Нарушение правила.

      Что такое жизнь? Жизнь — это то, что нас окружает. Каждая вещь, каждое существо и каждое событие должны быть подтверждением того, что и в нас, и в них есть жизнь. В нее недостаточно верить. На нее необходимо уповать и, может быть, даже молиться ей. У жизни есть все что ты захочешь, потому что когда-то именно она и стала началом всего того, что мы имеем и наблюдаем. Если правильно просить и если ценить уже имеющиеся у тебя вещи, жизнь может щедро тебя одарить. Жизнь — это не враг. Жизнь — друг, которого могут предать, но который сам тебя никогда не променяет на что-то иное. У жизни куда больше полномочий и возможностей, чем мы предполагаем.

***

      Если Фигура собирает всех монстров вместе, то ничего хорошего ждать не стоит. Особенно если зовут и меня. Я ведь последняя, о ком стоит вспоминать и кого стоит оповещать. Но дело в любом случае серьезное. У меня плохое предчувствие, а интуиция в связи с моим предназначением никогда меня не подводит. Иногда я это ненавижу, потому что слишком часто узнаю лишь по одному предчувствию и чтению лиц ту информацию, которую предпочла бы не слышать вовсе. В некоторых случаях незнание лучше знания, ведь у меня и так проблем хватает.       Салли, грубо толкнув меня в спину, — она же и сообщила о сборе Фигуры, — повела меня вперед по комнатам. Такие задания ей часто поручают: Фигура ведь знает, какими усилиями Виндоу — второе имя Салли — добивается своего и на что она готова, лишь бы вернуть прежнее расположение, а поэтому и использует в своих целях. Он сделал из нее буквально девочку на побегушках. Она, кажется, не против. Я, честно, вообще не понимаю смысла в нашей иерархии, но такие существа, как Салли, могут жизнь свою отдать, чтобы их считали вновь нормальными, а не отщепенцами. Какая разница? Иерархия все равно, — хотя хвалиться и брать на себя слишком много не хочу, — сосредоточена на мне. Логика донельзя проста: будь хоть на шестой ступени, но, если ты не Путеводный Свет, тебе кислород не перекроют. Да, может, будут периодически бросать колкие фразочки, дадут пару раз пощечину, но на этом все закончится. Никакого конфликта, если дело не касается меня и прочих монстров, мешающих остальным, — а таких, не считая меня, нет, — раздувать не будут.       — Не надо меня толкать. Я сама в состоянии дойти, — произношу я, когда от подталкиваний Салли начинаю спотыкаться. Я и так иду достаточно быстро, я не нуждаюсь в чужой поддержке. Да, я осознаю, что это сделано с целью мне насолить, однако и я не хочу отмалчиваться. В сравнении с остальными обитателями отеля Виндоу я могла не бояться. Может, это было связано с тем, что ранее нас связывали чуть похожие на дружбу отношения, а может, с тем, что она тоже была девушкой. От своих же удара обычно не ждешь, да? Правда, наверное, все-таки здесь «своих» у меня нет.       — А кто тут собственные зубки-то показать решил? Самая смелая, что ли, тут? — слышу я в ответ от Салли и чувствую, как меня сильно толкают в плечо, отчего я поворачиваюсь в сторону и встречаюсь напрямую с монстром. Да кто тут еще про «зубки» будет говорить, когда на ее сером лице, — стоит заметить, с черными пятнами, — улыбка не спадает ни днем, ни ночью? Я не шучу. Обычное выражение лица Салли — улыбка на весь рот, через которую видны ряды ее белоснежных зубов. Такого же цвета у Виндоу, кстати, были и ее огромные глаза. Так как она вечно бегает где-то и в самом прямом смысле прислуживает, — как и остальные, — Фигуре, то у нее на голове обычно всегда какой-то кавардак: черные волосы спутаны между собой; местами встречаются колтуны, и все, что хочется сделать при виде ее прически, — причесать ее. Но я не имею на это права. Больше не имею. Хотя, пожалуй, и ранее не имела.       