Глава 8. Дружеская просьба

Сидя на краю деревянного настила, Эвелин неспешно болтала ногами в прохладной воде бассейна и теребила в руках обжигающую чашку с чаем.  Вопрос о том, почему Джим не ушёл, болезненно пульсировал в висках, и даже обезбаливающее не могло помочь с головной болью. С одной стороны, его присутствие вызывало тревогу перед очередной порцией непредсказуемого хаоса, который он мог устроить, с другой — манило возможностью наблюдать за ним, изучать его и выявлять уязвимости. Правда, пока удалось найти только отсутствие эмпатии. — Ты знаешь, почему мы были вдвоём вчера? — раздалось у неё за спиной. Тело мгновенно напряглось, чашка дрогнула в руках, и горячий чай только чудом не выплеснулся ей на колени. «Он ведь знает, как сильно раздражает снайперов, когда кто-то подкрадывается со спины? — она сделала глубокий вдох. — Конечно знает, поэтому и делает это».  — Мы ведь оба понимаем, что «вдвоём» — не совсем верное слово, — сказала Эвелин, продолжая смотреть на океан. — Так почему не отправил меня с кем-то из своих? — А мне показалось, что ты не заметила вторую лодку. — Сделав пару шагов вдоль бассейна, Джим остановился так, чтобы она видела его периферийным зрением. — Но ты права, конечно. Я всегда подстраховываюсь. Даже если играю с кем-то особенным. Но мне так хотелось посмотреть на твою реакцию после...  — Что ты хочешь, Джим? — перебила его Эвелин. — Не любишь прелюдию? Ладно. Я тут подумал… Может, сегодня вечером ты по-дружески проследишь за тем, чтобы мой ужин прошёл гладко?  Джим начал выписывать неведомые знаки в воздухе, адресованные боковому зрению снайпера. Нее отводя взгляд от океана, Эвелин пригубила чай, сохраняя невозмутимость.  — Славно, что ты согласилась, — радостно проговорил он, когда с её губ почти сорвалось, что они не друзья и что слежка — совершенно не её профиль. — Через полчаса придёт мой друг. Он расскажет тебе всё, что полагается знать моим снайперам. Может, хотя бы здесь поснимать тебя для соцсетей? — Совершенно очевидно, что у тебя нет друзей, — заключила Эвелин, игнорируя вопрос о фотографиях, которые она действительно сделала для своей роли обычной аристократки.  — Это ещё почему? — Прости мне мою прямоту, но, кажется, ты не вполне осознаёшь, что такое дружба. — О, Эвелин, я знаю, что это такое! — он сел рядом, также свесив ноги в бассейн. — Два человека соглашаются притворяться, что им не всё равно друг на друга, — пока это выгодно. А что ты вкладываешь в это слово?  «Возможность предстать перед другим без всяких любезностей, без оглядки на приличия, без необходимости подбирать слова. И знать, что тебя примут».  — Набор взаимных обязательств, который нарушать невыгодно, — солгала Эвелин, наконец переводя взгляд на Джима, снова нарушающего её личные границы. Физически и морально. — Как видишь, наши определения не так уж далеки друг от друга. — И какая же выгода у тебя от дружбы с Катариной?  — Она прекрасна в вопросах финансов. — О, а взамен ты выгуливаешь её среди высокородных зануд, да? — он резко дёрнул ногой, разбрызгивая воду во все стороны. — А какова выгода твоего окружения, Джим? Кроме шантажа с твоей стороны. — Спросила Эвелин, брезгливо отставляя свой чай из-за попавших в него хлорированных капель.  — Деньги и потрясающая компания в лице меня.  — То есть ты платишь людям за то, чтобы они находились с тобой в одной комнате?  — Ты удивишься, насколько быстро некоторые люди начинают жаждать моей компании, — бросил Джим и, поднявшись, направился в дом, прихватив её чай.  