Глава VI. Памятка

просто будь рядом. сегодня. завтра. всегда.

Кьяра просыпается от того, что ей слишком жарко. Она медленно открывает глаза, промаргивается и только потом ощущает какой-то вес поперёк своей талии. В голове бардак: мысли спутаны, и девушка не может сосредоточиться ни на одной из них. Что-то не так. Детектив морщит лоб и медленно, совсем осторожно пытается перевернуться, по-прежнему ощущая что-то похожее на руку на своём теле. И когда она всё-таки полностью разворачивается, то сначала хмурится не до конца осознавая, что видит перед собой, а затем её взгляд резко проясняется, и Кьяра приоткрывает рот, но не может произнести ни звука. У неё просто нет ни слов, ни сил. Ничего. Что происходит? Почему Профессор лежит с ней в одной кровати? Почему он здесь? Почему она здесь? — Всё в порядке? — неожиданно тихо спрашивает мужчина, не открывая глаз, и Кьяра резко поднимается, садится на кровати спиной к нему. Она прижимает ко рту ладонь, и её взгляд бегает из стороны в сторону, пока мозг усердно работает, пытаясь понять, осознать или вспомнить, что здесь происходит. Это не её комната, значит и не её квартира. Что она здесь делает? — Что… — от шока Кьяра хрипит и ей приходится замолчать, прикрыть глаза и сглотнуть, чтобы хоть как-то смочить горло. Чёрт. — Кьяра, что с тобой? Чёрт. Чёрт. Чёрт. Чёрт. — Почему я здесь?.. — дрожащим голосом спрашивает и опускает голову. Она ничего не понимает. В голове пустота. Это пугает. Ей страшно. Ей очень страшно. — Кьяра… Ты опять ничего не помнишь? — Профессор за её спиной копошится, скидывает с себя одеяло и почти в одно мгновение оказывается перед ней. Он присаживается на корточки перед детективом, сидящей на краю кровати с красными, полными слёз глазами и дрожащими губами. В её глазах страх, настоящая тревога и ужас. Мужчина пытается взять в свои ладони её руки, сжатые в крепкие кулаки, но Кьяра одёргивает их, и он спокойно слушается, даже отодвигается чуть назад, ничего не сказав. Выглядит неуязвимо и сдержанно, но этим никак не помогает девушке успокоиться, когда у неё начинается что-то похожее она настоящую панику. — Что… — она кладёт одну руку на горло, всхлипывает и пытается нормально дышать, но буквально задыхается. Ей не хватает воздуха, и с каждой секундой всё хуже. — Спокойно. Но это совсем не помогает. Кьяра медленно моргает и вновь пытается вдохнуть, но воздух будто встречает преграду и не поступает в лёгкие. Её щеки полностью мокрые от непрекращающихся слёз. В висках, в груди и во всём теле она чувствует бешеный ритм собственного сердца. По спине бегут мурашки, те двигаются ниже, достают и до рук, которые неожиданно по собственным ощущениям достигают температуры, существующей только в Антарктиде. Ей плохо и страшно. И в голове пустота, только белый шум. Кьяра видит, как Профессор, сидящий перед ней, что-то говорит — его рот двигается, но то, что он произносит, до неё не доходит. Она начинает дрожать всем телом и просто закрывает глаза, резко хватаясь за голову, словно маленький ребёнок. — Я… Я… — вздох и снова боль, снова страх, слёзы, холод. Она не может договорить, потому что просто не получается. Она хочет, ей необходимо это сделать, но этого не происходит. Профессор резко хватает Кьяру за подбородок и встречается с ней глазами. Его холодный и уверенный взгляд встречается с её растерянным. — Смотри мне в глаза и слушай, Кьяра. Слушай меня, ясно? — обе его ладони ложатся ей на щёки. — Ты не умираешь, всё в порядке. Это паническая атака, ты слышишь? Понимаешь меня? Ты в безопасности. Дыши со мной. Дыши как я, хорошо? Повторяй, Немезида, давай. Вдох, — он делает глубокий и долгий вдох, внимательно следя за тем, чтобы напуганная девушка повторяла в точности за ним. Кивает, когда она делает то же самое. — Теперь медленный выдох, Кьяра. Всё хорошо, — и они вместе выдыхают. — Ещё раз, — и снова. Профессор не отводит свой настороженный взгляд от неё, до сих пор дрожащей и льющей слёзы, и продолжает размеренно дышать. — Я… — детектив пытается произнести хоть что-нибудь. — Тихо. Спокойно. Тебе лучше? Кивни, если так, — Профессор терпеливо дожидается кивка, который всё-таки случается, и медленно ведёт большим пальцем по правой щеке Кьяры. Его взгляд чуть смягчается, и на губах появляется слабая улыбка. Именно улыбка, и девушка смотрит на неё недоумевающе. — Продолжай дышать, маленькая Немезида. Ты в порядке и в безопасности, никто здесь не посмеет обидеть тебя, слышишь? — Но… — Никаких «но», — жёстко обрывает. Тёмная вьющаяся прядь волос упала ему на лоб, но мужчина не обратил на это никакого внимания. — Ты в моём доме, помнишь? Кьяра… память опять пропала, так? Всё в порядке. Это нормально. Мы это уже проходили. Ты ведь помнишь, кто я, так? И помнишь, кто ты. — Почему я… — глубоко вздыхает, прежде чем продолжить. Карие глаза больше не сверкают от страха и ужаса, в них теперь только недоумение и даже какая-то злость. Это заставляет Профессора улыбнуться. — Кьяра, мы живём вместе уже месяц.