Она носила тоже платье, как и я. Только у нее оно было светло-серого цвета. Так в отеле нас и различают: те, кто носят платья, исконно считаются девушками, а те, кто ходит в чем-то другом, — парнями. Я не взяла это из головы. Это прямая цитата Создателя из практически самого первого нашего разговора. Забавно, что про правила, обитателей отеля и мою роль мне рассказал Создатель, а не Фигура или кто-нибудь из второй ступени. Еще и лидером называется, да?       — Что ты на меня пялишься, отродье? Кто-то разрешал? — надменный голос Салли вырывает меня из мыслей, и я по привычке опускаю свой взгляд на ее розово-серые ботинки, а потом и вовсе поворачиваюсь к ней спиной. — Иди. Но в следующий раз я тебя за волосы к Фигуре приволоку, мерзость.       Мысленной я ей отвечаю, что следующего раза не будет и что я скорее побегу, чем позволю ей себя толкать. Довольно часто мне приходится защищать себя только молча, только где-то у себя в голове. Салли — существо быстро раздражающееся, как и Сик, а поэтому рядом с ними лучше вообще рот не раскрывать. Ударить меня может каждый, но я всегда могу быть умнее и просто ничего не говорить. Если закрыть глаза на «троицу» — это я про Фигуру, Сика и Глитча, — то такая схема работает.       Пропуская Салли вперед, — она ведь меня ведет, — я в последний раз смотрю на ее запутанную прическу и по привычке опускаю глаза в пол, чтобы никого не провоцировать. Я еле слышно вздыхаю: не могу поверить, что когда-то Виндоу была со мной добра и милосердна. Это как будто было сном, а не реальностью. Я могу лишь предполагать, что с ней сделал Фигура, раз она так кардинально изменила мнение обо мне и стала одной из них, но явно ничего хорошего. Ощущение, что он просто стер ей память или перекрыл ей воспоминания. Неужели после того, как Салли оказалась на шестой ступени, она обо мне никогда не думала в положительном или, по крайней мере, нейтральном ключе? Я никогда не смогу быть уверенной. А вот Создатель — да. Он наверняка смог бы вмешаться в эту ситуацию и что-то изменить, однако… Он просто предпочитает обходить эти углы. Говорит, что мы сами должны со всем разбираться. Наверное, такой подход правильный. Мне, в свою очередь, стоит перестать думать о том, что кто-то, кроме Создателя, способен дать мне защиту. Тут таких нет. Разве что люди…

***

      Через несколько дверей мы оказались в помещении, наполненном другими обитателями отеля. Здесь были, кажется, абсолютно все, кроме животных, потому что им, очевидно, здесь делать нечего.       Когда мы с Салли вошли, на нас обратило внимание всего несколько монстров, в чьих глазах отражалось отвращение. Остальные же никак не отреагировали. Этому есть вполне себе «весомое» объяснение: они знали, что Салли пошла за мной, ну а если я оказалась тут, то я либо заслуживаю порцию осуждающих взглядов, либо полное игнорирование. Второе, по моему мнению, куда приятнее и лучше, и поэтому я не жалуюсь. Лучше пусть делают вид, что меня нет, чем бьют.       Я автоматически встала в самый дальний угол: не заслуживаю стоять рядом с ними; от меня все равно уйдут куда подальше. Да и меня тоже их общество, мягко говоря, мало привлекает. Тут-то мы отлично сходимся.       И хоть с моим появлением в помещении стало куда более напряженно, в нем воцарилась полная тишина. Обитатели отеля ждали чего-то. А точнее, кого-то. Я сразу поняла, что дело было в Фигуре, которого тут на данный момент не было. Причин, почему он отсутствует, могло быть две: либо просто еще не пришел, либо сейчас у Создателя. Первый вариант я сразу отмела, ибо по таким поводам лидер отеля не собирает или, во всяком случае, меня не зовет. Получается, он у Создателя. Я сглотнула: выходит, дело действительно серьезное. Я, конечно, об этом догадывалась и ранее, но полное осознание ситуации