Через тридцать минут, как он и обещал, в дверь негромко постучали. Эвелин открыла, сразу встречаясь взглядом с крупным мужчиной лет сорока пяти, который явно много времени проводил в зале, и явно не для того, чтобы наращивать отвратительный виноград как у бодибилдеров. А его обветренное лицо говорило о том, что он много времени проводил на улице, но, в отличие от неё, не пользовался солнцезащитными кремами. Возможно, будучи мужчиной, боялся, что даже уходовая косметика повлияет на глаза.  — Майкл, — представился он.  — Эвелин. Могу порекомендовать хороший крем от солнца.  Усмехнувшись, он прошёл в гостиную, где даже не обвёл виллу взглядом, что совершенно не свойственно людям их профессии. Похоже, он безоговорочно доверял Джиму. — Ты точно снайпер? — уточнил он, когда Эвелин с идеально ровной спиной опустилась на мохнатый пуфик, аккуратно расправив шорты на бёдрах.  — Нежелание ходить с обветренным лицом не мешает мне стрелять.  — Как скажешь, — он улыбнулся. — Тебе  предстоит в команде в Коломбо. Три снайпера, у каждого своя точка. Твоя — центральная, с лучшим обзором, но и самая уязвимая. Двадцать девятый этаж. Порывы обещают слабые, до шести метров в секунду, направление южное. Так что не забудь свой SPF. И, Эвелин, именно твоя реакция будет решающей, выживет ли Джим, если что-то пойдёт не так. «Может, позволить ему умереть?» — А если моя реакция окажется недостаточной?.. — Тебе лучше даже не думать об этом. — Тяжёлый взгляд Майкла, устремлённый прямо на неё, приглушил желание узнать больше. — Джим редко выходит в свет. И практически никогда как Мориарти. А ещё он очень не любит говорить «стреляй». Все сигналы встроены в естественные движения. Он может вести оживлённую беседу, пить виски, флиртовать, а ты должна следить за его жестами. Сигнал готовности: Джим держит бокал левой рукой и наклоняет голову направо, словно внимательно слушает собеседника. Сигнал для наведения: он слегка касается указательным пальцем своей правой брови. И… сигнал выстрела: Джим убирает бокал от лица, касается подбородка тыльной стороной пальцев, как будто задумался. Тебе нужно выстрелить через пять секунд после этого. Если всё отменяется: он поворачивает голову влево и касается мизинцем уха.  — Бокал у лица, наклон головы вправо, правая бровь, пальцы у подбородка, — повторила Эвелин.  — Быстро ты запомнила, — он довольно кивнул. — По правде говоря… ужин — не то место, где обычно приходится стрелять. Хотя с Джимом никогда не угадаешь. — Привет, Майкл, — с какой-то наигранной весёлостью бросил вошедший в гостиную Джим. — Привет. — Иди собирай вещи, Эвелин. —  Джим мельком взглянул на неё. — Сегодня остановимся в Коломбо, а завтра вернёмся в Лондон. — Его взгляд вернулся на Майкла. — А с тобой нам есть, что обсудить. Поняв, что разговор был не для её ушей, Эвелин поднялась и вышла из гостиной. Но, оказавшись вне зоны видимости обоих мужчин, остановилась, навострив уши. — Не так я себе представлял снайпера, способного выстрелить с воды без опоры, — раздался голос Майкла. — Где она обучалась? — Стендовая стрельба с раннего детства дала бы такой результат? — с явной издёвкой в голосе спросил Джим.  — Такому не учат даже в SAS, не то, что в развлечении для аристократов. Зато теперь ясно, откуда у неё эти манеры. К слову, большинство моих бывших сослуживцев не взялись бы за этот выстрел. А если бы взялись — промахнулись. «Майкл из полка элитных стрелков британского спецназа? Служил Короне, а теперь преступнику?» — Великолепная, правда?  — Да, — коротко ответил Майкл, и Эвелин, гордо вскинув подбородок, улыбнулась.  — Но меня больше радует другое. Ты вот просто делаешь дырки в людях за хорошие деньги. А она получает от убийств чистый, наверняка даже интимный восторг! Но признаться себе в этом ей стыдно. Проще придумать сказку про какую-нибудь высшую справедливость, чтобы не чувствовать себя монстром.  Услышав более чем достаточно, Эвелин шагнула в спальню, едва сдерживая порыв со всей силы захлопнуть дверь. «Какой ещё интимный восторг?! Я не психопатка, я делаю мир лучше, — пальцы вцепились в край тумбочки, до боли впиваясь короткими ногтями в дерево. — Он специально это сказал! Знал, что я подслушаю».  Подавляя желание зашвырнуть вещи как попало, Эвелин принялась аккуратно складывать одежду и части оружия, потихоньку возвращая привычную маску вместо ярлыка, навешаннего реальным психопатом между кофе и чёртовым ужином. Медленное, рутинное действие действительно помогло, как и тщательное расчёсывание своих длинных волос, которые совершенно не хотелось снова убирать в тугой пучок или косу, от которых головная боль только усилится. Заправив в шорты выбившееся синее полно, она окинула взглядом пространство, чтобы убедиться, что ничего не забыла, и, прихватив чемодан, вышла в гостиную. Краем глаза отметив взгляд Джима, задержавшийся на её причёске, Эвелин молча вышла на террасу, гордо вскинув подбородок. Ей вдруг отчаянно захотелось напоследок увидеть океан, который, как ей казалось, своей бездонной гладью мог вернуть ей контроль. Но океан не спешил утешать. Волны бились о берег, ветер рвал воздух на части. Прогноз Майкла о слабом ветре рассыпался в прах — стихия жила по своим законам, не считаясь с человеческими надеждами. — Хватит любоваться, — как-то безэмоционально крикнул ей Джим, показываясь из гостиной. — Поехали.  Чёрный внедорожник с тонированными стёклами ждал их у бокового входа. Майкл занял водительское сиденье. Эвелин устроилась рядом с ним, осознавая, что лучше стрелок под боком, чем психопат в непосредственной близости. Пусть хоть разляжется там, если пожелает. — На какое максимальное расстояние стреляла? — спросил Майкл спустя несколько минут.  — По гонгу на два с половиной километра. По живыми — не больше километра. — Когда-нибудь колебалась?  — Один раз. Мужчина был с ребёнком. Я дождалась, пока тот уйдёт. — Отдавала приоритет эмоциям, а не задаче? — раздалось сзади.  — Я оценила сопутствующие риски, — отрезала она.  — Эмоции, — повторил Джим, растягивая гласные. — Профессиональный снайпер не колеблется. — Я сама ставлю себе задачи. И только мне решать, что делать.  — Ставила, — поправил её Джим. — Это может быть и хорошим знаком, — вмешался Майкл. — Она может ждать, значит, не лишена самоконтроля. — Или у неё слишком много контроля. — Почему ты вообще решила стать снайпером?  Подавляя желание выйти из машины прямо на полном ходу, Эвелин медленно отвернулась к боковому окну, за которым вновь пестрили рисовые поля.  — Оказалось, что некоторых преступников гораздо проще убить, чем посадить. Майкл на секунду оторвал взгляд от дороги и недоумевающе посмотрел на неё, пытаясь понять, шутила ли она. А вот Джим аж присвистнул.  — А где твоя мама, Эвелин? — вновь донеслось с заднего сиденья, и Эвелин закатила глаза. — Её не было на аукционе. И в Суррее на нашей встрече. — Она умерла много лет назад. И, друзья, я не желаю об этом с вами говорить. Хмыкнув, Джим всё же не стал продолжать присущую ему психологическую пытку. Возможно, вывод о полном отсутствии эмпатии, который она успела сделать сегодняшним утром, был преждевременным.  