Часть 24

— Просто умывался, честное слово, — сказал он и пожал плечами. — Вдруг захотел освежиться. Разве ты никогда не умываешься в клубных туалетах среди ночи? — Только когда рыдаю, — парировала девушка, делая шаг назад. — А ты вроде не рыдаешь. Йост выпрямился, глядя на неё с неожиданной мягкостью. Он покачнулся немного, его голубые глаза были чуть затуманены, но не пьяные до безумия — скорее, измотанные. — Ты всегда всё видишь, да? — пробормотал он. — Даже когда я пытаюсь спрятаться. — Я просто вижу, когда ты врёшь. Пауза. — Ты сорвался? Он отвёл взгляд. Сухо вытер руки об футболку, а затем посмотрел ей в глаза. — Если я скажу “нет”, ты поверишь? — Нет, — ответила Луиза почти шёпотом. — Я просто хочу знать, когда ты исчезаешь — ты тонешь или ты выбираешь плыть? Йост засмеялся, но на этот раз тише, без веселья. — Я вообще-то пришёл потанцевать, а не философствовать с самой красивой девчонкой в туалете. Луиза фыркнула, но не отступила. Он приблизился. Не резко — наоборот, мягко. — Луиза, — сказал он почти неслышно. — Ты меня немного с ума сводишь. Она подняла на него глаза. Медленно. — Йост, ты меня тоже. Но, возможно, не в том смысле. Он хмыкнул. Их лица были в нескольких сантиметрах. Момент замер. И Луиза сказала: — Пошли, а то подумают, что мы тут действительно умываемся. Она разворачивается и выходит первая. Йост смотрит ей вслед, проводив взглядом. Улыбка — странная, тёплая, может быть, даже благодарная — скользит по его лицу. Он выдыхает. — Чёрт, — тихо говорит он.  Они вернулись к столику, как будто ничего не произошло. Танту сидел, облокотившись на спинку дивана, вёл вежливую беседу с каким-то парнем — возможно, из команды диджея. Адриана флиртовала с Джарином, смеялась, поправляла волосы, периодически касалась его руки, будто случайно. Атмосфера за столом была лёгкой, почти беззаботной. Луиза села и потянулась за своим коктейлем. Йост — рядом, на том же расстоянии, что и раньше. Казалось, он ни о чём не думал — просто снова пил, вертел в руках бокал, смотрел вперёд. Но Луиза чувствовала: взгляды были. Скользящие, короткие, изучающие. Он не позволял себе больше, но что-то в его лице изменилось. Прошло какое-то время — десятки песен, новые бокалы, короткие разговоры, сигареты, улыбки, фразы, которые никто не запомнит. Музыка грохотала, толпа плотнела, и Луиза, взяв из сумки сигареты, медленно направилась к балкону. Хотелось воздуха. Балкон пах табаком, холодом и вечерним Роттердамом. Луиза стояла, курила молча, уставившись на светящиеся окна высоток напротив. Музыка из клуба гремела глухо, будто сквозь подушку. Она выдохнула дым — длинно, с какой-то почти детской усталостью. Дверь скрипнула за спиной. Йост. Конечно. Он прикрыл за собой дверь, подошёл к ней — не слишком близко, но достаточно, чтобы она почувствовала: он смотрит. — Ты сбежала, да? — сказал он. Голос был чуть сиплым. — Нет. — Она даже не повернула голову. — А ты? — Нет. Просто решил немного подышать. Пауза.Блондин достал сигарету, чиркнул зажигалкой, но та не загорелась. Он дернул её снова. Ноль реакции. — У тебя есть огонь? — спросил он, чуть подвинувшись к ней. Луиза протянула свою.