказал:       — В точности как в школьные времена. Где вы рыжего забыли?       Гермиона опередила Поттера: она задала Драко рабочий вопрос, чтобы перевести разговор в мирное и более полезное русло:       — Как идёт подготовка документов к августовской конференции?       — До неё ещё две недели, — кисло ответил он и поправил и без того идеальный узел на галстуке.       — Не две недели, а двенадцать дней, — поправила его Грейнджер.       — Какая колоссальная разница, — закатив глаза, фыркнул Малфой.       — Очень даже колоссальная, — нравоучительным тоном сказала она. — Уже пора приступать к основному плану…       На лице у него отразилось сожаление о том, что зашёл не в тот лифт. Одними губами Драко произнёс: «Зануда», — пропуская мимо ушей её нотации и мысленно взывая к высшим силам, чтобы поскорее оказаться на своём этаже и сбежать от Грейнджер. Гермиона видела его реакцию и, про себя получая своеобразное удовольствие, продолжала гнуть свою линию.       — Может, ты сама хочешь сделать эту работу? — язвительно поинтересовался Малфой, надеясь, что так сможет остановить её.       — За твои деньги любой каприз, Малфой, — ответила девушка с теми интонациями, которые она переняла у Снейпа, когда непонятно: серьёзен или дразнит тебя собеседник.       — Правда?! — пораженно воскликнул тот, словно подавился этим словом.       Её слова потрясли не только Драко: она почувствовала на себе озадаченный взгляд Поттера. Гермиона звонко рассмеялась и ответила:       — Конечно, если только ты уплатишь мне миллион галлеонов, — подняла кверху указательный пальц и с улыбкой добавила: — И деньги вперед, Малфой.       В кабине лифта на несколько мгновений повисло молчание. Глаза Драко так округлились, что казалось, вот-вот и вывалятся из орбит. Затем, когда её слова немного провертелись в его голове, он — неожиданно для самого себя — рассмеялся.       — Сейчас у меня не хватает денег на твои услуги, — более добродушным, чем обычно, тоном сказал Драко. — Но будь готова, Грейнджер, в следующем году я специально подкоплю ради этой цели и скину на тебя свою работу.       — Ну, попробуй, — усмехнулась та.       Лифт остановился на этаже, где работал Малфой. Выходя, он бросил ей:       — Обязательно, Грейнджер.       Едва створки закрылись, Гарри желчно заметил:       — Вы оба так здорово ладите. Давно сдружились?       — Тебя это как-то тревожит или интересуешься для поддержания беседы? — холодно спросила Гермиона.       Её вопрос был не в бровь, а в глаз. Прежде чем дать хоть какой-то ответ, Поттер пару раз открыл и закрыл рот, словно выброшенная на берег рыба, затем резко махнул рукой и сказал:       — Забудь об этом.       «Спасибо, что подсказал», — едва не слетело с её губ, но Грейнджер прикусила язык и, выбрав сдержанное молчание, не проронила и слова до своего этажа. Так они разошлись, словно чужаки.