Центр Коломбо пестрил контрастами: над узкими улочками, где вился аромат пряного чая, грохотали тук-туки, велорикши и автобусы, раскрашенные как попугаи, стеклянные башни взмывали к небу. Повсюду сигналили, торговцы выкрикивали цены, а монахи в шафрановых рясах скользили между офисными работниками в галстуках. — У нас будет свободное время? — поинтересовалась Эвелин, глядя на аркады голландского госпиталя семнадцатого века.  — Хочешь на экскурсию? — с привычной насмешкой спросил Джим.  — А что, это входит в перечень твоих профессиональных услуг?  Майкл рассмеялся, в то время как Джим не удостоил её ответом.  Среди старинных колониальных зданий их отель выглядел как нечто из будущего: двадцать четыре стеклянных этажа с настоящими садами на террасах. Покинув прохладный салон автомобиля, они как можно скорее скрылись от солнца в просторном холле, наполненного тонким ароматом сандала. Сделав глубокий вдох, Эвелин поймала себя на мысли о массаже, который наверняка помог бы ей расслабиться после этого отпуска.  После короткого разговора с Джимом, администратор положила на стойку три ключа — два от стандартных номеров и один от пентхауса.  — Сама скромность, — ехидно произнесла Эвелин.  — Ужин с клиентом будет в этом номере, — одёрнул её Майкл. — Ты ещё привыкнешь к её язвительности, — ухмыльнулся Джим, проходя в кабину лифта первым и нажимая на кнопку последнего этажа. Номер Джима оказался и впрямь подходящим для ужина под пристальным взглядом снайпера. Обеденный стол стоял возле панорамного окна, позволяя следить за всеми участниками и, если будет позволено, даже самостоятельно принимать решения о ликвидации в случае увиденной опасности.  — Панорамные окна обеспечат необходимую видимость, — повторил Майкл её мысли. — Вон там, — он указал на крышу соседнего здания, — будешь ты. Джим уже договорился с одним из охранников, чтобы тот оставил служебный лифт открытым. Ты зайдёшь с грузового входа в форме курьера. — Майкл протянул ей пластиковую карточку. — Карта доступа, которой хватит, чтобы подняться на технический уровень и попасть на лестницу. Дальше восемнадцать пролётов вверх пешком. По окончании ужина спустишься на семь этажей вот здесь, перейдёшь через технический коридор стеклянного перехода в соседнее здание. Спустишься на подземную парковку — там тебя заберёт машина. Переоденешься и вернёшься в отель. Запомнила?   — Да. Но ты не сказал, где переодеться в курьера.  — Верно, — он улыбнулся. — Зайдёшь в супермаркет недалеко отсюда. Я пришлю координаты. Там нет камер. Винтовку переложишь в сумку для еды.  — Мне не в чем нести туда винтовку, у меня только чемодан и клатч.  — Возьмёшь мой рюкзак. Я занесу, когда освобожу от своих вещей. Из чего стреляешь?  — R93. Ствол влезет в твой рюкзак?  — Вполне. Сколько ты отдала за эту новинку? — с нескрываемым интересом спросил Майкл. — Три эксклюзивных дизайнерских платья, — Эвелин хитро улыбнулась.  — Мне это ни о чём не говорит.  — Знаю, — её улыбка стала шире.  — Раз вы закончили, проваливайте из моего номера, — закатив глаза, вмешался в разговор Джим.  — Пока есть время, посмотрю храм у озера, который мы проезжали. — Эвелин махнула им рукой, направляясь к выходу.  — Не задерживайся, — услышала она от Майкла прежде чем захлопнуть дверь.  Быстро закинув чемодан в свой скромный номер и решив, что шорты — не лучший выбор для храма, Эвелин сменила их на брюки, в которых прилетела. Синее поло совершенно к ним не подходило — пришлось заменить и его.  