ощущается совсем по-другому. Поводов для всеобщего собрания, как правило, у нас немного. А раз Фигура говорит с Создателем, которого при всех старается избегать и при любом удобном случае оскорбляет, есть повод волноваться и предполагать то, что кто-то вновь нарушил правило отеля. Такая же обстановка и нагнетающая атмосфера была в день, когда мы узнали о нескольких проступках Халта. Больше, честно, мне не хочется наблюдать за исполнением тех наказаний, которые назначает провинившимся Создатель. Я люблю Создателя, но его жестокая сторона меня отталкивает. Мне такое совсем не нравится.       Не успела я посмотреть на остальных, чтобы подметить их выражения лиц и заранее понять, в чем может быть дело, как в помещение громогласно вошел Фигура. Я сразу же сжалась. Тело-то помнит все удары и всю боль, причиненную им и второй ступенью. Фигура — тот, из-за кого все началось. Фигура — главный источник зла в этом отеле. Он, подобно загрязнению, отравляет и себя, и остальных, заставляя вдыхать всех ядовитый воздух, выставляя его единственным верным и полезным способом выживания. У лидера отеля и аура совершенно другая — я ее чувствую — и, если честно, будь у меня возможность, я бы бежала от нее со всех ног. Но, к сожалению, получается лишь так, что с Фигурой и его «руками» я пересекаюсь чаще всех.       Лидер отеля с озлобленным лицом всего лишь подошел к Сику и Глитчу, а у меня уже заболели ноги и не успевшие зажить до конца синяки. Только «троица» могла вызывать фантомную боль, даже не успев ко мне прикоснуться. Обычно восстановиться полностью у моего тело между побоями не получается. Попросту нет времени. Иногда, правда, мне с этим помогает Создатель, каким-то волшебным образом заживляя самостоятельно мои раны, ведь иногда на мне даже живого места не остается. Но подобное случается редко. В другие разы Создатель не замечает, что меня избили. Я в этом, конечно, не до конца уверена, хотя ему всяко виднее. Я очень многого не понимаю и часто упрощаю слишком сложные мне вещи. Я не могу безосновательно наговаривать на нашу «верхушку».       Фигура оскалил острые и местами неровные зубы. Его кораллово-красная челка спала на лицо, что было на пару оттенков светлее волос, еще больше. Я всегда удивлялась ее длине и недоумевала, каким образом лидер отеля через нее видит, если его глаза полностью скрыты и их никто никогда не видел? Я знаю — лично каждый раз наблюдаю, — что во время погонь Фигура теряет зрение и ориентируется лишь на одни звуки, но на «обычную отельную» жизнь это не распространяется. Как мне объяснял Создатель, лидер отеля становится слепым потому, что он и без того слишком сильный монстр, а будь у него еще и зрение, то тогда даже я никак помочь не смогу людям. Я рада, что Создатель подумал обо мне тогда. Хотя, стоит признать, он и прав: у Фигуры что облик во время погонь, что во время их отсутствия выглядит устрашающе. Например, он самый высокий в обоих случаях. И это мне совсем не играет на руку: ему проще простого меня поймать, если я пытаюсь убежать. Ситуацию также усугубляют его огромные острые когти, которыми он любит, — если, конечно, бьет меня, — царапать мне кожу и просто причинять дискомфорт. Кровь от его когтей долго не проходит, если он их особенно глубоко всаживает в, допустим, руку.       — Ну что, доигрались? Я только что был у Создателя, и он мне рассказал очень интересную вещь… — подал резко голос Фигура, отчего я дернулась. Его тон всегда был таким, что складывалось ощущение, что он мне по ушам этими самыми когтями скребет. Ничего приятного, в общем-то говоря, в речах Фигуры никогда не было. У него и одежда такой же — неприятной — была: рукава, как и сама бежевая кофта, оборваны; штаны очень светло-красного цвета тоже. Только бежевая обувь у него была более или менее приличная. Не знаю, каким образом ему удалось ее сохранить в таком хорошем состоянии. Не мое дело. — Кто-то нарушил одно правило отеля. Создатель не сказал кто. Мы должны сами назвать ему имя виновного.       