Глава VII. Немезида

Вас достойны только те, кто влюбятся в вашу душу.

— Итак, — доктор ещё раз листает бумаги в своих руках и поднимает взгляд на Кьяру, сидящую на стуле напротив. Они уже встречались и не раз, однажды даже в присутствии мужчины, который и был обеспокоен ситуацией пациентки, но, очевидно, Кьяра этого не помнит, и данный факт заставляет напрячься. — Чем вызвана такая потеря памяти? И вопросы она задаёт одни и те же, с той же интонацией, с тем же взглядом и эмоциями в глазах. Ничего не поменялось. — МРТ головного мозга не показалась никаких травм или заболеваний, так же как и компьютерная томография, что позволяет исключить черепно-мозговые травмы, заболевания головного мозга. Воздействие токсинов тоже исключается, так как Вы сдали кровь, и мы ничего там не нашли. Вы довольно молоды, так что влияние возраста на когнитивные функции не должно быть. — И что это тогда? — На самом деле мы с Вами уже обсуждали это, и я по-прежнему считаю, что моё предположение верное. — Простите за это, — вздыхает Кьяра, прикрывая глаза на минуту. И уточняет: — За то, что не помню, а Вам приходиться опять возиться. — Я — врач, моя работа помогать и лечить своих пациентов, и Вы, уверяю, совершенно не виноваты ни в чём из того, что назвали, — доктор позволяет себе слабую улыбку, и девушка кивает, принимая его слова во внимание. — Так вот что касается вашей потери памяти… Я предположил, что это может быть вызвано стрессом или травматическими событиями, которые, возможно, случаются в момент перед тем, как ваш мозг, условно говоря, решает, что помнить ему такое не нужно. — То есть перед тем, как я теряю память, что-то случается? И это служит своеобразным катализатором. Доктор качает головой, поджав губы, а затем говорит: — Да, примерно. По крайней мере, я думаю именно так. Я бы сказал, что это схоже с диссоциативной амнезией, Вы знаете, что это? — В общих чертах знакома. — Хорошо, я постараюсь объяснить. Диссоциативная амнезия — это амнезия, при которой пациент теряет память на события личного характера, что является последствиями стресса или травмирующего события. Такая потеря не связана с какими-либо травмами головного мозга или с органическим его поражением, что, в целом, похоже с Вашим случаем. Человек не может вспомнить конкретные события, информацию о себе, периоды времени или даже людей. — Что, в целом, похоже на мою ситуацию, — шёпотом повторяет Кьяра и прячет лицо в ладонях, трёт глаза, пытаясь структурировать всё сказанное в своей голове. — Вы должны принимать лекарства, которые я прописал Вам. И по возможности стоит избегать стрессовых ситуаций, а также лучше находиться в знакомом месте с близкими Вам людьми, которые смогут в любой момент помочь и при любой потере памяти сказать Вам правду. Я также могу… — доктор тянется к клавиатуре и начинает быстро что-то печатать, заставляя девушку нахмуриться. — Выписать Вам направление к психиатру. Вам стоит к нему сходить и, если это и правда так, то подтвердить диагноз «диссоциативная амнезия». — Это… обязательно? — осторожно спрашивает. — Разве Вы не можете?..7 — Это, к сожалению, не в моей компетенции. Диссоциативная амнезия — это вид диссоциативного расстройство, а таким занимаются психиатры. Сходите к нему, хорошо? Ради Вашего же здоровья. Детектив кивает и спустя некоторое время выходит из кабинета. Она крепко сжимает ручку двери и раздражённо выдыхает сквозь зубы с чёткой мыслью, что ни к какому психиатру она никогда не пойдёт.