Путь до достопримечательности мог бы занять не больше десяти минут, но Эвелин решила сделать крюк и пройти мимо супермаркета, чтобы не плутать по улочкам в условиях, когда каждая минута будет на счету. Заходить в него она не стала, чтобы её не запомнили.  Через пятнадцать минут её встретили резные ворота храма, за которыми скрывались лабиринты дорожек, павильоны для медитаций и святилища, окружённые прудами с лотосами. Пространство было перенасыщено статуями Будды, которые были на постаментах, в нишах, под деревьями, одни сидели в классической позе лотоса, другие — в жесте учения, их лица были спокойны, а веки наполовину опущены. Но гораздо больше её манили буйно цветущие лотосы.  Она знала, что подобные места требуют уважения, и потому, сняв обувь, уселась по-турецки на траву прямо перед самым большим скоплением неподвижных водяных лилий.  — Что ты делаешь? — задорно поинтересовался, вновь заставший её врасплох психопат.  — Наслаждаюсь спокойствием.  — И как?  — До твоего вмешательства получалось лучше. — Она обернулась, впиваясь взглядом в скучающе стоящего на дорожке Джима. — Тебе что-то надо? — Вообще-то да. Я переживаю из-за ужина, — его голос стал необычайно серьёзным. — Помоги мне расслабиться.  «Он что, правда переживает?» — Тебе надо… — Эвелин смотрела, как Джим садится рядом с ней, не проявив никакого уважения к месту. — Снять обувь. — Зачем?  — Это традиции.  — А спокойно сидящий серийный убийца никак не оскверняет эти традиции?  Эвелин дёрнулась от термина и устремила взгляд на почти раскрывшийся лотос с розовыми кончиками.  — Хочешь его? — сменил тему Джим.  — Моё желание не имеет значения. Их нельзя срывать.  — А убивать — можно?  — Смотря кого, Джим, — оторвав взгляд от цветка, она взглянула ему прямо в глаза.  — Ты боишься своих желаний. Даже таких маленьких, как сорвать цветок, который тебе нравится.  Джим потянулся к лотосу и, громко хрустнув стеблем, без зазрения совести сорвал его, тут же вручая ей в руки.  — Какого дьяв… — ЭЙ! — крикнул проходящий мимо охранник.  — Нам пора, — прошептал Джим и, подхватив её обувь, крепко сжал её запястье, увлекая Эвелин за собой. Она едва успевала за его стремительным шагом, то и дело вскрикивая: раскалённый асфальт безжалостно обжигал босые ступни. Заметив её мучения, Джим, вновь доказав, что не лишён эмпатии, резко свернул с шумной улицы в прохладную тень и, остановившись в самом тенистом месте, где асфальт уже успел остыть, с лукавой улыбкой прислонил Эвелин к стене.  Их взгляды встретились, и она отчётливо видела, как в его карих глазах плясали озорные искорки, продолжая подталкивать её к исполнению ещё одного желания. Между ними почти не было пространства, грудь Джима тяжело вздымалась после бега, и каждый его выдох невольно касался её губ, вызывая волну мурашек вперемешку с нестерпимым желанием коснуться его. — Ты ведь не позволишь мне умереть сегодня ночью? — прошептал он.  Эвелин не сдержалась. Цветок невесомо щекотнул его скулу, затем опустился ниже, вскользь проходясь по его губам, пока она втайне грезила, чтобы вместо цветка его касались хотя бы её пальцы. Ей казалось, что чувствительные подушечки уже ощущают его жар и лёгкую шершавость. — Не думаю, что тебе что-то будет угрожать на ужине, — самым серьёзным тоном из возможных ответила она, не в силах отвести взгляд от его губ.  — И зачем мне тогда целых три снайпера?  — Пока не разгадала, — она вновь заглянула в его глаз. — Вероятно, ты просто не доверяешь свою жизнь человеку, которого удерживаешь шантажом.