Тишина перешла в небольшое перешептывание, в то время как я ощутила, как быстро и внезапно у меня забилось сердце. Сразу стало понятно, про какое такое «веселье» говорил Создатель после нашей встречи. Нет, это совсем не весело, Создатель! Совсем! Я ведь знаю, чем это закончится… Я знаю, что сейчас будет… Нет-нет-нет… Мне даже смысла бежать нет. Все свершится здесь и сейчас. Опять.       — В каком плане «кто?» — послышалось с левой стороны от меня. Я панически переметнула взгляд туда, но из-за спин остальных не увидела того, кто говорил. Мне свойственно в ситуациях, как эта, теряться и не узнавать существ, с которыми живу под одной крышей.       — Чего мы стоим и думаем? — заговорил монстр с правой стороны. Это была Салли. Салли. Салли… — Очевидно же, что это Путеводный Свет! Жизнь нам в погонях отравляет, вот, видимо, стало мало, и решила и здесь насолить!       Ну вот. А я говорила. Это было предсказуемо. Я всегда становлюсь источником всех проблем. Во всех преступлениях виновата тоже я. Проблема лишь в том, что никаких правил я не нарушала. Я глубоко почитаю и уважаю Создателя, я не имею права идти наперекор тому уставу, что он сделал! Но кто же будет разбираться, не так ли? Они сначала навесят на меня все смертные грехи, а потом будут разбираться, кто и в чем был виноват в действительности. И то может быть. Главное мне похуже сделать.       Толпа из всех монстров, для которых я была посмешищем, врагом и предательницей, одобрительно загудела. Я вжалась в стену. Я старалась не показывать своей слабости. Я и не показывала. Но это сложно делать, когда на тебя готовы накинуться все обитатели отеля, кроме, скорее всего, Халта, — потому что он все еще отбывает свое наказание, — и Войда, — потому что он старается не лезть в конфликты в принципе, за это он чуть не оказался на пятой ступени однажды, — в такой ситуации я бессильна. Где я тут должна найти веселье? Разве в том, что меня хотят проучить ни за что, может быть что-то смешное? Получить ответ на этот вопрос я не заслужу.       — Так чего же мы ждем? — звучит голос задорный голос Дреда. Он всегда будет готов мне отрезать голову, если представится такая возможность, — драть в шею эту «красавицу» надо. Ни мозгами, ни совестью Создатель ее не наградил, а значит, тут только кулаки помогут.       После пламенной речи Дреда обитатели отеля повернулись на Фигуру, ожидая его приказа. Все. Выхода теперь точно нет отсюда. Фигура всегда будет «за» идеи Дреда. Особенно если это касается меня. Особенно если это касается причинения боли. Кажется, время остановилось. Фигура улыбнулся. Нет, надеяться тут ни на что не стоит. Ему плевать, что правил я никогда никаких не нарушу. Как и всем остальным. А почему? Потому что я являюсь для людей проводником! Все!       Лидер отеля одобрительно кивает и пальцем показывает сначала на Глитча, после на Дреда, а потом и на меня, а значит, этот жест расшифровывается таким образом: избивать меня будет Глитч и Дред. Я выдохнула: главное, что не Сик. После Сика я вряд ли смогу уйти отсюда, не держась за стену. У Сика удары сильные и запоминаются надолго.       — А вы, в свою очередь, не смейте отводить взгляд, — произносит Фигура, пока Глитч и Сик оказываются за считанные секунды рядом со мной и пощечиной валят меня на колени. Все внимание, разумеется, переносится на меня. Быть избитой на глазах у всех было для меня огромным позором, а Фигура брал из этого максимальную выгоду, чтобы провести свои напрочь промывающие голову «уроки». — И не забывайте, что бывает, когда вы начинаете относиться к этой шавке снисходительно. Да, Салли?       