* * *

— Что сказал доктор? — Профессор поднимает взгляд с документов на Кьяру, смотрящую уже несколько минут в одну точку отсутствующим взглядом. Он отправил девушку со своим водителем, чтобы лишний раз ту не нервировать, но вернулась она ещё более в странном состоянии, чем в котором уехала. Это наводило на некоторые мысли, но Кьяра отказывалась с ним говорить или, как минимум, попытаться завести разговор. Ему было даже неважно о чём: природе, погоде, диагнозе, приёме, здоровье или прошлом, потому что Профессор поддержал любой разговор, но лишь бы он был. — Наверняка Вам уже известно обо всём, — мужчина морщится от режущего по ушам «Вам», но молчит. Кьяра по-прежнему смотрела в одну точку, уложив подбородок на скреплённые в замок руки, локти которых упёрлись в колени. Её, очевидно, что-то сильно беспокоило и, вероятнее всего, это было связана и с походом к доктору, и с потерей памяти, и с чем-то, о чём Профессору остаётся лишь догадываться. — Ты знаешь о существовании врачебной тайны? — он позволяет себе усмехнуться, ведь, конечно, Кьяра об этом осведомлена. Она, как ему кажется, одна из самых умных девушек, которых он когда-либо в своей жизни встречал. Эрудированная, интеллигентная, проницательная и здравомыслящая, её ум — настоящий кладезь знаний. Если бы Кьяра участвовала в интеллектуальной викторине, то вполне могла бы занять первое место, и этим Профессор искренне восхищается. Он ей восхищается — такого не было почти никогда. Хотя детектив и вряд ли узнает об этом, потому что все его комплименты и красивые слова мастерски игнорируются, и он больше не рискует, зная, что в ответ всё равно ничего не получит. — Уверена, врачебная тайна для такого, как Вы, совершенно не проблема, — она наконец отвечает совершенно спокойным тоном, но даже так можно понять, что Кьяра прячет едкую насмешку. — Такого, как я? Это какого, Кьяра? Объясни мне, будь добра. Бумаги откладываются в ящик, холодный пытливый взгляд впивается в девичий профиль, а пальцы медленно, но очень слышно в тишине комнаты стучат по поверхности стола. Его это злит. Злит её насмешка, её издевательства, слова, взгляды, которые Кьяра с момента их пробуждения кидает на него, потому что она смотрит как на врага. А он ведь не враг. Точно нет. Он — единственная надёжная опора, поддержка и спасение. Тихая гавань в резко разбушевавшемся океане. Один-единственный человек в её жизни. Только он может помочь и никто больше, потому что больше не осталось никого. — Такого жадного, беспощадного и просто отвратительного человека, — выдаёт девушка на выдохе и резко поворачивает голову в его сторону. Глаза горят злобой. — Отвратительного? — тихо переспрашивает, встречая чужой взгляд своим. Профессор неторопливо встаёт из-за стола, по-прежнему смотря глаза в глаза, и нерасторопным шагом подходит ближе, практически вплотную. Быстрым движением он хватает Кьяру за подбородок, впиваясь пальцами в светлую кожу, и делает это так неожиданно, что девушка не успевает хоть как-то среагировать. Он заставляет её поднять голову и смотреть на него своими невозможно прекрасными карими глазами. — Ты отвратителен, — чётко, без запинки и страха проговаривает, хотя еле может шевелить ртом из-за жёсткой хватки. — Я? — повторяет, насмешливо вскинув брови. — Дорогая, ты что-то путаешь, — второй рукой он ослабляет чёрный галстук на шее, а затем убирает ту в карман брюк. — Ты назвала отвратительным меня, человека, который спас тебя. Я делаю для тебя всё! — повышает голос. — Я жертвую ради тебя тем, над чем работал годами, Кьяра, и чем ты мне платишь? Ненавистью? Отвращением? — Отпусти меня. — Ты ещё смеешь говорить мне о том, что я… отвратительный? О, это ранит меня в самое сердце! — Хватит, — Кьяра хватается за его запястье и пытается убрать руку, до сих пор держащую её подбородок, но у неё не получается. — В самое сердце, Немезида, понимаешь? — дёргает её голову в сторону, и Кьяра шипит, чувствуя как горит кожа лица в местах, где чужие пальцы оставляют следы. — Я делаю для тебя всё, — повторяет тихо, если девушка с первого раза не уяснила. — Это я всегда рядом, когда тебе плохо. Это я нахожу для тебя лучших врачей и лекарства. Это я отдаю тебе свою душу и сердце. Это всегда я, слышишь? Понимаешь? Рядом с тобой нет никого, только я. — Ты мне не нужен. В моменте Кьяра этого не осознаёт, лишь только чувствует горящую щёку, на которую пришёлся удар тяжёлой мужской ладони. От силы этого удара она буквально отлетает на подушки дивана и медленно, неосознанно прикладывает собственную вечно холодную руку к щеке, где расплывается красное пятно. — Кьяра… — Профессор с ужасом смотрит на непонимание на её лице и падает на колени, уложив руки на чужие колени. — Прости меня, прости, умоляю, — он опускает голову, упирается ей в ноги и сжимает колени сильнее. — Прости, моя Немезида, — шепчет в чужую кожу. — Этого не повторится, я обещаю. Клянусь тебе. Кьяра смотрит в одну точку перед собой: на светлую стену напротив. Она медленно моргает, а её мозг будто бы отключился. Что сказать? Что сделать? Что только что произошло? Она ничего не понимает. Чувствует жар на месте удара, чувствует тёплые ладони на коленях, чувствует как мужчина тяжело дышит в её ногах и плачет. Слёзы постепенно стекают по бедру на мягкую ткань дивана. — Знаешь, кто такая Немезида? — тихо спрашивает Профессор, невесомо водя по её ногам кончиком пальца. — Богиня в греческой мифологии, карающая людей за нарушение нравственных порядков. Согласно одному из мифов… Зевс был невозможно сильно влюблён в Немезиду, а она, не желая иметь с ним никакой связи, превращалась в различных животных, и в конце концов она превратилась в гусыню и, проводя время на поляне, встретилась с гусем, который оказался Зевсом. Он изнасиловал богиню, и скоро Немезида снесла яйцо, которые передалось спартанской царице Леде, а из этого яйца родилась Елена — прекраснейшая из женщин, ставшая причиной Троянской войны. Кьяра боится даже вздохнуть и нарушить такой момент, перебить мужчину. — Ты моя Немезида. В этот момент к ней должно было прийти осознание, но этого не произошло. Детектив смотрела в одну точку, не дыша и не двигаясь. В голове пус-то-та, буквально ничего. Внутри только опустошение. Что с ней происходит?

