Глава 18. Пока он молчит

Психология утверждает, что тревожные мысли приходят ночью, ведь днём мозг занят внешними задачами, не позволяющими неразрешённому напряжению, отложенным эмоциям и тревогам пробудиться. Однако у Эвелин не было дел, способных заглушить гул мыслей, а потому неизвестность душила её вот уже девять дней. К тому же, как однажды проницательно подметил Джим, ей всегда тяжело давалась жизнь в неведении, ведь она была переполнена беспомощным ожиданием и абсолютно лишена контроля.  Эвелин старалась не подходить к окнам и в целом не покидала свою квартиру, предпочитая даже тренироваться в этих вынужденных скромных условиях. Впрочем, тренировками её упражнения назвать было сложно, ведь отжиматься не получалось, планка — только статическая и на локтях, что в её случае было практически бесполезно. Жить без полноценно функционирующей правой руки было невероятно сложно — всё, начиная от расчёсывания и заканчивая попытками работать с оружием, получалось из ряда вон плохо. Она осознавала, насколько глупо её затворничество, ведь если Джим вознамерится её убить, то никакие стены его не остановят — он попросту взорвёт весь дом или каким-нибудь образом добавит яд в любой из её напитков, но ничего не могла поделать со своим страхом, от которого тем не менее был толк, ведь именно он толкал её изучать своих аристократических или просто богатых «друзей», находивших умиротворение в наркотиках. Саму Эвелин никогда не прельщали вещества, меняющие сознание. Снайперу не полагался даже никотин, что уж говорить о чём-то более серьёзном. Даже алкоголь, за редким исключением, она выбирала с низким содержанием этанола, чтобы он выводился из крови за пару часов, и всегда рассчитывала время, чтобы никогда не приходилось совершать убийство после светских вечеров, на которых её визит был обязательным. Необязательные Эвелин попросту пропускала.  Через неделю должен был состояться ежегодный бал-маскарад, на котором её присутствие, к несчастью, было необходимо. Но ещё более тягостным было то, что там ей предстоит встретиться с братом, которого она практически полностью игнорировала с той самой встречи на Рождественской ярмарке.  «Чёрт, а вдруг он так и продолжил копать под альтерэго Джима? Мне нужно убедить его и Катарину в том, что Джулиан не преступник».  Пренебрегать течением жизни и обстоятельствами больше не получалось, а потому вчера, получив предложение встретиться в виде СМС от подруги, Эвелин ответила на него согласием. Да и как тут было отказаться, когда сообщение таило в себе сделку: Катарина укажет на акции, которые стоит приобрести, а ей в свою очередь всего лишь нужно помочь с подарком для Эрика. Она помнила, что если Джим захочет, чтобы кто-то исчез, то этот кто-то даже не поймёт, когда именно всё пошло не так. Но всё же, пытаясь сохранить и без того перенапряжённую психику и не желая встречаться с прохожими, среди которых каждый казался бы подозрительным, Эвелин поймала кэб.  Несмотря на премерзкую погоду, Катарина ждала у входа в люксовый универмаг, расположившийся в Вест-Энде. И без того живописный исторический фасад в тюдоровском стиле утопал в сиянии гирлянд: тёплые золотистые огоньки оплетали деревянные балки, мерцали в оконных нишах, превращая здание в сказочную шкатулку. Превозмогая желание тщательно оглядеться, чтобы выяснить следил ли за ней кто-нибудь, Эвелин обняла подругу и бросила ехидное: — Сначала названия акций, затем подарок.  — Без подарка это не сделка, а любопытство. Акции обсудим позже, — Катарина довольно хмыкнула.  — Что ж… Попробовать всё же стоило, — Эвелин рассеяно улыбнулась и открывая дверь универмага. — Какие у вас с Эриком планы на Рождество?  — Ваш… отец пригласил нас на ужин.  «Чего? Отец и Рождественский ужин? Да я бы охотнее поверила, что Джим способен отметить этот праздник».  — Уму непостижимо, — голос её прозвучал настолько раздражённым, что в высшем обществе её тон сочли бы неприемлемым. Хорошо, что они не в высшем обществе.  — Я знаю, что у вас с отцом сложные отношения, но… — рука Катарины на миг коснулась ладони. — Наши с тобой отношения не такие и всегда строились на доверии. А я не хочу начинать тебе лгать.  — Всё нормально, — ответила Эвелин, едва не споткнувшись, а затем, желая перевести тему и вспомнив разговор с Джимом о злополучной папке, быстро спросила: — А твоя семья отмечает Рождество?  — Да. Я заеду к родителям в обед, чтобы не обделять вниманием, — Катарина пробежалась взглядом, останавливаясь на руках. — Тебе не жарко в… митенках? Это ведь так называется?  — Нет, не жарко, — Эвелин взглянула на свои ладони, скрытые под мягкой шерстью. — Может, заболеваю?  Катарина ничего не ответила, лишь вновь скользнула цепким взглядом по лицу, видимо, пытаясь найти симптомы простуды, но, по всей видимости, ничего не найдя, отвернулась к прилавку с мужскими шарфами.  — Ты уже выбрала подарок для Джулиана? — вдруг спросила она.  «Подарок для Джима. Вздор. Что я вообще могу ему подарить, кроме желанной им информации, которая заодно спасёт мне жизнь?»   — М-м, — Эвелин едва не поморщилась. — Нет ещё. Кстати, о нём. Я… спросила про машину.  — И? — потеряв всякий интерес к дорогим тканям, Катарина перевела азартный взгляд на неё.  — Она ему не принадлежит. Её арендовал для него один из менеджеров компании. Джулиан сейчас выясняет, по какой причине тот счёл подобную схему уместной. — Что ж. Возможно, я ошиблась на его счёт.  — Ты хотела меня уберечь, — Эвелин нацепила благодарную улыбку. — Может, галстук?  — Хочешь, чтобы я встретила Эрика так же, как Джулия Робертс в «Красотке»?  — Не желаю это представлять. Но Эрик действительно к ним неравнодушен. Я почти уверена, что даже в армии он умудрялся носить галстук под кевларом. — Это не запрещено правилами вашего дурац… аристократического этикета?  — Галстук считается достаточно личным аксессуаром, но если подобран с учётом стиля и предпочтений мужчины, то вполне допустим.  Катарина на миг закатила глаза и принялась изучать представленный «рынок» аксессуаров. Витрина была продумана до мелочей, подчёркивая как шёлковый блеск, так и фактуру жаккарда. Оттенки перетекали от сдержанного антрацита к пылающему бордо, от нефритовой зелени к золоту осени. Эвелин резко отвернулась, делая вид, что заметила что-то невероятно интригующее на другом стенде, но на деле же её попросту отпугнула бархатная ткань некоторых галстуков, так напоминающая костюм Джима.  — Возьму вот этот, — заключила Катарина. — Что скажешь?  Эвелин нехотя повернулась, всё ещё боясь увидеть бордо, и устремила взгляд на галстук благородного зелёного оттенка, идеально подходящий под цвет глаз Эрика. Вот только ткань была усыпана мелкими силуэтами. — С… динозаврами? — глаза Эвелин по-настоящему распахнулись от удивления. — Я ведь поведала тебе про стиль и предпочтения.  — Мы с Эриком целую вечность провели в зале с коллекцией палеонтологических экспонатов в музее естественной истории. И две вечности — возле копии скелета диплодока Карнеги.  — Даже если так, галстук ведь украшен тираннозаврами, а не диплодоками… — Эвелин не закончила, глядя на спину подруги, явно демонстративно направляющейся к кассе.   — Зайдём ещё в один магазин? — спросила Катарина, оплатив покупку.  Эвелин лишь кивнула, однако, увидев магазин, в который они, судя по всему, действительно шли, не выдержала: — Винтаж? Ты ведь никогда не любила инвестировать в антиквариат.  — Эти вещи меня успокаивают, ведь в отличие от акций не колеблются ежеминутно. Огромный магазин напоминал музей или сокровищницу, где искусство стало частью повседневности. Под высокими потолками с лепниной витал дух начала двадцатого века: шёлковые ткани с цветочными принтами, антикварные книги по искусству и дизайну, винтажные платья с вышивкой, бархатные диваны в стиле модерн, шкатулки с перламутровой инкрустацией — магазин кишил наследием бренда. Как и посетителями.  