***

      Гермиона посмотрела в окно, которое усеивали вызолоченные начинающим заходить солнцем дождевые капли. Мысли девушки парили далеко над крышами города в совершенно другом времени. Завтра должны были начаться восьмые выходные без Северуса, и Грейнджер старалась не представлять, сколько ещё впереди таких тоскливых дней. Впервые за полтора месяца у неё совершенно не имелось планов на грядущую субботу и воскресенье, что угнетало ещё больше.       «Это мой выбор», — уже в тысячный раз напомнила себе она.       С самого начала негласно они знали, что Гермиона не видит себя на острове, а Северусу не место в Лондоне, в опасной близости от магического общества. Всё же, несмотря на все доводы со стороны рассудка, сердце было тяжело убедить не тосковать и не сожалеть о том, что могло бы быть. Горечь разлуки смягчалась тем, что если они проявят должную осторожность, дабы не раскрыть убежище и прикрытие Снейпа, то у них имелись шансы на редкие встречи. Эта призрачная возможность была подобна кубику сахара, который нужен для того, чтобы замаскировать горькую микстуру.       В день, когда Северусу нужно было возвращаться на остров, он сказал, что очень скоро Гермиона получит письмо. Грейнджер предполагала, что там будут детали их первой встречи. Каждое утро она просыпалась с ожиданием обнаружить желанный конверт в почтовом ящике и каждую ночь засыпала с надеждой на завтра.       Гермиона отвернулась от окна и взглянула на деревянную картину, которую она спасла от огня на острове. Теперь у девушки было лицо. Грейнджер обнаружила это изменение лишь пару недель назад и была очень удивлена, так как Северус наделил героиню картины чертами внешности Гермионы. В первый раз, когда заметила это сходство, она чуть не расплакалась от нежности и тоски, которые завладели её душой. Ей так хотелось обнять Северуса, прижаться к его груди, послушать биение его сердца, сказать, что любит его, и поцеловать. Но, лишенная возможности выразить свою любовь физически, Грейнджер сняла картину и долго гладила вырезанные в дереве линии, впадины и изгибы.       Ощущая, что печаль всё крепче сжимает её сердце, Гермиона подошла к книжному шкафу. Сколько раз она находила в книгах утешение и не вспомнить, и теперь решила воспользоваться проверенным способом. Глядя на аккуратные ряды книжных корешков, девушка вспомнила, как в предпоследний вечер перед разлукой с Северусом она лежала на диване в гостиной в объятиях любимого. Снейп читал ей вслух, а её голова покоилась на его груди. Грейнджер не вникала в смысл произносимых им слов, а наслаждалась звучанием и вибрацией его голоса. Решив хоть частично воскресить те приятные минуты, Гермиона принялась за поиски того самого романа.       «Как же называлась эта книга?» — нахмурив лоб, подумала девушка.       Но название никак не шло в голову, а поиск вручную мог занять у неё несколько десятков часов, если ни дней. Прикусив нижнюю губу, Гермиона окинула взглядом полки и почти пожалела, что последние пару лет пополняла свою библиотеку, словно одержимая, прочитав едва ли больше, чем первую страницу новой книги, а порой ей хватало и аннотации.       — И почему я была такой невнимательной?! — с досадой воскликнула Грейнджер.       Потом девушка посмотрела на ситуацию с другой стороны. Досада в её душе сменилась на упрямую решимость.       «У меня столько свободного времени, могу потратить его на поиск этой книги», — почувствовав прилив воодушевления, подумала Грейнджер.       Девушка ещё раз напрягла память, чтобы найти в ней зацепку для поиска. В голове всплыл очень смутный образ.       — Кажется, на обложке была чайка, — вслух пробормотала она.       Гермиона при помощи волшебной палочки притянула книги с изображением чайки на обложке. С книжных полок на журнальный столик перенеслись более сотни экземпляров, на которых присутствовала хотя бы одна искомая птица. Девушка окинула взглядом стопки с томиками разной толщины, оценивая про себя масштаб предстоящей работы, и у неё невольно вырвалось:       — Неужели это всё моё?       Вопрос был довольно глупым. Вряд ли даже в магическом мире есть такое зловредное существо, которое проникает в чужие дома и пополняет хозяйские библиотеки. Хотя, может быть, в бестиарии Лавгудов оно и существует.       «В точности как на первом году Хогвартса, когда я искала информацию о Николасе Фламеле, — ей в голову пришла ободряющая мысль. — И всё-таки нашла. А тут у меня отнюдь не библиотека Хогвартса».       Взмахом волшебной палочки колдунья подвинула пуфик к журнальному столику и приступила к работе. Гермиона успела бегло просмотреть шесть книг, когда взяла ту, в которой её ждал неожиданный сюрприз. Между страниц, точно посередине, лежал белый конверт. Нервно сглотнув и положив книгу на ближайшую стопку, Грейнджер надорвала его. На пол оттуда выпал колдоснимок изображением вниз, а на белом поле оборота была надпись, сделанная рукой Северуса. Девушка наклонилась, чтобы поднять карточку, затем прочла короткое послание от Снейпа:

«Это маленький, но полезный подарок для тебя».

