Глава 2. Светская скука

Чёрная машина плавно остановилась у парадного крыльца, водитель галантно распахнул дверь, и Эвелин, слегка опираясь на его ладонь, покинула салон.  Трёхэтажный особняк в Белгравии казался ей театральной сценой: строгий фасад из светлого камня, колонны у входа, кованые фонари с мягким тёплым светом и отвратительные горы прелых листьев, которые в их поместье убрали бы задолго до появления первых гостей. Ближе ко входу этот гнилой аромат затмевали запахи дорогих сигар и терпкие шлейфы преимущественно женских духов, от которых хотелось чихнуть. Эвелин нисколько не удивилась, когда первым из всех возможных людей увидела собственного отца в костюме с Сэвил-Роу, вынуждающего её на миг закатить глаза.   — Как всегда опаздываешь, — привычно упрекнул он, даже не удостоив её приветствием. — Не вини меня, папа, — легкомысленно ответила она, позволяя уголку губ дрогнуть в ухмылке. — Шампанское на завтрак оказалось настолько усыпляющим, что я никак не могла проснуться даже к ужину. — Так может, пора прекратить пить шампанское на завтрак?  — Подумаю об этом, — с тем же оттенком лёгкой насмешки кивнула она. — Кого-то ждёшь здесь?  — Да, — отец чуть вскинул подбородок, подчёркивая собственную значимость. — Будущего покупателя недвижимости. Впрочем, когда тебя такое интересовало. — Симпатичный хоть? — с самым невинным выражением поинтересовалась Эвелин, едва заметно склонив голову набок. Отец раздражённо дёрнул уголком губ, бросив на неё взгляд, в котором сквозило и осуждение, и привычное непонимание того, как из его дочери могла вырасти эта женщина. — Едва ли он удостоит тебя вниманием, — холодно ответил отец, явно ставя точку в разговоре. Эвелин чуть приподняла брови, позволив себе улыбку, в которой была очередная насмешка над его уверенной попыткой, как всегда, показать ей её место. — Тогда, пожалуй, пойду поищу кого-нибудь, кто удостоит. Она развернулась, не дожидаясь его предсказуемой реакции, и бросила через плечо: — Ещё увидимся, папа. Войдя в холл с тихо играющей классической музыкой, Эвелин расстегнула пальто и, скинув его с плеч, передала сотруднику. Задержавшись у зеркала, чтобы убедиться, что тёмно-синее платье на одно плечо от французского модного дома скрывало следы от отдачи под правой ключицей. Одежда не вызвала нареканий, и она коснулась рукой длинной серьги, чуть ослабляя застёжку-гвоздик. Снайпинг не нуждался в бриллиантах, и уши никак не могли привыкнуть к тяжести украшений.  Оказавшись в зале, Эвелин замедлила шаг, позволяя взгляду привычно скользнуть по пространству, просчитывая выходы, отмечая потенциальные укрытия, охрану и удобные позиции для обзора. Затем оглядела людей, обнаруживая, что вокруг были знакомые ей лицемерные улыбки и гербы на фамильных украшений. Если здесь и скрывались тайны, то явно скучные, как и сегодняшние закуски в британском стиле. Разобравшись с изучением декораций и актёров, Эвелин очерчивала пальцами рельефные полоски бокала-креманки, который она, скрывая раздражение — ведь шампанское обещало быть сладким, — ловко подхватила с подноса проходящего мимо официанта, направляясь к рассеянно листающему страницы каталога брату, облачённому в костюм с Сэвил-Роу, так же как и отец.  — Вы с папой присмотрели себе кресло в Палате Лордов? — ехидно поинтересовалась она, подхватывая со стола каталог с лотами. — Только если к костюму в комплекте идут великие достижения на благо Британии, — таким же тоном ответил он.  — А твоей службы в армии что, недостаточно?  — Было бы достаточно, если бы я пристрелил какую-нибудь ключевую фигуру преступной сети, — ответил Эрик, задерживая взгляд где-то за её плечом, создавая интригу и провоцируя Эвелин обернуться. В дверях появился мужчина, присутствие которого мгновенно перетянуло на себя всё внимание. Казалось, что гости смотрят теперь только на его грациозные движения, а музыку сделали тише. Эвелин невольно прикусила нижнюю губу, рассматривая, как элегантно зачёсанные назад чёрные волосы открывают сосредоточенное лицо, а идеально сидящий костюм из глубокого бордового бархата был необычайно смелым отклонением от классических чёрных или тёмно-синих вариантов и бросал вызов дресс-коду. — Кто это? — почти шёпотом спросила она, не отрывая взгляда. — Не знаю. Но уже интересно, да? — также шёпотом ответил Эрик. — Это Джулиан Мейнард, — раздалось за спиной, нарушая это странное гипнотическое разглядывание.  