Потеряв Катарину из виду, Эвелин прогуливалась вдоль пространства с журнальными столиками в стиле арт-деко, пока её не остановила деревянная доска, расположившаяся на одном из них. Присев, она рассмотрела начатую на ней шахматную партию, где явно выточенные вручную фигуры ставили шах чёрному королю. Эвелин взяла его, чтобы увести из-под атаки ладьи, но чувствительные подушечки тут же ощутили неидеальность. Перевернув фигурку, она всмотрелась в тонкую трещину у самого основания.  Удивительным образом эти шахматы выглядели как идеальный подарок для Джима, как что-то, необъяснимо похожее на них самих. Это было глупо, сентиментально, слишком уязвимо… но Эвелин всё равно попросила продавца упаковать их. — Джулиан любит играть? — спросила Катарина, разглядывая покупку.  «Он и есть игра».  — Возможно. В противном случае они вполне органично впишутся в интерьер его квартиры.  — А его квартира оформлена на него? — вновь ехидно уточнила Катарина. «Вот ведь… докучливая». — Мы встречаемся от силы месяц, наши отношения даже нельзя назвать серьёзными, а ты хочешь, чтобы я проверила документы на всё его имущество?  — Верно, — широкая ухмылка заиграла на губах подруги.  — А Эрика ты также дотошно проверяла?  — Не только Эрика, но и тебя.  «Зараза, нужно быть осторожнее со снятием наличных на патроны…» — Ты… — Эвелин смотрела на подругу и не понимала, как и без того широкая ухмылка, стала ещё шире, и, так и не сумев подобрать нужный эпитет, решила сменить тему. — Помнишь, у тебя был потенциальный клиент, который, как ты выяснила, заведовал бухгалтерией в каком-то подпольном казино?  — М-м… — Катарина прищурилась, наверняка становясь ещё более внимательной и придирчивой к словам. — Объяснишь конкретнее, что ты хочешь?  — Хочу в казино.  — Слетай в Вегас. Или купи билет на круизный лайнер.  — Мне так лень куда-либо ехать. И тем более лететь. — Эвелин по-театральному тяжело вздохнула.  — Тогда подожди, когда станет не лень, и просто оплати круиз. Лондонские заведения — это повышенный риск: сомнительные источники средств, серые схемы, наркотрафик и бык с медведем знают, что ещё. Либо, если совсем не терпится, можем устроить покерный вечер у меня дома. — Я подумаю о круизе. Спасибо, Кат. 

***

На экране ноутбука то и дело вспыхивали разные официальные новостные сводки о наркотрафике в Лондоне, закрытых вечеринках и нелегальных казино. Это было наивно, вероятно, даже глупо, но других вариантов больше не было. Закончив перебирать легальные издания, Эвелин перешла к даркнету, но всё, что она отыскала, — такие же поверхностные статьи, более менее необходимый для её целей сленг и объявления о покупке или продаже запрещённых веществ. Однако спустя полчаса ей на глаза попался комментарий с отзывом о чём-то «новом, что открывает потаённые желания». Откинувшись на спинку дивана, Эвелин медленно вдохнула, пытаясь расслабиться. Тремор в руках, преследовавший её с того дня, когда острый край порезал не только кожу, но и уверенность, никак не унимался, а ожидание приговора от Джима ледяным страхом поселилось в душе.  Несколько дней назад она отправила запрос на посещение, как ей показалось из новостных сводок, самого криминального подпольного казино Лондона, элегантно скрывающегося за маской обычного ресторана, и позавчера, наконец, ей пришло приглашение, которое подло совпадало с датой Рождественского маскарада. И теперь ей нужно было придумать сразу два образа, надеть две маски — заядлой любительницы запрещённых веществ и азартных игр, и легкомысленной аристократки.  «Жаль, что тематика бала не метаморфозы. Мужской костюм отлично подошёл бы для обоих мероприятий. Может, всё же не идти?..»  