Йост взял зажигалку, пальцы едва коснулись друг друга. Он закурил, выдохнул вверх. — Слушай, — сказал он, глядя в небо. — Думаю о тату. — Это сейчас как новая стадия наркоопьянения? — Нет, серьёзно. Хочу набить на пальцах —1983 и 1982. — Это что? — Годы. Мои брат и сестра. Он затянулся, выдохнул в сторону. — Может, если это будет на руках, я начну ощущать, будто должен жить. Она молчала. Только кивнула, не глядя. Потом вдруг посмотрела на него и сказала: — А если я завтра набью себе «ЙОСТ» на лбу? Йост усмехнулся. — Очень смешно. Хотя нет — ужасно. Они помолчали. Сигареты тлели, воздух был прохладным. Потом он повернулся к ней. Почти впритык. Она встретилась с ним взглядом. И тогда он спросил: — А если бы я тебя поцеловал в туалете — что бы ты сделала? Девушка прищурилась. — Вероятно, дала бы тебе в глаз. Или… Голубоглазый перебил её. — Даже если бы это был очень хороший поцелуй? — Особенно если бы он был “очень хороший”. У меня аллергия на самодовольство. И тут Йост бросил окурок через перила, шагнул ближе, поднял руку — пальцы мягко легли ей на щёку. Он смотрел прямо в глаза, близко, без улыбки. А потом поцеловал. Это был поцелуй не о любви. Не о нежности. Это был поцелуй о жадности. О сбитом дыхании, о вкусе сигарет и алкоголя, о кожаном воротнике куртки, который давил ему в подбородок. Его рука скользнула к её затылку. Её губы были тёплые, немного горькие от табака, и на миг она не отпрянула. Просто позволила. Он прижался ближе — с отчаянной уверенностью человека, который слишком долго хотел и наконец решился. Её ладонь упёрлась ему в грудь, не отталкивая, но держа дистанцию. И потом она резко отстранилась. — Ты идиот? — спросила она. Тихо, без ярости, почти растерянно. Йост замер, глаза всё ещё на ней. Он чуть отступил, губы приоткрыты, как будто хотел что-то сказать. Но не сказал. Просто выдохнул. — Да, — ответил он наконец. — Вероятно. Шатенка повернулась к перилам и сделала вид, что докуривает, хотя сигарета почти сгорела. Йост стоял позади, как будто не знал, что делать с собственными руками. Было слышно, как внизу проезжает велосипед, и снова — ритм клуба, глухой бас, напоминающий сердцебиение. — Не делай так больше, — сказала она, не оборачиваясь. — Окей, — тихо сказал он. — Я серьёзно. — Я тоже. Её голос был ровным, но внутри всё качалось. Не от коктейлей, а от него. От того, как он подошёл, как смотрел. От того, что он всегда делает всё не вовремя, не как надо, и почему-то это всё равно срабатывает. На мгновение. Она выкинула окурок, глубоко вдохнула и пошла к двери. Йост шёл за ней. Когда они вернулись внутрь, всё было как прежде. Слишком громко, слишком многолюдно. Танту разговаривал с кем-то у барной стойки — каким-то чуваком в бейсболке и с золотыми зубами. Адриана, по-прежнему, сидела рядом с Джарином, что-то шептала ему на ухо, смеялась, тянула свой коктейль. — Где вы были? — спросила она, когда Луиза снова села рядом. — Сбежали жениться? — Курили, — коротко ответила Луиза. — Всё как всегда. Йост молча сел на другой край дивана. Взгляд — как будто вообще не на Луизу, а чуть мимо, в никуда. Но потом он взял себе ещё один коктейль. И этот его жест — как он провёл пальцем по ободку стакана — заставил её снова почувствовать вкус табака на губах. Она взяла бокал, сделала большой глоток. Из динамиков пошёл старый трек Stromae, ритмичный и качающий. Джарин моментально вскочил: — Эй! Пошли, Луиза, ты обязана танцевать это со мной, иначе всё, дружбы не будет! Она встала. Всё ещё чувствовала тяжесть на губах, на груди, на коже. Но пошла. Потому что Джарин был лёгкий. Не Йост. Не его вечный надлом. Когда она ушла с танцпола минут через десять — волосы спутанные, щеки красные — Йоста за столом уже не было. Она окинула взглядом толпу. Опять исчез.