Эвелин обернулась, быстро окидывая взглядом подругу, выбравшую для вечера платье цвета шампанского и идеально уложенные голливудские локоны. — Кто? — Эрик вскинул брови. — Как вы можете не знать? — улыбнулась Катарина. — Его сейчас все обсуждают. Консультант по кибербезопасности. Работает с банками, крупными корпорациями и, ходят слухи, что правительством.  Джулиан Мейнард остановился у барной стойки, где бармен сразу же подал ему янтарный напиток в бокале олд-фэшн, почти полностью занятый массивным кубом льда. Сегодня утром Эвелин уже встречалась с сотрудником кибербезопасности, который тоже предпочёл оттенок красного. Спрятав улыбку за бокалом шампанского, она попыталась забыть об этом сходстве. — А ещё, — добавила Катарина, понизив голос, — он почти нигде не появляется. Ни интервью, ни фотографий в прессе. Очень закрытый. Почти призрак. — И пришёл в бургунди? — недоумевая, спросила Эвелин. — Переживаешь, что ваша консервативная аристократия не выдержит такого пренебрежения правилам? — с ухмылкой уточнила Катарина.  — Или чересчур восхититься вкусом и смелостью.  — Одно не исключает другое. А нам пора занимать места, — сказал Эрик, взглянув на часы, и сдержанным жестом пригласил их следовать за ним в зал. Катарина с совершенно несвойственной ей робкой улыбкой приняла приглашение, сразу шагая вперёд, тогда как Эвелин помедлила. — Я сяду где-нибудь в стороне. Хочу… посмотреть, не отвлекаясь на ваши комментарии. — Ладно. — Пожал плечами Эрик.  Эвелин прислонилась плечом к колонне практически в самом конце зала, где её почти не доставал свет, и откуда открывался идеальный обзор на сцену, публику и все возможные выходы. В свете софитов появилась куратор и мягким, отрепетированным голосом объявила о начале аукциона. Скучные для Эвелин лоты сменяли друг друга: изящные шкатулки, фарфор, серебро, старинные гравюры. Она не смотрела на предметы, её больше интересовали люди, как слегка дёргались их брови или напрягались губы при названном имени покупателя, как от адреналина дрожат руки, когда они азартно перебивают ставки друг друга. Тугой низкий пучок неприятно тянул затылок. Убедившись, что никто не смотрит, Эвелин аккуратно запустила пальцы в волосы, поправляя шпильки, вонзающиеся в голову, отчего причёска стала выглядеть слегка небрежно.  — Ищете жертву? — прозвучал рядом мягкий, но не лишённый иронии голос.  Она повернулась и увидела Джулиана Мейнарда, явно довольного тем, что застал её за нелепым занятием, и стоявшего чуть ближе, чем необходимо для светского разговора, но не настолько, чтобы это можно было упрекнуть. Его поза была расслабленной, но глаза были совсем как неё. — Если так можно назвать интересного мужчину, то — да, — не растерялась Эвелин, расплываясь в безупречной улыбке. — Впрочем, думаю, он пришёл в бургунди. — Прекрасный выбор с вашей стороны, ведь столь яркий и фактурный наряд требует внутренней уверенности. Предпочтённый вами мужчина явно не боится оказаться в центре внимания и готов к тому, что его образ будут обсуждать.  Совершенно не готовая к такой уверенной самопрезентации, Эвелин невольно изогнула бровь. — Или он попросту отчаянный. Ведь образ кричит о желании создать ауру исключительности. — Отчаянные чаще добиваются желаемого, — с усмешкой заметил он.  — Странно слышать про отчаяние от консультанта по кибербезопасности, — задумчиво произнесла Эвелин, чуть сильнее сжимая ножку бокала. — Кажется, ваша работа — предотвращать хаос, а отчаяние его порождает.  — Наблюдательно. Но давайте вернёмся к вам? Вы не сделали ни одной пометки в каталоге. У вас исключительно хорошая память? — Я пришла ради шампанского, — небрежно пожала плечами Эвелин.  — Оно посредственное, — констатировал Джулиан. — Что очевидно лишь по одной форме бокала.  — Вам не нравится креманка? Мне казалось, что британское общество, вопреки своей наигранной скромности, любит романтические легенды, связывающие её форму с женской грудью. — Вы выбрали место с максимальным обзором и минимальным вниманием к себе. — Проигнорировал он её попытку увильнуть к светской беседе. — И вас совершенно не интересует аукцион. Более того, вам здесь некомфортно, но вы терпите.  Эвелин сделала крошечный глоток, давая себе лишнюю секунду, чтобы подготовить ответ, ощущая как бокал внезапно стал тяжелее. Под взгляд карих глаз с внезапным интересом смотрящих прямо на неё и явно ожидающих реакцию, она вздёрнула подбородок, принимая вызов. — Вы слишком наблюдательны, мистер Мейнард.  — Простите, профессиональная деформация. — Он ухмыльнулся, словно уже обыграл её в этой словесной дуэли.  — Ваша легенда о затворнике в корне противоречит тому, как вы наслаждаетесь вниманием, провоцируете публику и манипулируете беседой. Чем вы занимаетесь на самом деле? Закончив собственную провокацию, она вдруг отчётливо ощутила, что его шёпот затмил собой звона бокалов и даже голоса куратора.  — Ваш отец не так мне вас описывал.  «Отец? Джулиан и есть тот покупатель?» — Говорил, что вы легкомысленная и недалёкая, — продолжил он, и в тот же миг Эвелин заметила, что расстояние между ними уменьшилось, но так и не смогла понять: то ли он сам придвинулся ближе, то ли это она случайно сдвинулась к нему. — А может, я просто подстраиваюсь под ваш флирт, мистер Мейнард. — Взгляд намеренно опустился на его губы. — Чтобы не остаться одной сегодня ночью. — А может, я просто подстраиваюсь под ваш флирт, мистер Мейнард. — Взгляд намеренно опустился на его губы. — Чтобы не остаться одной сегодня ночью. И именно в тот момент, когда воздух между ними стал слишком насыщенным, когда любая его фраза грозилась перерасти во что-то большее, за их спинами раздался голос отца: — Мистер Мейнард, вот вы где! — Кажется, вам пора, — сказала Эвелин, позволяя себе лёгкую усмешку. — Верно, — мгновенно ответил Джулиан. Она не успела добавить ничего ещё — мужчины уже отходили в сторону, но через несколько шагов она услышала удивлённый голос отца: — Вы нашли, о чём поговорить с моей дочерью? Удивительно... Оставшись одна, Эвелин заметила, как сердце бьётся слишком часто — не привычные сорок пять для снайпера, не ровные шестьдесят для обычной женщины, а куда выше: девяносто пять, может, даже все сто. Слишком много для того, чтобы просто назвать это интересной беседой. За все эти годы она привыкла быть единственной, кто наблюдает, кто ведёт игру, но сегодня рядом оказался этот Джулиан Мейнард и с пугающей лёгкостью едва ли не сорвал с неё маску. Эвелин, не колеблясь, сразу мысленно отнесла его к угрозам, отмечая, что в следующий раз придётся проверить список гостей заранее, чтобы больше никогда не оказаться с ним в одном зале. Лоты продолжали сменять друг друга: шкатулки с историей, картины с сомнительным провенансом, ювелирные изделия, редкие книги. Напряжение в зале возросло, стоило куратору выставить на торги кулон, приписываемый знатной француженке эпохи революции. Мужчина, сидевший в третьем ряду, тут же поднял свой номер. По его решительному виду и ставке, в два раза перекрывшей стандартную, Эвелин поняла: он действительно хотел его получить. А ей хотелось утолить внезапно вспыхнувшее чувство азарта, вызванное Мейнардом. Лукаво улыбнувшись, она вышла из тени и подняла свою табличку. Мужчина заозирался, выискивая конкурента, пока не остановил на ней недовольный взгляд, а затем вновь перебил цену. Игриво пожав плечами, она подняла руку, ощущая, как эта небольшая шалость помогала избавиться от излишнего напряжения. Ей и бесплатно не сдался этот кулон, но Эрик, заметив это соперничество, решил вмешаться, озвучив цену, которая намного превзошла предыдущее предложение мужчины. Спустя три удара молоточка, куратор объявила о победе её брата. Когда прозвучал финальный гонг, люди начали вставать со своих мест, активно обсуждая аукцион. Обычно в такие моменты Эвелин ощущала лёгкую усталость от игры в мисс Девере, но сегодня впервые усталости не было. Напротив, она поймала себя на странном разочаровании от того, что Джулиан Мейнард так и не появился снова. Она нарочито тянула каждое мгновение, выходя из особняка медленно и давая себе возможность ещё раз оглядеть зал в надежде поймать бургунди, и в итоге вышла почти последней. Отец не стал её дожидаться, как и подруга, что при искренней дружбе могло бы даже задеть, но зато у самых дверей ожидал брат. — Где ты так застряла?  Вопрос Эрика заставил её поймать себя на том, что она и впрямь застряла в ожидании Джулиана Мейнарда, которого ранее сочла потенциальной угрозой, которую лучше обходить стороной.  — До последнего искала себе другого провожающего. — Я купил тебе кулон, а ты… — не сдерживая улыбки, грустно произнёс брат, протягивая ей украшение.  — Спасибо, Эрик. Уже будучи у машины Эвелин тепло обняла брата на прощание, но стоило двери захлопнуться, как улыбка тут же исчезла с её лица. Она достала телефон, быстро набрала в поиске имя, не покидающее мыслей, и нетерпеливо пролистала экран. О Джулиане почти ничего не было: пара скромных статей в деловых изданиях, ни одной фотографии, лишь упоминания о кибербезопасности, банках и участии в благотворительных вечерах. Он действительно был призраком, как и сказала Катарина.