Расписав все временные рамки, Эвелин оставила маску и платье для бала дожидаться на вешалке, зацепленной за край дверцы шкафа, а для казино же выбрала безупречную классику в виде чёрного брючного костюма известного модного дома, который, впрочем, не был лишён изюминки. Под плотной тканью скрывался кружевной лиф алого цвета, который виднелся лишь под определённым углом или если она сама пожелает, чтобы его увидели. За обязательный для заведения статус, свидетельствующий о наличии средств, отвечал золотой комплект от «Картье». Кэбмен высадил её у ничем не примечательного здания, на первом этаже которого располагался самый обычный ресторан с живой музыкой. Но, изучив заведение, Эвелин уже знала, что на цокольном этаже ведётся игра.  Оказавшись на входе, она с изящной улыбкой сказала встречающей её хостес, что белые скатерти её не устраивают, и что ей бы хотелось сидеть за зелёным сукном. Девушка попросила подождать, и спустя минуту к Эвелин подошёл менеджер, который вежливо объяснил, что вход в заведение не бесплатный, но, получив названную тысячу фунтов, доброжелательно проводил её вниз. Это и впрямь было казино, однако совершенно не такое, как на круизных лайнерах. Здесь царила иная эстетика: не было никаких светящихся экранов, практически не было игровых автоматов, лишь несколько винтажных «одноруких Джо», которые определённо точно были декором. Заведение могло похвастаться большим количеством дилеров и дорогих игр: несколько столов с рулеткой, где минимальная ставка была пятьсот фунтов, столы для покера, баккары и блэкджека. Игроки блистали брендами и драгоценностями, способными с лёгкостью затмить роскошь предстоящего Рождественского бала. Играли же здесь не ради денег — ставки были куда весомее: власть, статус, тайные сделки и сведения.  Привлекать внимание было ни к чему, и Эвелин двинулась в сторону блэкджека. Покер она отмела сразу — блефа и масок ей хватало и без этой игры. Рулетка даже не рассматривалась, ведь была волей случая, где игрок почти не влияет на исход. Блэкджек же… был единственной игрой, в которой можно обыграть казино с шансом в один процент и сочетал элемент удачи с математической стратегией: подсчёт карт, расчёт вероятностей. «А тебя я видела, — подумала она, проходя мимо одного из столов. — Ты жертвовал на реставрацию церкви на одном благотворительном приёме». Купив фишки с по всей видимости локальной маркировкой на две тысячи, Эвелин уселась на место за самым непримечательным для казино столом и положила алый клатч на специальную подставку для сумок, что было гораздо удобнее, чем держать его в руках или вешать на спинку кресла, постоянно проверяя, не случилось ли с ним что-нибудь. Этот аксессуар был важен, так как скрывал множество полезных вещей: большую сумму наличных, поддельные документы, зеркальце, смартфон и маленький кабель, который она вместе с каким-то приложением Джима выпросила и для себя, когда узнала у Майкла, как тот собирался извлечь информацию из телефона водителя.  — Просекко, пожалуйста, непременно в бокале флюте, — слегка высокомерно бросила Эвелин подошедшему официанту. — И мне бы хотелось побеседовать с владельцем заведения.  Бокал поставили слева от неё, чтобы не мешать, после третьей сдачи, которую, как и первые две, она намеренно проиграла. В её план не входило светиться, а потому подсчёт карт скрывался за лёгкой расслабленностью. В ожидании менеджера небольшие выигрыши чередовались с такими же небольшими проигрышами. Она играла в ноль — как и планировала. Когда перед ней на столе оказались две восьмёрки, в колоде оставалось много десяток и тузов, а дилер получил пятёрку, Эвелин утопила улыбку вместе с желанием сделать сплит в просекко.  — Stand, — сказала она спокойно и сделала грустное лицо, словно ей правда было обидно за проигрыш.  