***

Ровно за час до выстрела Эвелин взяла у Майкла рюкзак, ловко спрятала внутрь винтовку и вышла из отеля. В кармане уже лежал ключ от служебного туалета, внутри которого была спрятана форма, без которой план рухнул бы. Путь к супермаркету был ей известен, а объяснения Майкла быстро вывели её к нужной двери. На массивной термо-сумке лежала нейтральная серая форма, в комплекте к которой шла бейсболка. Эвелин закатила глаза от мысли, что в сериалах у каждого маньяка или убийцы должна быть кепка, скрывающая их от взглядов камер и прохожих. Вот только зачастую кепка лишь привлекала внимание. А ещё вынуждала человека подсознательно менять осанку и угол обзора, что тоже выглядело подозрительно. Настоящая невидимость достигалась абсолютной обыденностью и соответствием окружению.  «Но для моей роли ты уместна», — мысленно заключила она и надела кепку, закручивая волосы в низкий пучок через отверстие.  Эвелин вышла из служебного туалета, шепча себе под нос для правильного настроя, что она курьер из «Быстрой доставки», что у неё аврал, десять адресов, и что она уже опаздывает. И ужасно не любит, когда её тормозят. Возле нужного здания Эвелин, сутулясь от неудобной сумки, что даже было правдой, скользнула в узкий проход, в котором скрывался служебный вход. Заметив двух курящих охранников, она не стала замедляться — это было бы ключевой ошибкой. Подойдя к двери, Эвелин без капли сомнений приложила карту доступа к панели, которая тут же мигнула зелёным. Служебный лифт, требующий отдельного пропуска, действительно ждал её с открытыми дверьми.  Несмотря на вечернее время, нагретая за день крыша встретила её невыносимым жаром, которого ей и без того хватало от восхождения по лестнице и почти поцелуем с психопатом. Эвелин быстро окинула открывшийся перед ней вид, анализируя его исключительно на потенциальные источники угрозы, а не на красивые панорамы, а затем остановилась напротив окон номера Джима, за которыми уже горел приглушённый низкий свет.  «Не слишком ли интимно для рабочей встречи?» — она усмехнулась и принялась собирать винтовку.  Прикрутив прицел, Эвелин прильнула к нему, сразу вглядываясь в нужное окно, возле которого стоял стол, накрытый на двоих. Канапе с креветками, что-то с икрой, бокалы под вино. Самого Джима нигде не было.  Спустя восемь минут составления визуального плана его роскошного номера, Эвелин уловила движение у входной двери. Когда силуэты приблизились к месту ужина, ей удалось рассмотреть Джима и его клиентку. Блондинку лет двадцати пяти в дорогом, но абсолютно безвкусном платье с откровенным вырезом. Он галантно отодвинул перед ней стул слева от стола, сам же занял правый — так было удобнее давать сигналы снайперам.  Эвелин не слышала их разговора, но видела всё. Джим был расслаблен, явно не ждал собственного убийства: руки плавно разливали вино, пальцы неспешно скользили по ножке бокала, на губах играла полуулыбка, от которой у неё пару часов назад в переулке замирало сердце. А блондинка… О, блондинка вела себя невероятно по-деловому: то невзначай касалась его запястья, то долго смеялась, то и вовсе бросала томный взгляд из-под ресниц.  Спустя час после начала их флирта, Эвелин ощутила, как начало сводить от напряжения мышцы. За неимением нужной экипировки локти, наверняка стёртые о шершавую поверхность, гудели, а плечи ныли. Она позволила себе немного пошевелиться, а затем, вернувшись к прицелу заметила, как Джим, удерживая бокал в левой руке, коснулся пальцами правой подбородка.  «Стрелять? Но она ведь явно не угроза», — вопреки мыслям указательный палец лёг на спуск, тут же вызывая знакомый всплеск адреналина.  Блондинка изящно встала и принялась плавно обходить стол, направляясь к Джиму, который мгновенно слегка повернул голову и приложил к уху мизинец.    Эвелин послушно убрала палец со спуска, пытаясь не думать о нарастающем разочаровании от того, что выстрела, который уже предвкушало её тело, по всей видимости, не будет.  Наконец обогнув стол, блондинка опустилась к Джиму на колени и накрыла его губы своими. Он ответил совершенно не в его манере — неторопливо, размеренно.   «У нас было бы не так» — подумала Эвелин, представляя, как жадно она могла бы впиться в его губы в том переулке.  Подхватив девушку под ягодицы, Джим поднялся, утаскивая её в сторону спальни. Ей невыносимо захотелось отвести прицел, но не могла, ведь её наняли для того, чтобы она смотрела. Эвелин машинально сдвинула винтовку вправо, чтобы не потерять их из виду, наблюдая, как блондинка обвила Джима ногами, как её пальцы утонули в его, наверняка слегка слипшихся от геля, волосах. Он прижимал её к стене, и Эвелин забыла как дышать. Она ведь тоже могла оторваться своими грязными ступнями от асфальта, тоже могла обвить его талию ногами.  «Это просто часть задания. Просто цель в движении», — мысленно настраивала Эвелин себя, вдруг понимая, что её зубы всё это время впивались в нижнюю губу. Сначала машинально, просто чтобы не шевельнуться. Затем — чтобы случайно не застонать на выдохе. А теперь… теперь потому что не знали, что ещё делать с этим напряжением. Джим медленно стянул одну бретельку платья блондинки, затем другую, оголяя красивые изгибы женского тела. Он сжал упругую грудь, коснулся пальцами левого соска, правый же несильно оттянул зубами.  «Другие снайперы тоже следят, чтобы он не сдох на этом ужине?!» Это вновь было непрофессионально, но Эвелин сдвинула винтовку, выискивая прицелом своих коллег. Их не оказалось на обозначенных позициях — она была здесь совершенно одна.  Нацепив на себя последний бастион снайперской диссоциации, Эвелин вернулась к работе. Глаз вновь устремился в прицел, находя этого психопата в спальне. На нём, как и на его клиентке, больше не было одежды, а тёплый контурный свет спальни красиво подчёркивал его рельф.  Эвелин невольно вернулась к покусыванию и без того пострадавшей губы, когда Джим, нависнув над девушкой, начал двигаться. Стараясь смотреть лишь краем глаза и даже надеясь, что блондинка всё же прикончит психопата, чьи жесты будут благополучно упущены, она отгоняла от себя мысль о том, что хотела бы оказаться в его номере.  Спустя какое-то время Джим, не удосужившись прикрыться хотя бы рукой, подошёл к окну и неспешно оглядев улицу внизу, поднял руку и легко махнул. Сигнал был очевиден — она могла уйти.  Оторвавшись от прицела, Эвелин перевернулась на спину, устремляя взгляд в тёмное небо, которое на этой высоте не разрезали бесконечные линии проводов и ржавые каркасы антенн. Пучок болезненно впивался в голову, вдавливаемый твёрдой, шершавой поверхностью крыши. Она уверяла себя, что не знала, сколько пролежала так, но это была ложь, ведь каждый снайпер обожал время и щепетильно высчитывал каждую секунду. А ещё Эвелин знала, через сколько минут Джим появился возле окна. Все секунды, от первого касания до последнего движения, были невольно сосчитаны. Вспоминая, что Майкл ждёт её отчёта, она достала телефон. На экране горело новое сообщение: «Выбралась?». Эвелин смотрела на эти девять букв сорок шесть секунд.  «Выбралась? Нет, Майкл, я не выбралась. Я погрязла ещё глубже». Разборка винтовки и спуск с проклятой крыши прошли как во сне.  Погружённая в себя, Эвелин смогла взять себя в руки, только когда увидела машину, ожидающую её на подземной парковке. Она забралась на заднее сиденье, закрыв дверь только со второго раза. Сбросив курьерскую форму, Эвелин взяла одежду и на мгновение растерялась — вещи оказались совершенно не теми, что она передавала Майклу. Впрочем этот спортивный костюм действительно лучше гармонировал с рюкзаком, создавая образ обычной туристки, которая весь день разгуливала по Коломбо.  Миновав ресепшн и лифт отеля, Эвелин мысленно молилась, чтобы в номере её не застал психопат, проживающий в пентхаусе. Замерев у двери, она на всякий случая прислушалась, пытаясь понять, не затаился ли внутри Джим, готовый высмеять её за взбудораженный вид. Кажется, внутри было пусто. Зайдя в свой номер, она с внезапной досадой отметила, что в нём только она сама и чёртов лотос.  Быстро написав Майклу, что добралась, Эвелин залпом выпила стакан ледяной воды, но он не смог унять мерзкого возбуждения. «Может, Джим прав? И мне нужно позволять себе некоторые желания. Пересплю с кем-нибудь в Лондоне».