* * *

— Это не может быть правдой, — она мотает головой, сидя на полу в ванной комнате. Мужчина учтиво оставил её одну после того, как обрушил рассказ на неё. Он объяснил, что они стали жить вместе после того, как месяц провели в статусе пары. То есть они вместе уже два месяца. То, что прошло больше двух месяцев, — правда, и Кьяра это проверила по календарю, но в её голове совершенно нет никаких воспоминаний о них: ни слов, ни встреч, ни какого-либо контакта вовсе. Примерно полгода её жизни просто попало из памяти. Профессор сказал, что память она начала постепенно терять чуть больше двух месяцев назад, когда и решились стать ближе, и вдвоём они уже не один раз были в больнице, где ей прописали таблетки. Он попытался попросить её выпить одну, но Кьяра отказалась, потому что попросту не может ему доверять, и закрылась в ванной. Ей казалось, что она медленно сходит с ума. — Кьяра? — в дверь с другой стороны аккуратно стучатся костяшками пальцев, и детектив закрывает глаза, сильно жмурится, прежде чем тихо выдохнуть. — Всё в порядке? Она встаёт, чуть пошатываясь, и хватается за белоснежную раковину. Поднимает взгляд в большое зеркало и видит, как из носа вытекает кровь. Медленно она капает и стекает с края в сливное отверстие, а Кьяра наблюдает. Ей нужно вернуться домой. Нужно попытаться что-то вспомнить. Нужно сделать хоть что-то, лишь бы только не оставаться в квартире человека, которому она не доверяет. Который может ей врать абсолютно во всём, который ни за что не упустит выгоду и многое сделает ради себя самого. Ей нужно себя спасти.