* * *

Она просыпается с тревогой без особой причины: дыхание прерывистое, Кьяра не может ни нормально ни вздохнуть, ни выдохнуть, голова нещадно трещит, словно бы девушка плакала несколько часов без перерыва. Сердце стучит не только в груди, но и в ушах, висках, пальцах рук — везде, где его только можно почувствовать. А затем она понимает: Кьяра ничего не помнит. Она сидит на чужой кровати в чужой комнате, где пахнет чем-то смешенным: её собственный парфюм — насыщенный и одновременно изысканный из имбиря, кардамона, сандала, мускуса и пионов, и другой, незнакомый пряный аромат с цитрусовыми нотками. Она в темноте проводит ладонями по мягкой ткани простыни, жмурится, вздыхает, но не вспоминает. В голове словно бы стоит блок, не позволяющий воспоминаниям пробиться. — Кьяра? — раздаётся тихое хриплое сбоку, следом сразу щёлкает прикованная лампа, и девушка поворачивает голову в сторону. Профессор треплет свои волосы и смотрит на неё немигающим взглядом несколько секунд, прежде чем в глазах мелькает осознание. Он резко скидывает с себя одеяло и двигается ближе, когда в то же время Кьяра отодвигается назад, оказываясь на самом краю широкой кровати. На её лице испуг, непонимание и злость — всё смешивается, и мужчина тянется к ней руками почти с отчаянием. — Что?.. Почему я?.. — глубокий судорожный вдох. Профессор в один рывок оказывается лицом к лицу и хватает её за щёки. Притягивает к себе и грубо врезается губами в чужие. Кьяра вздрагивает и хватается за крепкие запястья, пытаясь отстранить эти руки от себя, но не получается. Секунда. Пять. Десять. И она наконец, прикрыв глаза, неуверенно отвечает на неожиданный нелепый поцелуй. Скорее по привычке — непонятной и незнакомой ей, но детектив чувствует, как сердечный ритм приходит в норму, а тело расслабляется. Когда Профессор её отпускает и отсаживается чуть назад, восстанавливая дистанцию между ними, тишина становится спасительной, и в ней слышится дыхание Кьяры, видится её растерянный взгляд. Она неосознанно подносит пальцы к своим влажным губам и хмурится. Привычность, резкое успокоение — вот, что девушка чувствует. Вкус на губах кажется знакомым. — Дыши, — ласково просит мужчина и смотрит через плечо на часы: они проснулись в четыре утра. — Всё в порядке, — снова смотрит на неё и выдавливает слабую улыбку. Между прошлой и нынешней потерями памяти прошло менее двадцати четырёх часов.

* * *

Кьяра ходит по квартире и разглядывает её по новой, как будто до этого никогда в ней не была. Она, проснувшаяся сегодня, — и правда не была. Профессор, помнивший её любой, — знает, что она любит сидеть в гостиной на мягком диване и читать книги или какие-либо труды; знает, что она любит подолгу сидеть в ванной комнате просто чтобы отдохнуть в одиночестве; знает, что она любит рассматривать картину «Две женщины в лесу» Винсента Ван Гога, висящую на стене за столом, за которым работает Профессор. Детектив стоит перед широким зеркалом в ванной, соединённой со спальней, и рассматривает своё лицо прищуренным взглядом. Кончиком указательного пальца надавливает на щёку, где слишком заметен синяк из-за своего сине-фиолетового раскраса. — Откуда это у меня? — спрашивает, скосив глаза в сторону, где мужчина чистит зубы. Он сплёвывает пасту, промывает рот и упирается обеими ладонями в раковину. Тёмным, нечитаемым взглядом смотрит на этот синяк и молчит несколько минут, прежде чем отвернуться и потянуться за футболкой, висящей на полотенцесушителе. — Упала.