Что отвечает Салли, я не слышу: Глитч дает мне вторую пощечину, а Дред, сильно толкнув меня ногой в спину, валит на живот. Я автоматически закрываю глаза и стараюсь сгруппироваться таким образом, чтобы все самые чувствительные места были защищены. Меня бьют по ногам, рукам, спине и даже пытаются потянуть за волосы, но это все равно не сравнится с ударами Сика. А их удары, — хотя и Дред проявляет ко мне яркую ненависть, — я уж как-нибудь переживу. К этому привыкаешь со временем. Главное не пятиться и не сопротивляться — быстрее пройдет и не так больно будет. Просто нужно думать о том, что это происходит не с тобой…       Благодаря мне в отеле появилось прекрасное правило под номером семь. Оно гласит о том, что нападать, калечить и избивать группой себе подобных или иных существ, попадающих в отель, обитателям отеля запрещено. В понятии Создателя группа начинается от трех личностей включительно, так что меня — или кого-нибудь другого, что вряд ли, — могут бить только двое или один, а далее идет уже нарушение правил отеля. Однако Фигура не был бы лидером, если бы не нашел в этом лазейку: конечно, физически издеваться надо мной могут только двое, а вот наблюдать может хоть весь отель, да и оскорбления с насмешками никто не отменял. Именно поэтому в действиях Дреда и Глитча сейчас нет ничего такого, никто ведь на меня с кулаками еще не лезет. Седьмое правило оберегает меня, ведь, я уверена, что, если бы не оно, надо мной бы давно глумилась половина обитателей отеля, и они все-таки меня бы убили. Но смерть — это страшно. Пусть меня калечат, но не убивают. Я хочу жить, потому что мою работу в состоянии выполнять только я. Без меня люди не справятся. Без меня в отеле воцарится полный хаос. Смерть — проигрыш, жизнь — победа. А остальное неважно.       Металлический вкус во рту стал уже родным и слишком знакомым, чтобы обращать на него внимание. Когда я поняла, что мне разбили губу и что у меня в районе левой ноги останется много синяков, Фигура своим громким «достаточно» закончил издевательства надо мной. Я удивилась, что все закончилось так быстро. Даже слишком быстро… Сик бы мне за это время успел бы разбить нос вдобавок и что-нибудь еще. Нет, мне, конечно, так только лучше, но, если здесь кроется какой-то подвох, то я лучше еще пару минут ударов потерплю… Наверное, наблюдавшие за мной монстры что-то тоже оскорбительное кричали, однако я не услышала. Их слова не имеют веса. Они просто пытаются победить друг друга в том, кто какое более некрасивое и «громкое» слово знает. У людей слова мне нравятся больше. Там хотя бы комплименты звучат. Вот их, в отличие от обзывательств, я помню. Практически каждое. Пока есть люди — есть я. Создатель и люди — главные источники моей жизни.       С мыслью о том, что лежать на спине я теперь какое-то время не смогу, я встала на колени. Глитч вернулся обратно к Фигуре, а Дред отошел на безопасное расстояние. Я равнодушно посмотрела на лидера отеля, встретившись с его улыбкой. Уж взгляды Фигуры распознавать из-за его скрытых глаз я была не в состоянии, однако это не проблема. Мимика у него яркая. Взгляд не нужен.       — А правило-то какое было нарушено? — поинтересовался Сик. Его один огромный глаз вместо маленьких двух выделялся на фоне всей его однообразной внешности: волосы черного цвета и кожа точно такая же. Его красная майка с обувью являлись единственными яркими вещами среди остального черного. С ним была точно такая же ситуация, как с Фигурой: их внешний вид описывал их самих, их характер. А может, это мне так кажется. Я могу путать свое механическое чтение лиц с чем-то другим.       — Четвертое, — отвечает Фигура.       — Это какое? — раздается голос Амбуша. Его братья стояли по бокам от него и, видимо, смеялись с меня. Как и всегда.       — Кажется, я просил вызубрить каждое правило отеля, Амбуш, — раздраженно проговаривает Фигура, — или зачем ты мне такой красивый на третьей ступени, ответь мне, если ты даже правил не знаешь? Хочешь, на пятую отправим тебя, как и брата?       Амбуш переглядывается с Халтом, — если я правильно увидела, — и старший спустя пару секунд качает отрицательно головой и опускает уже успевший стать серьезным взгляд на пол. — Извини, Фигура. Я все выучу.       — Это Глитч проконтролирует, ты уж не волнуйся, — машет рукой лидер отеля. После небольшой паузы он все-таки продолжает: — В общем, где-то среди вас нашелся смельчак, решивший убить игрушку до ее прибытия на территорию отеля. Соответственно, четвертое правило отеля, Амбуш, про то, что мы не можем убивать игрушек до их прихода в отель и после их ухода из отеля, — Фигура сделал акцент на «в отель» и «из отеля»       Мои глаза расширились в удивлении: когда такое успело произойти?.. Я ведь даже не слышала за последнее время никаких людей и не видела их, а я, на минутку, первая, кто предвещает начало погони. Неужели кто-то из нас — точнее, них, — убил человека — или «игрушку», как их называют чаще всего остальные, — прям настолько заранее, еще в лифте? Но… Зачем?.. Каким образом?.. Кто это сделал?.. По крайней мере, теперь они должны понять, что это была точно не я. Фигура специально лишь поставил перед фактом, что правило нарушено, не назвав его номера, чтобы мне успело достаться. А другим и повода не давай. Ненавижу…       — Тогда это не может быть Путеводный Свет. Она, наоборот, носится с нашими игрушками как угорелая и пылинки с них смахивает. Эта сволочь себя скорее прирежет, чем этих, — начинает рассуждать Сик. Иной бы не осмелился высказать свое мнение, потому что доверие Фигуры нужно заслужить.       — Жду этого с нетерпением, — заявил Раш, и ему сразу несколько монстров начало поддакивать. Ничего нового.       — Я не знаю, как вы будете искать виновного, да и мне не сильно интересно, но имя у меня должно быть в ближайшие дни. Кто станет первым, тот получит от Создателя награду. Все общение, разумеется, через меня, — объявляет Фигура, — и, раз уж виновный находится где-то среди нас, то знай: мало тебе не покажется, как твоя личность раскроется. Не волнуйся, я с тобой поквитаюсь и обязательно разберусь, — может, в надежде на то, что нарушитель проявит себя, Фигура помолчал какое-то время, но, получив в ответ лишь тишину от своих подчиненных, он отрезал: — Тогда вы знаете, что делать. Можете расходиться и приступать к работе.       Никто не заставил себя долго ждать: кто-то развернулся и пошел в задние комнаты, кто-то направился вперед, а кто-то, — если быть точнее, то я, — осталась здесь же. Меня специально задели при уходе Скрич и Дред, что усложнило мои попытки подняться после той «взбучки». Когда я осталась совсем одна, я нашла в себе силы встать на ноги, хотя и пошатываясь. Кровь, на счастье, перестала течь. Впрочем, на боль я перестала обращать внимание сразу же, как Фигура рассказал о случившемся, за которое меня избили «просто так». Как же они быстро согласились с тем, что я вообще к этому не причастна… У них даже нет своего мнения!       Меня больше удивило поведение Создателя в этой ситуации. Неужели это «расследование» он и называет весельем? Раньше он так никогда не делал… Зачем так поступать? Чтобы еще больше ненависти посеять? Да ее и так прудом пруди в отеле, куда еще больше? Я не знаю, но очень хотелось бы узнать.       Немного отойдя и утихомирив быстро бьющееся сердце, я привела себя в порядок. Главное, что волосы остались в порядке на этот раз. Можно сказать, со мной все хорошо. Хорошо…       Хочешь имя? Хорошо, будет тебе имя.