Спустя ещё несколько ходов ей вновь пришла пара восьмёрок, а к дилеру шестёрка.  «Ну что за искушение… Ещё и много мелочи вышло за последние три круга. Вероятность блэкджека на одной руке после сплита с учётом того, что в шузе осталось примерно сто восемьдесят карт, из них семь тузов и восемьдесят восемь карт с номиналом десять, почти два процента. Вероятность пуша на второй руке от пятнадцати до двадцати процентов… Ну как тут устоять?» — Split, — само собой сорвалось с азартного языка, который она тут же прикусила от предвкушения, пока левая рука выкладывала шестьсот фунтов дополнительной ставки.  Дилер разделил её карты. На первую восьмёрку лёг туз, затем десятка.  «Блэкджек!» На вторую вновь опустился туз, затем дама.  «Невероятно… Опять двадцать один. Шанс подобного примерно один к четырём тысячам!»  — Два блэкджека! — объявил дилер, возвращая ей фишки на тысячу восемьсот. — Выплата три к двум.  За спиной слышался шёпот: — Видели? Два блэкджека после сплита! — Вот это везение! — Невозможно! «Нужно создать впечатление, что азарт и самоуверенность привели к потере выигрыша. А то такими темпами меня убьёт не Джим, а владелец казино. Чёрт, Джим… — азарт улетучился и на его место вновь вернулась тревожность относительно будущего. — Где хоть кто-то из руководства?!» Следующие четыре раунда она сознательно проиграла: сначала взяла карту на пятнадцать против пяти дилера, что было явным нарушением базовой стратегии, затем удвоила ставку на одиннадцать против туза. — Везение — штука капризная, — произнёс подошедший молодой и весьма привлекательный мужчина.  — Я разочарована вашим казино, — Эвелин обиженно надула губы и скрестила руки на груди. — Может, порадуете меня чем-нибудь другим?  — Пройдём в более приватную обстановку? — с улыбкой предложил мужчина.  С достоинством собрав в клатч оставшиеся фишки, Эвелин покинула своё место, оставив на зелёном сукне практически полный бокал-флейту.  Они отошли в сторону, прошли по коридору где-то за барной стойкой, пока не оказались возле массивной двери, которую мужчина уверенно открыл, пропуская её вперёд, в пространство, которое почему-то хотелось назвать терпким. Тусклое освещение, медленный, вязкий соул, негромко обволакивающий пространство из встроенных динамиков, диван, так и манящий утонуть в нём и…  — Добрый вечер, — оторвал её от разглядывания пространства мужчина лет пятидесяти, лениво устроившийся в кресле. — Прошу, располагайтесь.  — Добрый ли? Я только что проиграла крупную сумму, — капризно произнесла Эвелин, усаживаясь на диван.  — Возможно, мы сможем исправить недоразумение… за отдельную плату, — с улыбкой ответил мужчина, который привёл её сюда.    — Кажется, вы желаете оставить меня без всего, — Эвелин расплылась в томной улыбке. — Я не возражаю. Вот только я бы предпочла расслабиться у себя дома.  — В таком случае, могу порекомендовать вам ванну с морской солью, — вновь вклинился в разговор старший. — Боюсь, наше особое… угощение не должно покидать стен заведения.  «Чёрт… мне нужен был образец и информация, а не это». — Здесь тоже неплохо. — Ей хотелось сказать «нет», но тогда информация для Джима ускользнёт. Снова. И снова из-за неё. Молодой мужчина достал из ящика массивного стола прозрачный пакетик и, подойдя, протянул Эвелин. Внутри оказалась небольшая таблетка, которую она тут же попыталась рассмотреть, но ничего особенного в ней не было — парацетамол выглядел примерно также, да и любой антигистаминный препарат. Перевернув пакетик, взгляд наконец выцепил деталь — крошечную гравировку, которую отчаянно нужно было запомнить.  «Двое мужчин… — она покосилась на них, затем прошлась взглядом по периметру, выискивая камеры. — Наблюдения нет. Это хорошо. Но одного нужно как-то выпроводить». Достав таблетку, Эвелин положила её на ладонь и сделала вид, что любуется, но мысли крутились лишь вокруг одного: что с ней будет? Если отзывы в даркнете правдивы и вещество действительно помогает всем внутренним демонам обрести свободу, то кем она станет? Под настороженным взглядом мужчины постарше и любопытным взглядом мужчины помладше, который уселся на диван рядом с ней, Эвелин проглотила таблетку, ожидая сразу что-то почувствовать, но… ничего не происходило. И спустя пару минут тоже.  — И как быстро оно начнёт действовать?  — У всех по-разному, — тут же ответил старший. — Но чаще всего необходимо десять минут. «А ведь они оба вписываются в список тех, кого я убиваю… — Эвелин на миг прикрыла веки. — Что за мысли? Они не цель. Цель — информация, которой они владеют. Соберись». — Кажется, я знаю, чего хочу… — прошептала она. — Всегда хотела попробовать секс с незнакомцем. Или… с незнакомцами.  — Можете найти себе пару в казино, — старший чуть склонил голову вбок, взглядом проходясь по ней, но без сексуального интереса. — Но… — Эвелин томно взглянула на него из-под ресниц. — Общество редко превосходит хозяев вечера. А вы, признаюсь, обладаете тем редким качеством, которое заставляет забыть об остальном. Опасность, вероятно. Молодой мужчина ухмыльнулся, его ладонь легла на её бедро, тут же крепко сжимая его, словно проверяя не шутит ли она.  — Я буду у бара, — произнёс старший, направляясь к двери. — Будь внимателен.  Стоило им остаться наедине, как Эвелин перехватила инициативу и села на мужчину сверху, делая вид, что его почти робкие жесты ей совершенно неинтересны. Её пальцы, скользя по груди, мгновенно очутились у ворота рубашки и принялись жадно расстёгивать верхние пуговицы. Его руки совершенно бесстыдно касались её ягодиц, один раз заглушив томную музыку громким шлепком. Делая вид, что наслаждается происходящим, она толкнула его назад, заставляя лопатками коснуться спинки дивана, и тут же прильнула к нему, касаясь губами. Руки аккуратно обвили его шею, словно просто обнимали, но Эвелин уже перенесла вес ближе к плечам.  «Если надавлю сюда… он не успеет даже вскрикнуть. — Она незаметно усилила давление, словно просто предпочитала пожёстче. — А если приложить чуть больше силы сюда, то можно сломать ему шею…» Мужчина приоткрыл губы, с которых сорвался стон. Сидя на нём, Эвелин чувствовала, как его возбуждают её действия, но куда больше её интересовали глаза, из которых потихоньку начала уходить жизнь.  «Информация. Телефон. Карманы», — напоминала она себе в мыслях, но руки не разжимались, даже когда тело мужчины обмякло.  Спустя несколько секунд с трудом оттолкнувшись от дивана, Эвелин в панике завалилась на пол, но сразу же поднялась, чтобы проверить, жив ли он. Чувствительные подушечки уловили слабый пульс в яремной впадине, от чего она тут же облегчённо выдохнула. Трясущимися, непослушными пальцами она полностью расстегнула его рубашку, чуть сдернула её с одной стороны, затем перешла к ремню и ширинке. Только когда всё стало выглядеть вполне правдоподобно для спонтанного секса, Эвелин принялась ощупывать его карманы. Никаких документов при нём не оказалось, зато был телефон, разумеется, запароленный. На миг закатив глаза, она выудила спрятанный в подкладке клатча провод и подключила его смартфон к своему, открывая программу Джима, которая позволила увидеть все переписки, зашифрованные папки и геолокации. Выискивать информацию времени не было, а потому Эвелин принялась копировать всё себе. Долгие две с половиной минуты она то и дело озиралась на дверь, боясь, что старший вернётся в любую секунду. Пульс давно переваливший за сто, шептал в висках, что пусть вернётся, тогда она убьёт обоих. Когда злосчастная полоска наконец заполнилась, Эвелин стянула с себя одежду и вновь уселась на мужчину, ведь оставить его в таком состоянии было нельзя.  — Очнись… чёрт. Пожалуйста-пожалуйста, — лепетала она, похлопывая его по щеке, но лишь после довольно сильного удара его веки дёрнулись.  — Что… — Ты так меня напугал! — на её глазах заблестели слёзы.  — Я отключился? — На несколько секунд. Ты попросил придушить тебя посильнее… Господи, о чём я только думала! Принести тебе воды?  Он лишь кивнул на комод у одной из стен, в котором, видимо, был мини-бар. Эвелин послушно подошла к нему, слегка всхлипывая, словно и правда испугалась. Налив в стакан воды по-настоящему трясущимися руками, она протянула его мужчине. — Я… наверное пойду, — испуганным голосом продолжала она, натягивая брюки. — Господи… больше никаких наркотиков. Никогда. — Пиджак вновь скрыл кружевной лиф. — Простите! — в слезах едва ли не выкрикнула Эвелин и скрылась за дверью, где сразу вытерла слёзы и натянула на лицо довольную ухмылку, которая, впрочем, была настоящей. Проходя к выходу, она поймала на себе взгляд старшего мужчины, который и правда сидел у бара.  «Вряд ли же тот расскажет ему, что потерял сознание во время секса?..»  Оказавшись на улице, Эвелин решила немного пройтись, прежде чем поймать кэб. Холодный ветер приятно пощипывал кожу, помогая осознать, что, кажется, вещество не оказывало на неё абсолютно никакого эффекта.  «Возможно, все принимающие настолько жаждали обещанного эффекта, что сами же запускали цепочку психологических и физиологических реакций, которые имитировали состояние?..» Пройдя целый квартал, она всё же поймала кэб, ведь ей ещё нужно было успеть на чёртов маскарад, как будто ей не хватило одного за вечер. Район был не самый популярный у кэбменов — и ей пришлось пройти ещё немного, чтобы оказаться на более оживлённой улице.  Усевшись на заднее сиденье кэба, Эвелин достала свой смартфон и на миг замерла, поддаваясь внезапно напавшей на неё меланхолии. Джим не писал, и ей… было обидно? Глаза вновь заслезились, только на этот раз по-настоящему. В это мгновение она почувствовала себя девчонкой из старшей школы: влюблённой, трепетной, отчаянно ждущей хоть какого‑то знака внимания от того, кто даже не смотрит в её сторону. Несколько минут постучав пальцем по экрану, Эвелин всё же впервые написала ему первой. Вот только её сообщение не содержало текста, лишь файлы, лишь холодный барьер из украденной информации между ней и тем, кто заставляет её чувствовать себя такой живой… и такой беззащитной. Поднявшись домой, ей так захотелось упасть на кровать и просто уснуть, но спальня встретила её кричащем о необходимости посещения светского вечера платьем. Она подошла к нему и коснулась ткани такого скромного и такого подходящего наряда…  «Может, надеть что-то более дерзкое? И подходящее именно мне, — мелькнуло в мыслях. — Нет, нужно соблюдать дресс-код».  Поправив макияж и причёску, Эвелин облачилась в заранее подготовленное платье и, прихватив маску, вновь покинула свою квартиру, готовая играть совершенно другую роль.  Спустя двадцать минут, которые она провела в попытках гипнотизировать свой телефон, словно это могло спровоцировать ответ Джима, кэбмен остановился у отдельного входа в пятизвёздочный отель в центре Лондона, на протяжении многих лет считавшийся «штаб-квартирой» престижных светских мероприятий. Его бальный зал славился красотой и удобством для танцевальных вечеров. Уже второй год подряд здесь проходил бал «Война и мир», который привлекал представителей аристократии, потомков знатных родов, деятелей искусства, политиков и бизнесменов.  Отдав на входе верхнюю одежду, Эвелин уверенно шагнула внутрь зала, желая занять скромное место за столом и не вставать до окончания вечера, вот только план с незаметностью явно провалился, ведь все взгляды отчего-то были прикованы к ней.  — Сбегаешь с ярмарки, не отвечаешь на звонки… А теперь хочешь попасть в скандал? — с улыбкой поинтересовался подошедший брат.  — Скандал? О чём ты? — непонимающе уточнила Эвелин.  — Твой наряд несколько… оживил публику.  — Мой наряд?.. — она оглядела себя. Корсетная линия формировала красивый силуэт даже из её фигуры, глубокий вырез, обрамлённый кружевной каймой, проходил по плечам, оставляя их совершенно открытыми. Рукава были длинными, полупрозрачными, полностью кружевными. Юбка тоже была длинной, вот только… разрез был настолько высок, что полностью открывал кружевной подъюбник и плотную ткань боди, обрамляющую бедро. «Господи, я пришла на бал практически в трусах! Но… когда я переоделась?..» — Полагаю, что общий силуэт строгий и выверенный.  — Как скажешь. Но не удивляйся, если завтра увидишь свои фотографии в жёлтой прессе, — Эрик проводил её к столу и уже было хотел уйти, но Эвелин его остановила.  — Я бы хотела извиниться, — тихо начала она. — За случай на ярмарке.  — Мы с Катариной тоже несколько перегнули.  — Кстати, где она?  — Сказала, что её не интересует маскарад.  — Кого он вообще интересует? — усмехнулась Эвелин.  — Согласен. Я бы тоже с радостью его пропустил, — Эрик улыбнулся и слегка коснулся её руки. — Прости, я прервал важную беседу, чтобы встретить тебя. Увидимся позже?  — Конечно.  Весь вечер Эвелин старалась не подниматься из-за стола, чтобы не светить своим откровенным нарядом. Алкоголь она предпочла избегать — её и без того пугал внезапный провал в памяти, о котором нельзя было думать сейчас. Когда Эвелин рассеянно вылавливая из салата с тунцом свои любимые каперсы, сквозь гул голосов прорвался чужой разговор — сын заместителя окружного прокурора делился с другом «подвигом»: он переспал с четырнадцатилетней, купив её молчание деньгами. Она чувствовала, как внутри что‑то сжимается, скручивается в тугой узел, точно такое же ощущение она испытывала, когда едва на задушила мужчину, предложившего ей наркотик. Пальцы непроизвольно стиснули вилку, желая воткнуть её в хвастуна. Мир вокруг на мгновение потерял краски, оставив только эту мерзкую правду, которая теперь отравляла вечер, воздух, саму мысль о том, что такие люди ходят рядом. Поднявшись, Эвелин, пытаясь прикрыть разрез платья, направилась в сторону дамской комнаты, чтобы пережить это наваждение. Однако в пространстве царила суета, которая не только не помогала ей успокоиться, но и сильнее распаляла. Уперевшись ладонями в столешницу, она принялась разглядывать собственное отражение, скрытое за чёрной ажурной маской, но периферийное зрение зацепилось за достаточно острые шпильки, разбросанные у раковины возле незнакомой ей женщины, поправляющей причёску.   «Достать платок из сумки, украсть шпильку, воткнуть в сонную артерию тому идиоту… Моих следов не останется, кровотечение будет внутренним из-за небольшого отверстия. — Зубы сами собой закусили губу. — Чёрт, о чём я вообще думаю?.. Верно, нужно бить под затылок. Или в ухо… под углом. И платок нужен чужой».  Поправив помаду, Эвелин вышла из уборной, а спустя сорок минут покинула и само мероприятие. Ей хотелось сделать это раньше, однако уходить одной из первых было неуместно, особенно учитывая её опоздание.  Оказавшись дома, она поймала себя на том, что усталость, преследовавшая её весь вечер, вдруг испарилась, сменившись странной, почти детской эйфорией — словно Эвелин только что совершила очередной немыслимый выстрел, попадая точно в цель.  Воспользовавшись этим внезапным приливом энергии, она отбросила мысль рухнуть в постель прямо в платье, и прошла в ванную, принимая полноценный душ. Тёплая вода смывала не только косметику, но и уносила с собой липкое ощущение нежеланных прикосновений, оставшееся где-то на ягодицах ещё с казино. Переодевшись в мягкую пижаму, Эвелин легла в постель и не стала считать удары сердца, не вслушивалась в звуки за окном, не готовилась к худшему. Привычного комка тревоги в груди не было, и впервые за долгое время она могла просто уснуть.