      Гермиона перевернула колдоснимок и посмотрела на изображение. На нем была запечатлена светлая и просторная комната, в центре которой находился рабочий стол с секцией под очаг, а стены скрывались за стеллажами с книгами, магическим оборудованием и алхимической посудой. Что-то подсказывало ей, что это снимок лаборатории, в которой она с удовольствием бы поработала. Но зачем Северус оставил его и написал, что это подарок для неё? Грейнджер заглянула в конверт в надежде отыскать ещё письмо, в котором она сможет отыскать хоть какие-то разъяснения. К большой её досаде, он был пуст.       — Вот же гадство! — сердито воскликнула девушка и снова переключила своё внимание на колдоснимок.       Несколько минут Гермиона просто смотрела на него, вглядываясь в детали, пока её не посетила почти сумасшедшая идея: а что если попробовать трансгрессировать туда? По телу пробежала дрожь возбуждения, а ладони взмокли. В теории это было возможно, но было два существенных «но». Первое — она ни разу не пробовала перемещаться, пользуясь изображением, и второе — страх перед расщеплением, память о последнем неприятном опыте была ещё свежа, даже очень.       — Проклятье, что же мне делать?! — проворчала себе под нос Грейнджер, нервно теребя края колдоснимка.       Внутренний голос, идущий от самого сердца, прервал все её колебания:       «Благой Мерлин, разве можно быть такой трусихой?! Если бы Северус считал, что я с этим не справлюсь, то нашёл бы другой способ».       Решительно отбросив все сомнения прочь, Гермиона ещё раз внимательно посмотрела на снимок, прежде чем убрать его в нагрудный карман блузки, и встала на ноги. Колдунья чётко представила в голове образ комнаты, сконцентрировала всё своё желание оказаться там и в тот момент, когда она нащупала пульсирующий магический путь, ступила на него и перенеслась в нужное место. Оказавшись посреди лаборатории рядом со столом, девушка позволила себе радостно рассмеяться от облегчения. Смех высвободил лишние эмоции. Гермиона огляделась по сторонам и не смогла удержаться от того, чтобы провести более внимательный осмотр содержимого стеллажей.       — Просто потрясающе! — то и дело восхищённо произносила колдунья, чувствуя тот же восторг, что и ребёнок в магазине игрушек или сладостей.       Некоторое время спустя на стоящем у искусственного окна письменном столе Грейнджер заметила точно такой же конверт, что обнаружила в книге. На этот раз внутри оказалось письмо.       «Гермиона, вот ты и здесь. Как тебе нравится мой подарок? Тебе нужна настоящая лаборатория, а не кухня с парой отдельных шкафов под магическую посуду и ингредиенты.       У меня есть ещё один сюрприз. Если ты обернёшься, то увидишь нарисованную дверь. Постучи в неё три раза. Откроется вход в туннель. Тебе нужно будет пройти до конца

С.

      P.S. Не забудь прихватить с собой из стоящей у двери вазы цветок».       Гермиона сделала в точности то, что Северус ей написал: подошла к стене, где углём была нарисована дверь, и ударила по центру рисунка трижды. После третьего стука чёрные линии изменили цвет на пурпурный и засветились, затем появилась дверная ручка. Прежде чем потянуть её, Грейнджер взяла из вазы одуванчик с крупной золотой головкой, потом вошла в туннель. Дверь за ней захлопнулась в ту же секунду, едва девушка оказалась за порогом. Царившая в нем густая темнота, словно голодный зверь, поглотила её на пару ударов сердца. Затем тьму рассеял золотистый свет, исходящий от цветка. Он не только освещал дорогу, но и, словно компас, указывал дорогу. Постепенно солнечная корона превратилась в серебристый шар. К этому моменту в половине ярда от Гермионы появился прямоугольник неба, подкрашенный светом начинающего заходить за горизонт солнца, а затем она почувствовала йодистый аромат соли и водорослей. Девушка сначала замерла — страх, возбуждение и надежда смешались в душе в такую гремучую смесь, которая обещала взорваться в ней фейерверком, — затем побежала вперед со всех ног.