* * *

— Я возвращаюсь домой. — Кьяра… — Профессор в ту же секунду меняется в лице, и его взгляд становится жёстче, холоднее. — Я возвращаюсь, — и она упрямится. — Твой дом здесь. Со мной. Ты продала свою квартиру и пришла ко мне. — Что?.. — впервые на его глазах девушка кажется сильно растерянной из-за его слов. Даже тогда, когда он рассказывал ей всю правду, Кьяра старалась быть перед ним безразличной, пусть и всем телом тряслась. — Я не могла… — Но ты это сделала. Мои люди даже помогали тебе с документами. — Нет… Нет. — Кьяра. — Это на меня не похоже, нет, — она откладывает столовые приборы в сторону, так и не притронувшись к завтраку, который мужчина для неё приготовил. Встаёт из-за стола и сразу же хватается за его край, чуть не упав из-за странной слабости в теле. — Любовь меняет людей, — Профессор тоже встаёт и приближается, пытаясь аккуратно положить свою ладонь на её, побелевшую от сильной хватки. — Любовь? — с губ срывается истерический смешок. — Какая любовь? — она одёргивает руку, словно её ошпарил кипяток и смотрит со злостью на лицо напротив, где пусть и не надолго, но видно точно такую же эмоцию. Он недоволен её поведением. Ну и пусть. — Наша любовь, Кьяра. Ты и я, — поднимает на неё тёмные глаза. — Может быть ты этого не помнишь, но помню я. Всё до мельчайших подробностей. Каждое слово, поцелуй, касание, взгляд. Каждое признание и ссору. — Нет никакой любви, — девушка поддаётся вперёд и цедит это сквозь зубы. Она не похожа на саму себя. Она самой себя и не ощущает. Всё её хладнокровие и здравый смысл дали трещину именно в тот момент, когда она проснулась в чужой для себя постели с мужчиной, которого терпеть не может. — Ты так считаешь? — вскидывает брови и позволяет себе слабую усмешку. Опускает голову, и усмешка становится только шире, а потом вновь смотрит ей в глаза. — Хорошо. Хорошо. Ладно. Ты смотрела на свою шею, дорогая? Пыталась почувствовать собственные эмоции? Я знаю, что даже если твоя память тебя подводит, тело помнит всё. Профессор меняется на глазах: если несколько минут назад он выглядел так, словно простит ей всё и со всем поможет, то теперь его цель была совершенно иная. Он был готов сражаться за правду, которую она не помнит, но которую ценит сам. — Ему нечего помнить. — Ещё как есть, — кивает и медленно наступает, как настоящий хищник, пытающийся затащить свою жертву в ловушку. И жертва попадается: Кьяра упирается копчиком в кухонный стол, за которым только недавно они оба сидели. Мужчина упирается руками по обе стороны от её тела, не оставляя шанса на побег. — Что Вы делаете? Он наклоняет голову, носом утыкаясь ей в лоб, прикрывает глаза и тихо вздыхает. Ему на самом деле неприятно, и смысла это скрывать нет никакого. Он помнит всё: с каким трудом достиг своей главной цели, как сильно пытался её оставить рядом с собой, с какой нежностью относится к девушке, чего раньше не удостаивался никто из его окружения. С каждой потерей памяти разрыв становится всё больше. Сначала Кьяра не помнила пару дней, затем — недель, а теперь — целые месяца. Что будет дальше? Она не вспомнит саму себя? — Я не сделаю ничего такого, что бы мы не делали каждый день, моя маленькая Немезида, — тихо шепчет и склоняет голову ещё ниже, оставляя между их губами жалкие миллиметры. — Я помогу тебе вспомнить. Только и всего. И целует. Кьяра пытается вывернуться, сжимает губы, но отказа Профессор принимать не собирается — одна его ладонь оказалась на её голове и скользнула на затылок, резко запрокидывая голову назад. Он усмехнулся в поцелуй, и его язык насильно вторгнулся ей в рот, несмотря на сопротивление. Кьяра замычала и упёрлась ладонями ему в грудь, пробуя оттолкнуть, но это бесполезно. Внутри неё горел пожар злости и ненависти, но несмотря на это сердце билось в груди неимоверно сильно, будто бы пытаясь на что-то намекнуть, подсказать. Он чувствовал её злость, но не останавливался, потому что хорошо детектива изучил: она будет сопротивляться, как делает это всегда, но всё равно сдастся. Вторая его рука легла на бок, и пальцы впились в кожу, прижимая девушку сильнее к себе. Пара секунд, всего несколько, но они казались им обоим вечностью. Кьяра ослабляет хватку, закрывает глаза и приоткрывает губы, сдаваясь. Она правда сделала так, как он предсказывал, и это не вызывает никого удивления, потому что Профессор её знает. Ему хватило времени, чтобы всё понять и принять, и теперь он может предугадать её действия без особых трудностей. Мужчина чуть склоняет голову в бок и осторожно оттягивает нижнюю губу Кьяры. Открыв глаза, он видит, как девушка крепко жмурится, и сам улыбается, не сумев себя сдержать. Да, тело помнит. Его маленькая Немезида с трудом, но поддаётся. «Казалось, по щеке Иисуса текла слеза, оплакивающая судьбу Кьяры»