***

      Северус сидел на камне и смотрел на море. Солнце вот-вот должно было коснуться кромки воды и потом раствориться за линией горизонта. Сначала ему компанию составлял Альбус, но человек имел неосторожность уронить пачку сигарет, и козёл со скоростью манящих чар утянул её и, помахивая хвостом, ускакал прочь под предсказание судьбы, которое обещало термическую обработку и много специй. Снейп чисто на автомате крикнул ему, но даже не попытался забрать добычу. Он ждал Гермиону (каждую свободную минуту) и боялся, что из-за типичной проказы Альбуса упустит момент её появления. Его ожидание длилось полтора месяца, и он уже жалел, что решил затеять игру с письмами.       «Я должен был спрятать письмо в кухонный шкаф или под письменный стол», — терзая сорванную травинку, наверное, в тысячный раз с досадой думал Северус.       Теперь он ничего не мог исправить. Оставалось лишь ждать, а это Снейп умел, как никто другой.       В том месте, в пятнадцати ярдах от берега, куда был устремлён взгляд Северуса, потемнел прямоугольный участок пространства. Сначала это затемнение напоминало едва различимую тень, секунда за секундой становясь плотнее. И вот дымка стала дырой с чёткими границами, как дверной проём. Сердце в груди Снейпа замерло и забилось в тот момент, когда из черноты проступил силуэт любимой. Без всяких сомнений, она тоже заметила его. Гермиона бежала по своеобразному мосту из камней, взметая брызги морской воды, которые попадали на белую блузку и делали ткань прозрачнее. Её буйные волосы и темно-красная плиссированная юбка развевались за спиной, словно знамя, от бега и дувшего легкого ветерка. Северус, испытывая те же чувства, что и Гермиона в конце туннеля, двинулся к любимой навстречу. Они остановились на расстоянии ярда друг от друга. Оба тяжело дышали, а сердца быстро и громко стучали от бега и счастья. Их взгляды встретились, и они увидели в глазах друг друга отражение своих чувств: тоску, к которой примешивалась радость от встречи, безграничную нежность и любовь.       Прочитав на лице Северуса неверие в реальность происходящего, Гермиона едва заметно улыбнулась и протянула ему одуванчик со словами:       — Спасибо за сюрприз.       Не сказав и слова, Снейп сделал шаг и нежно взял её руку с цветком в свои ладони.       — Ты меня ждал? Долго?       — Нет, — отрицательно покачав головой, ответил Северус, — появись ты чуть пораньше, тебя бы встретил только Альбус.       Её улыбка стала чуть шире и теплее, и Гермиона сказала ту фразу, что столько раз говорила в пустоту, надеясь, что Вселенная как-нибудь донесёт её до адресата:       — Я так скучаю по тебе, Северус.       — Не верю, — с едва уловимой обидой ответил тот. — Мне пришлось тебя ждать.       — Ты должен был сразу показать дорогу к тебе, — парировала она. — Так жестоко с твоей стороны было о ней молчать…       — Прости меня, любимая, — нежно прижав ладонь к её щеке, хрипло сказал Северус, затем наклонился и поцеловал её в губы.       Сладость от поцелуя растеклась по телу девушки и, словно хорошее вино, ударила в голову и ноги. Чтобы не упасть, Гермиона сделала шаг и обняла Снейпа за талию. Закончив целовать, Северус не выпустил её из объятий, а наоборот, сгрёб в охапку и зарылся лицом ей в волосы. Он оторвал Грейнджер от земли и, кружа смеющуюся девушку, ликующе воскликнул:       — Наконец-то ты со мной! Знала бы ты, как я ждал тебя.       — И я…       Она не закончила фразу, так как Северус поскользнулся на влажном камне. Потеряв равновесие, Снейп упал на спину, а Гермиона оказалась сверху на нём.       — Как ты? — взволнованно спросила Грейнджер.       — Цел, — со добродушным смешком ответил он и криво улыбнулся: — Думал, что в данной позиции мы с тобой окажемся чуть позже и в более уютной обстановке.       Она не то фыркнула, не то рассмеялась в ответ, но её щёки покрылись румянцем, который так нравился Северусу. Глядя на любимое лицо, он внезапно — даже для себя — признался ей:       — Как же мне хочется не отпускать тебя обратно, Гермиона.       Девушка уже открыла рот, чтобы дать ответ, но Северус продолжил:       — Но я должен. Потому что знаю, как важна для тебя твоя работа, — он вздохнул и устремил взгляд на начинающее темнеть небо. — Я повторю то же, что и в ту майскую ночь. Только из-за тебя и твоих желаний, Гермиона, я готов делиться тобой со всем миром. Я готов побороть свой эгоизм и ждать тебя и твоих решений…       Закрыв собой небо, Грейнджер нависла над Снейпом. Её вьющиеся волосы, словно штора, скрыли их от мира. Она посмотрела прямо ему в глаза и сказала:       — Прежде чем мы упали, я хотела сказать, что люблю тебя…       Несмотря на то, что у него в груди всё приятно сжалось от её слов, Северус не удержался того, чтобы поддразнить:       — Всё так серьёзно, мисс Грейнджер?       — Очень серьёзно, профессор Снейп, — ответила Гермиона. — Потому что вы тот самый человек, которого я очень сильно ждала…       — Ты украла мои слова, Гермиона… а также моё сердце.       — Думаю, в нашем с тобой случае, Северус, произошла взаимная кража, — игриво произнесла Грейнджер и поцеловала его в губы.       Этот поцелуй скреплял не только их губы, но и данные ими друг другу признания. Также он являлся обещанием того счастья, что ждало их впереди.